Чтение онлайн

Все монастыри были подчинены епархиальному начальству. Исключение составляли Киево-Печерский, Троицко-Сергиев, Александро-Невский и Межигорский, которые управлялись непосредственно Синодом. Все монастырские вотчины находились в ведении правительственного учреждения под названием «коллегия экономии». Сперва она находилась в Москве, затем в Петербурге, а с 1739 г. – снова в Москве, поскольку большая часть монастырей была в этих областях. При коллегии экономии существовала контора по делам раскольников. Число мужских монастырей в те годы было более семисот, а женских – 240.

После неожиданной смерти Анны Ивановны в 1740 г. решили по инерции придерживаться линии, идущей не от Петра I, а от его хилого брата Ивана. У Петра после казни царевича Алексея, как и у Ивана, были только дочери, которые были выданы замуж за немецких принцев при условии сохранения ими православной веры, также православными они обязались делать своих детей мужского пола. Сама Анна назначила своим преемником родившегося незадолго до ее смерти правнука царя Ивана Алексеевича, принца брауншвейгского Ивана VI Антоновича. Поэтому она держала эту семью при себе в Петербурге.

Благовещенский собор Московского Кремля.

1484–1489 гг.

Племянница Анны принцесса брауншвейгская Анна Леопольдовна была назначена регентшей наследника престола. Реакция православного духовенства России на падение режима бироновщины была бурной и имела характер борьбы с немецким засильем. Так, ректор Московской Духовной Академии Кирилл Флоринский писал: «Доселе дремавши, а ныне увидевши, что Остерман и Миних со своим сонмищем влезли в Россию, как эмиссары дьявольские. Они по обету сатане, и под видом министерств и верного услужения государству правоверие и благочестие стремятся до корня истребить». В результате военного переворота 1741 г. к власти в России пришла Елизавета Петровна, дочь Петра Великого. Елизавета родилась в 1709 г. в Коломенском в торжественный день – Петр въезжал в Москву после победоносной полтавской битвы, ведя за собой колонну шведских пленных. Узнав о рождении дочери, царь заявил: «Отложим празднество победы и поспешим поздравить с восшествием в мир дочь мою – счастливое предзнаменование вожделенного мира». Елизавета была очень хороша собой, но многочисленные брачные договоры, начиная с попытки Петра I отдать дочь за французского короля Людовика XV, кончались неудачно. Во время своего короткого регентства Бирон собирался женить на Елизавете своего сына, но Бирон был свергнут и правление перешло к регентше Ивана Антоновича, его матери Анне Леопольдовне, в котором деятельное участие принимал ее муж принц брауншвейгский Антон. Гвардейцы не любили Антона, они кричали: «Когда низвержен был Бирон, мы думали, что немецкому господству приходит конец, а оно и до сих пор продолжается, хотя с другими особами».

В России образовалась партия, желавшая убрать брауншвейгскую династию и вывести на престол Елизавету. Принц заметил, что гвардейские офицеры смотрят на него «как-то исподлобья» и оказывают уважение и любовь к Елизавете, а солдаты называют ее «матушкой», но Анна Леопольдовна, уверенная в своей дружбе с Елизаветой, посчитала все эти разговоры пустыми сплетнями. В этой ситуации граф Головнин уговорил Анну Леопольдовну прилюдно объявить себя императрицей и даже был для этого назначен день – начало 1742 г. В конце 1741 г. приближенные к Елизавете люди принесли ей два рисунка: на одном цесаревна была изображена с короной на голове, на другом – в монашеской рясе с орудиями казни вокруг. «Желаете ли, – спросили они, – быть на престоле самодержавною императрицею или сидеть в монашеской келье, а друзей и приверженцев ваших видеть на плахах?» После этого Елизавета согласилась стать императрицей, заявив: «Если уж ничего не остается, как приступить к крайним и последним мерам, то я покажу всему свету, что я – дочь Петра Великого». Солдаты с радостью поддержали ее, после их присяги в Преображенских казармах Елизавета, подняв крест, произнесла: «Клянусь умирать за вас, а вы обещайте за меня умирать, но не проливать кровь напрасно». Анну Леопольдовну разбудили и зачитали ей акт о свержении; в своих домах арестовали Остермана, Миниха, Головнина, принца брауншвейгского Людвига, брата Антона, и многих других приверженцев бауншвейгской династии в России; всех их отправили в крепость. Через три недели после переворота был издан указ, в котором Синод амнистировал всех лиц православного исповедания, пострадавших во время церковных процессов времени Анны Ивановны. Брауншвейгской фамилии: Антону – Ульриху, его супруге Анне Леопольдовне и малолетнему императору Ивану VI Антоновичу – была обещана полная свобода и отпуск за границу. Более всех пострадали Остерман и Миних – Остермана осуждали за то, что он якобы сочинил и отдал на подпись умирающей Анне Ивановне грамоту о престолонаследии, а Миниха – за большие потери людей во время веденных им войн. Остермана суд приговорил к колесованию, а Миниха – к четвертованию; прочих подсудимых отправили на вечное заточение в тюрьмы Сибири. Однако Остерману и Миниху уже на эшафоте объявили пощаду и отправили в Березов, в место заточения Меньшикова. Из ссылки вернули Бирона, приказав жить ему в Ярославле. Коронование новой императрицы было назначено на февраль 1742 г. в соборах московского Кремля. Весь 1742 г. императрица в милой ее сердцу Москве, где прошли лучшие годы ее молодости. В это время вспыхнула война России со Швецией за Финляндию, в которой шведы были разбиты, а финны прислали посольство с просьбой принять их страну в подданство России. Отношение Елизаветы к Православной Церкви было мягче и душевнее, чем у ее предшественников на престоле за последние полвека. Характерна резолюция императрицы на докладе Сената о допущении евреев на ярмарки в Россию: «От врагов Христовых прибыли не желаю». Члены Синода могли заходить к Елизавете без доклада. На ее отношение к Церкви, несомненно, повлияло отношение к Православию ее фаворита Алексея Разумовского, вышедшего с ее подачи из простых певчих в графы. По словам историка, «Разумовский, призренный в детстве духовенством, выросший под его крылом, смотрел на слушателей православной Церкви с чувствами самой искренней и глубокой благодарности и был предан им всем своим честным и любящим сердцем». После тайного бракосочетания его с Елизаветой, влияние Разумовского на дела императрицы возросло. Правда, он не любил вмешиваться в дела государственные, но «было два вопроса, которые задевали его за живое. На первом месте для него стояла проблема жизни Церкви и православного духовенства, ради которого Разумовский забывал природную лень и смело выступал вперед, не опасаясь докучать государыне». При Елизавете наметился знаменательный перелом в церковной жизни: во времена Петра I и Анны Ивановны епископские кафедры занимались, как правило, выходцами из юго-западных епархий ввиду их образованности и более свободного отношения к культу. Ко времени Елизаветы благодаря основанным в Москве, Петербурге и других крупных городах России духовным училищам и Академиям появилась группа широко образованных людей, не связанных с юго-западом. Поэтому иерархи начали поставляться из центральной России, несмотря на попытку Разумовского сохранить прежний порядок. Правда, роль юго-западных епархий по-прежнему оставалась существенной. В качестве примера можно привести жившего в начальный период царствования Елизаветы Арсения Мациевича. Он был сыном священника Владимиро-Волынской епархии, тогда еще подвластной Польше. Учился в Львовской школе, затем в Киево-Печерской академии. При воцарении Елизаветы он был архимандритом при архиепископе новгородском Амвросии, который очень ценил молодого архимандрита за образованность и твердость в вере. Его твердость проявлялась и в отношении к делам государства; так, он отказался присягнуть Анне Леопольдовне в качестве регентши при младенце Иване Антоновиче, спас его от расправы переворот. Став президентом Синода в 1740 г., Амвросий сделал Арсения митрополитом тобольским. Приехав на коронацию в Москву, Арсений был представлен Елизавете, которая подписала ему назначение в митрополиты Ростова и в члены Синода. Однако вскоре произошел скандал – в своей архиерейской присяге, позорном документе, сочиненном Петром и Феофаном, Арсений «некую приписку сочинил». Он протестовал против слов «крайний судия», фигурировавших в присяге, по отношению к монарху, считая, что эти слова могут быть приложены только ко Христу. Стандартную присягу Арсений так и не произнес, но Елизавета милостиво отпустила упрямца в его ростовскую епархию. С подачи Арсения первоприсутствующий член Синода Амвросий решил изменить слова присяги о крайнем судии на «исповедую же с клятвой Крайнего Судию и Законоположителя духовного Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, полномочного Главу Церкви, надо всеми владычествующего и всем имущего посудити – живым и мертвым», однако Елизавета эту поправку не приняла. Когда в 1743 г. покровитель Арсения Амвросий умер, началось в Синоде дело о неподписании присяги Арсением. Мациевич отвечал, что, по его мнению, эта присяга несогласна «с верой в Главу Церкви Христа и более подобает присяге римскому папе». Тогда лист с припиской было велено сжечь, но сожжение состоялось много позднее, уже при Екатерине II, а Арсений пока не пострадал.

При Елизавете в полном объеме была возрождена должность обер-прокурора Синода, хотя всемогущим «оком государевым» эта должность стала лишь в XIX в. Елизавета была человеком глубоко религиозным и поэтому пыталась, хотя не всегда успешно, восстановить былую роль Православия в России после довольно бесцветной и вялой церковной жизни во времена Петра и первых его преемников. Она заботилась о распространении Православия среди многочисленных народов страны, исповедовавших иную веру. По ее распоряжению много миссионеров и проповедников было послано к калмыкам, мордве, татарам с указанием крестить, не прибегая к насилию. Однако так получалось не всегда, поэтому императрица и Синод получали многочисленные жалобы на давление, оказываемое миссионерами на иноверцев. Тем не менее, процесс обращения двигался неплохо, отчасти благодаря тем льготам, которые предоставлялись новокрещенным.

Успение (деталь). Около 1497 г. Московская школа

Особой опекой императрицы пользовались монастыри; наибольшую любовь она испытывала к Троице-Сергиевому монастырю, который переименовала в лавру. Все его многочисленные подворья освобождались от повинностей хозяйственного и полицейского характера, правда с оговоркой, что эти привилегии пожалованы только Троице-Сергиевской лавре. Ею были основаны в Петербурге два женских монастыря – Смольный и Воскресенский, в Москве был восстановлен Ивановский монастырь для вдов и дочерей заслуженных людей. Был отменен закон Петра, согласно которому молодые люди, способные принести пользу государству, не имели права на монашеский постриг.

Успение (деталь). Около 1497 г. Московская школа

По распоряжению императрицы было отпечатано новое издание Библии, исправленное от опечаток и искажений большой группой специально отобранных ученых богословов. Для хозяйственной жизни монастырей был важен указ, согласно которому хозяйственные работы проводились преимущественно не монахами, а отставными офицерами, а доходы от этих работ частично использовались для учреждения разного рода приютов и инвалидных домов. Елизавета и Синод ее времени были нетерпимы к раскольникам и прочим сектантам, но, как это обычно бывает, именно при Елизавете сектанство широко распространилось по стране. Один церковный писатель удачно сравнил секты с омутами, заводями и плавнями, которые образуются по течению больших рек. Они – как частичные и искаженные отражения великих религий в осколках разбитого зеркала. Члены сект считают, что только они знают, как спастись, и потому только они спасутся. Из наиболее многочисленных сект в России рассматриваемого времени назовем три – хлыстовство, скопчество и духоборство (о старообрядцах уже говорилось выше).

Хлысты называют себя «людьми Божиими»; эта секта возникла еще в конце XVII в. в центральных губерниях России. В Москве происходили тайные собрания под руководством Ивана Суслова при участии многих стариц московских монастырей. По словам сектантов, к этому времени иссякла среди русских людей вера, и вот лучшие из них собрались и «Поднимать стали руки на небо,/ Созывать Бога с неба на Землю:/ Господи, Господи, явися нам, Господи,/ В кресте или в образе,/ Было бы чему молиться нам и верить». В ответ на эту горячую молитву сошел с неба сам Бог и вселился в тело крестьянина из Костромской губернии Данилы Филипыча. Этот человек вел праведную жизнь, много читал, но затем решил, что спасение не в них, поэтому утопил книги в Волге и стал проповедовать людям, что для спасения нужна одна книга: «Книга золотая, книга животная, книга голубиная, Сам сударь Дух Святой». (Здесь «живот» – истинная жизнь, а голубь – символ Святого Духа). Данила окружил себя апостолами и организовал собрания – молитвы, названные «радениями», которые сопровождались плясками с «хождением в духе» и легким самобичеванием, отчего секта и получила свое название. Суслов стал главным его помощником; он провозгласил себя Христом и проповедовал по Оке и Волге, собрав большую группу последователей. Умер Суслов в начале XVIII в. С тех пор хлыстовство распространилось по России, привлекая к себе представителей самых разных общественных слоев. Источниками вероучения хлыстов являются священные книги и откровения, получаемые через своих пророков и христов. С Библией хлысты обращаются произвольно – смысл написанного толкуется в соответствии со своим учением. Руководители хлыстовских «кораблей» были нередко людьми образованными, а основная масса руководствуется словами их богородицы Авдотьи: «Ангелы небесные ничего не читают, Господь наш Саваоф тоже ничего не читает, все святые, праведники, апостолы и пророки ничего не читали и не писали», так что основным источником духовных знаний для них являются откровения их руководителей. Главным пунктом учения хлыстов является теория о мистическом возрождении человека, для чего нужно отречься от всего мирского, отказаться от желаний, страстей, брака. Тогда человек воскресает для новой жизни, становится «духовным». Все поведение хлыстов направлено на получение Духа Святого и сохранение полученной благодати; для этого следует не пить вина, не раздражаться, соблюдать умеренность в еде, чаще молиться и оставить брачную жизнь. В «духовного» человека может вселиться Христос, и тогда он сам становится христом. Управляется община такими христами, богородицами, пророками и вообще людьми, способными получать откровения. Таким образом, люди Божии – «Братья, секреты духовные,/ Духовные, Богом любовные,/ Святым Духом избранные,/ Сыном Божьим порожденные». Ритуал хлыстов имеет много христианских элементов: они пользуются иконами, крестным знамением, у них есть подобия таинства причащения, они произносят христианские молитвы, особенно молитву Иисусову, поют церковные песнопения. Некоторые христы и пророки советуют «детушкам» посещать православную церковь, относится с почтением к священникам, хотя основная масса хлыстов враждебна официальному Православию. Радения хлыстов происходит в глубокой тайне; ходят слухи, что в некоторых «кораблях» радения заканчиваются оргиями. Пространное описание таких радений дано в последней части трилогии Мережковского «Христос и Антихрист» – «Петр и Алексей». Чтобы исключить возможность нарушения полового целомудрия в среде хлыстов возникла секта скопцов.

Основание скопчества относится ко второй половине XVIII в.; его основателем считается Кондратий Селиванов. Императрицу Елизавету Петровну скопцы почитают богородицей, молятся ее изображениям как иконам, слагают ей вдохновенные гимны.

По словам скопцов, Елизавета восприняла благодать Святого Духа, помолилась Богу Саваофу и затрубила в золотые трубы; тогда отворилась ее утроба и явилось на свет дитя – Христос Селиванов: «Рожала я, рожала я, рожала я, да не мучилась; была девой, была девой, породя девой осталась». Оправданием их учения скопцы считают слова Матфея: «Есть скопцы, которые из чрева матернего родились так, и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царствия Небесного» (Мф 19:12). Теоретические представления скопцов и их культ повторяют богословие и радения людей Божиих. В домашней жизни скопцы обычно отличаются трудолюбием. В Сибири, куда их ссылали за сектантство, они благотворно влияли на окружающее население. Ведут себя скопцы скромно, часто накапливают немалые богатства. Вырождение людей Божиих в скопчество лишний раз подчеркивает опасность сектантства. Селиванов ввел в скопчество политический аспект, назвав себя Петром III и пообещав своим последователям водворить в Петербурге свое земное царство.

Интерес хлыстов и скопцов к дарам Святого Духа, к духовному христианству нашел свое развитие и распространение в секте духоборов. Происхождение секты до сих пор остается неясным. Имеются сведения, что в середине XVIII в. прусский унтер-офицер, живший в Харьковской губернии, распространил среди местных жителей учение, которое современники иногда называли квакерским. Квакеры (от англ. quake – трястись, дрожать) – протестантская секта, возникшая в Англии в XVII в. Этимология названия секты, возможно, связана с какими-то элементами ритуала. Основная идея квакерства – в том, что истинная вера проявляется не в церковном учении, а в акте озарения Святым Духом. Испытавший это благодатное озарение видит путь к нравственному совершенствованию. В молитвенных помещениях сектантов отсутствуют религиозные атрибуты – иконы, алтари; у квакеров нет духовенства, а проповедь может прочесть любой член общины, в которой царит полное равноправие. Квакеры отличаются аскетической жизнью и строгими нравственными принципами. В настоящее время квакерские общины есть в Англии, США, Канаде и некоторых других странах. Духоборческое движение в России XVIII в. быстро распространилось на юг и север от Харькова, однако местный стиль существенно повлиял на характер секты. Так, тамбовские духоборы, зародившись в хлыстовской среде, имели проповедником некоего Иллариона, который представлял себя сыном Бога и окружил себя двенадцатью архангелами для суда над вселенной. Патриарх екатеринославских духоборов, Силуан, был человек начитанный, знакомый с учениями западных мистиков, так что его понимание предназначения секты было иным, более метафизическим. Здесь надо упомянуть преподавателя Харьковского коллегиума, а затем свободного странника и проповедника, первого русского философа в общепринятом значении этого слова Григория Сковороду, жившего во времена Елизаветы и Екатерины II. Сковороду некоторые авторы называют одним из основателей секты духоборов, но серьезных подтверждений этому нет. Известно, что духоборы распевали песни и гимны, сочиненные Сковородой, читали его богословские трактаты и философские диалоги. Подробно об этой замечательной личности будет сказано ниже. По своему учению духоборы, как это ясно из рассказа о квакерах, очень близки к хлыстам. Кроме отрицания церковных ритуалов духоборы крестились двумя перстами, считая троеперстное крещение печатью антихриста. Близость духоборов к хлыстам подтверждается, кроме всего прочего, и тем, что один из главных их учителей Сапожников прежде был учителем у хлыстов.

Много внимания уделяла Елизавета образованию. Это был переломный период, когда просвещение было уделом духовных лиц, остальные «учились понемногу» и кое-как. Петр I создал Академию наук и ряд учебных заведений при ней, где могли обучаться представители широких слоев населения и где фигурировали также дисциплины естественнонаучные, но этот почин был сведен на нет его ближайшими преемниками. Сотрудниками Академии был подан императрице проект регламента, по которому Академия подразделялась на департаменты по различным наукам. Директорами департаментов должны быть профессора, а президент должен избираться из профессоров на их собрании. Елизавета одобрила проект кроме пункта об избрании президента, поскольку уже выбрала на это место брата своего фаворита, Кирилла Разумовского, который в детстве был пастухом, а затем, после возвышения брата, отправился за границу для обучения. В 1746 г. он был назначен президентом Академии, имея лишь 19 лет от роду. В 1747 г. был издан регламент Академии наук, которую тогда соединили с Академией художеств и университетом. Согласно регламенту Академия разделялась на три класса: 1) астрономов и географов; 2) физиков, к которым были присоединены химики, геологи и ботаники; 3) физико-математический. Студентами университета могли стать молодые люди всякого происхождения; поступив в университет, они получали небольшое содержание и квартиру в общежитии. Студенты, как и профессора, могли принадлежать к разным вероисповеданиям, но каждую субботу ученый православный иеромонах преподавал им катехизис. В 1746 г. в число членов Академии был избран Вольтер, который в это время собирался писать историю Петра Великого. Из деятелей Академии своими талантами и образованием в то время резко выделялась пара: Ломоносов и историк Миллер.