Чтение онлайн

Вторая половина XIX в. была временем расцвета монастырей и возникшего в них важнейшего для русского Православия института старчества. Особенно знаменитыми центрами старчества стали Оптина пустынь, Саровская пустынь, Троице-Сергиева лавра, северные Валаамский и Соловецкий монастыри. В тяжелые для Церкви годы рубежа XIX и XX вв., когда все выше поднимали голову различные богоборческие течения, старчество стало православным духовным центром для всего русского народа – от простых людей, толпами стекавшихся в монастыри, чтобы приобщиться к мудрости преподобных старцев, до религиозно настроенной культурной элиты общества. В Оптиной пустыне у знаменитого старца Амвросия и его предшественников побывали Гоголь, Л. Толстой, Достоевский; здесь поселился в последние годы своей жизни религиозный философ Леонтьев, которого уже в наше время подняли на щит националисты, используя его труды не всегда добросовестным образом.

О Леонтьеве следует сказать несколько слов. Он родился в 1831 г. Закончил медицинский факультет Московского университета и в качестве врача участвовал в Крымской войне. Несколько лет прожил среди афонских монахов. Одной из центральных мыслей Леонтьева является отрицание якобы христианского положения о всеобщем равенстве; он считает, что истинное христианство проповедует «цветущую сложность», и только при таком понимании христианство жизнеспособно. Его историософские настроения биологичны – сменяющие друг друга цивилизации Леонтьев рассматривает как живые организмы, проходящие стадии детства, зрелости и старости перед тем, как смениться новыми. Эти идеи он частично позаимствовал у социолога и историка Н. Данилевского, изложившего их в книге «Россия и Европа», где утверждается, что Россия призвана сменить на мировой арене дряхлую Европу. Такие известные западные историки XX в. как Шпенглер и Тойнби широко используют подобную идеологию в своих трудах. Согласно Леонтьеву, чтобы сохранить Россию, необходимо жестко противодействовать либеральным и демократическим тенденциям в обществе. Основной чертой русской ментальности Леонтьев считал примат государства в отличие от примата личности – основы западной цивилизации. В свою очередь, крепкое государство не есть самоцель; оно должно в своих действиях подчиняться целям религиозным, православным. Стремление западной цивилизации ко всеобщему равенству и максимальной свободе каждого Леонтьев считает проявлением мещанства, свидетельством исторической дряхлости Европы. Скончался Леонтьев в 1891 г.

Свидетельством оживления церковной деятельности в России в конце XIX в. стал созыв ряда соборов в период царствования Александра III. В 1884 г. в Киеве прошел собор 11 юго-западных архиереев, решавший вопрос о борьбе с сектантством и принявший «Пастырское послание иерархов Западных епархий к своим паствам» с призывом остерегаться штундистской ереси, распространившейся в те годы на Украине. Собор в Петербурге занимался делами церковно-приходских школ; сибирские архиереи в 1885 г. собрались в Иркутске для выработки действий против раскола; в 1888 г. в Киеве заседал великий собор. Однако, несмотря на все эти охранительные меры, проницательные наблюдатели отмечали неуклонное скатывание государства и Церкви к катастрофе. Это стало особенно заметно после смерти Александра III в 1894 г. и воцарения его сына Николая II Александровича. Об этом событии в Британской энциклопедии написано так: «Бесшумно совершилась коренная перемена в способах проведения законов и министерских циркуляров. Походя на своего отца многими чертами характера, молодой царь имел более мягкие, гуманные наклонности и был в меньшей степени доктринером. Сочувствуя планам своего отца – создание из Святой Руси однородной империи, – он не одобрял тех действий, которые предпринимались для реализации этих планов, таких, например, как репрессии против сектантов, раскольников и евреев, и он дал понять без формального приказа, что применявшиеся ранее суровые меры не встретят его одобрения». Для западного историка, автора статьи, личность Николая II как императора была весьма привлекательной, но Россия тех времен нуждалась в ином правителе. Коронация Николая II была омрачена кровавой ходынской трагедией в мае 1896 г. На ходынском поле, где собралось более полумиллиона человек в ожидании обычных в таких случаях царских подарков, началась давка и паника, в результате чего более тысячи человек погибли и множество было ранено. И хотя вины государя в этом несчастьи не было, революционная пропаганда использовала трагическое событие в своих целях. Весной 1896 г. был заключен долгосрочный мир между Россией и Болгарией по случаю перехода наследника болгарского престола князя Бориса в православную веру; в Петербург приехала большая болгарская делегация во главе с митрополитом Климентом. Осенью этого года Николай II посетил Киев, где присутствовал на освящении Владимирского собора, выдающегося памятника церковной архитектуры и живописи. В 1897 г. правительство провело важное мероприятие – всеобщую перепись населения. Как оказалось, из 126 миллионов жителей России (не считая Финляндии) 70 % исповедовало Православие. Оплотом веры была деревня, быт которой традиционно был пронизан религией. Однако к концу XIX в. туда стали проникать анархические и революционные настроения; это не могло серьезно не беспокоить Церковь. «Будем надеяться, – писал митрополит волынский Антоний в начале XX в., – что наша твердость в вере мало-помалу воспитает России новые поколения людей, которые опять вознесут на высоту православный обычай жития, исполненный молитв, воздержания и смирения, так что теперешний растленный дух, в котором пребывают жители городов, предастся забвению, и наша Русь, возродившись от простого народа, снова от верху до низу станет по-истине Русью Святою, какою она была в прежние века… Будем же, братие, хвалиться Христом, а духом века сего пренебрегать». Тем временем промышленные города стали центрами волнений и забастовок рабочих. В 1903 г. было основано общество фабрично-заводских рабочих во главе с печально известным о. Талоном, священником петербургской церкви при пересыльной тюрьме. После падения в декабре 1904 г. Порт-Артура, вызвавшего тяжелую реакцию в обществе, Гапон решил устроить поход рабочих к Зимнему дворцу. Несмотря на запреты правительства, 9 января 1905 г. демонстрация состоялась и имела трагические последствия: в результате столкновения демонстрантов с войсками погибло почти полтораста человек и несколько сот были ранены. Это событие, а также разгром японцами русского флота в Цусимском проливе привели к резкому всплеску революционного движения в России. Этим движением была затронута армия и флот: летом 1905 г. на самом новом броненосце Черноморского флота «Потемкин Таврический» вспыхнуло восстание. Матросы убили большинство офицеров во главе с капитаном и, подняв красный флаг, корабль двинулся на Одессу, где в то время проходили рабочие забастовки. В гавани и порту начались пожары и грабежи. Мятеж не был поддержан командами других судов, и революционные вожди были вынуждены отправиться в румынский порт Констанца, где сдались властям.

В конце 1904 г. правительство разработало ряд либеральных реформ: новый закон о печати, предполагающий ослабление цензуры, а также закон о правах национальных меньшинств и о свободе вероисповеданий. В ответ церковные круги во главе с митрополитом петербургским Антонием выдвинули проект преобразований, предоставляющий Церкви большую независимость от государства. В «Церковном вестнике» появилось открытое письмо группы иерархов к Николаю II и Синоду, в котором говорилось: «Только свободно самоуправляющаяся Церковь может обладать голосом, от которого горели бы сердца человеческие. Что же будет, если свободою религиозной жизни, исповедывания и проповедования будут пользоваться все виды большего или меньшего религиозного заблуждения, все религиозные общества и союзы, и только православная Церковь, хранительница подлинной Христовой истины, одна будет оставаться лишенною равной и одинаковой с ними свободы?» Письмо заканчивалось предложением созвать по этому поводу поместный собор Русской православной Церкви. Независимость Церкви от государства поддерживали далеко не все православные иерархи. Так, еще в 1902 г. замечательный проповедник, провидец и чудотворец о. Иоанн Кронштадтский, сторонник крепкого самодержавия и «симфонически» связанной с ним Церкви, сказал в речи по случаю дня рождения императора: «Через посредство державных лиц Господь блюдет благо мира Церкви Своей, не допуская безбожным учениям, ересям и расколам обуревать ее, и величайший злодей мира, который явится в последние времена, антихрист, не сможет появиться среди нас по причине самодержавной власти, сдерживающей беззаконное шатание и нелепое учение безбожников».

Вологодский кремль. Соборная горка. 1567 г.

Продолжая эту же мысль, о. Иоанн в тяжелое время 1905 г. активно возражал против принятия конституции и расширения прав парламента: «Царство русское колеблется, шатается, близко к падению. Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония. Бедное отечество, когда ты будешь благоденствовать? Только тогда, когда будешь всем сердцем держаться Бога, Церкви, любви к царю и отечеству и чистоты нравов… Чем бы мы стали, россияне без царя? Враги наши скоро постарались бы уничтожить и самое имя России, т. к. носитель и хранитель России после Бога есть государь России, царь самодержавный, без него Россия – не Россия. Умолкните же вы, мечтательные конституционалисты и парламентариев… Не вам распоряжаться престолами царей земных. Прочь, дерзновенные, не умеющие управлять и сами собой, но препирающиеся друг с другом и ничего существенного, полезного для России не сделавшие». В одном почти все иерархи были согласны друг с другом – в необходимости восстановить патриаршее управление для православной Церкви.

Синод единогласно высказался за учреждение патриаршества и за созыв в Москве всероссийского собора для выборов патриарха, каковым предполагалось сделать петербургского митрополита Антония. Согласно принятому решению, Синод должен был сохраниться и после выбора патриарха, став при нем совещательным органом. Правда, провинция отнеслась к этим решениям сдержанно – там многие священники были сторонниками приходского самоуправления. В подобной ситуации император решил выступить в роли дипломата, и наложил на доклад Синода резолюцию: «Признаю невозможным совершить в переживаемое ныне тревожное время столь великое дело, требующее спокойствия и обдуманности, каково созвание поместного собора. Представляю себе, когда наступит благоприятное для этого время, по древним примерам православных императоров, дать делу движение и созвать собор всероссийской Церкви для канонического обсуждения предметов веры и церковного управления». Реформа, обеспечивающая в государстве веротерпимость, была обнародована на Пасху 1905 г. Противник этой реформы Победоносцев, хотя и оставался обер-прокурором Синода, к тому времени практически отошел от дел. Согласно этой реформе, каждый совершеннолетний гражданин государства получал право исповедовать любое христианское вероучение. Старообрядцам и сектантам были возвращены их молитвенные дома; в юго-западных епархиях резко увеличилось число униатов.

Тяжелейшее положение в государстве, связанное с непрекращающимся ростом разного рода волнений, заставило Николая II выпустить манифест. Он был подписан императором и премьер-министром Витте 17 октября 1905 г. и гласил: «Смуты и волнения в столице и во многих местностях империи великой и тяжкой скорбью наполняют наше сердце. От возникших ныне волнений может явиться глубокое нестроение народное и угроза целости и единства нашей державы… Для успешного умиротворения государственной жизни мы признали необходимым объединить деятельность высшего правительства. На правительство мы возлагаем выполнение нашей воли: 1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов; 2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе, по мере возможности, связанной с краткостью остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые сейчас совсем лишены избирательных прав, утвердив в дальнейшем развитие начал общего избирательного права и

3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой Закон не имел бы силы без одобрения Государственной Думой и чтобы выборным от народа была бы обеспечена возможность действительного участия в надзоре за законностью действий поставленных от нас властей. Призываем всех верных сынов России вспомнить свой долг перед родиной, помочь прекращению этой неслыханной смуты и вместе с нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле». Результатом манифеста стало расслоение общества на два лагеря: в одном праздновали царскую милость, в другом сочли манифест капитуляцией и торжествовали победу над властью. По стране прокатилась волна погромов и кровавых боев, которая, к счастью, быстро затихла. Однако расчеты правительства на полное спокойствие не оправдались, что стоило Витте карьеры. Отставка премьера была предрешена и произошла весной 1906 г.; вместе с ним покинули свои посты его министры. В июле 1906 г. был выпущен манифест о роспуске первой Государственной Думы, и сразу вслед за этим актом премьер-министром Государь назначил выдающегося государственного деятеля, бывшего министра внутренних дел Столыпина, которому удалось в течение пяти лет, вплоть до своей гибели, заметно сдерживать революционное движение в стране и реализовать ряд важнейших реформ, главной из которых была земельная. Первый циркуляр Столыпина звучал так: «Открытые беспорядки должны встречать жесткий отпор. Революционные замыслы должны пресекаться всеми законными средствами. Борьба ведется не против общества, а против врагов общества, поэтому огульные репрессии не будут одобряться. Намерения Государя неизменны; старый строй получит обновление, а порядок должен быть охранен в полной мере». В адрес революционеров он произнес известные слова: «Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия». Незадолго до этих событий император принял трех митрополитов и беседовал с ними о созыве церковного собора, затем он обратился с рескриптом на эту тему к петербургскому митрополиту Антонию. Император писал: «Ныне я признаю вполне своевременным произвести некоторые преобразования в строе нашей отечественной Церкви. Предлагаю вам определить время созыва этого собора». Была создана предсоборная комиссия из пятидесяти человек под председательством Антония. Участие в ней принимал обер-прокурор Синода кн. Оболенский.

Печать и подпись первого патриарха Иова

В начале 1907 г. была открыта вторая Государственная Дума, просуществовавшая полгода; ее интеллектуальный уровень был заметно ниже первой – в ней значительное число членов составляли полуграмотные крестьяне и недоучившиеся интеллигенты, ее называли поэтому «Думой народного невежества». В октябре 1907 г. прошли выборы в третью Государственную думу, которую те же острословы окрестили «Думой народного просвещения»; думское большинство состояло из октябристов и правых. К 1909 г. во всех областях народного хозяйства наблюдался небывалый подъем. В одном из своих выступлений Столыпин сказал: «Дайте государству двадцать лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Но Провидение распорядилось иначе.

В переломные годы конца XIX и начала XX вв. русская интеллигенция расслоилась по своим интересам. Некоторые стали марксистами и последователями Чернышевского, Добролюбова и Писарева, другие организовали ряд религиозно-философских обществ с явной тягой к мистицизму. Как легко понять, это разделение связано с различным отношением к религии. Признанным главой мистических течений в философии стал Вл. Соловьев, о раннем периоде жизни которого говорилось выше. Ближайшими последователями Соловьева были его близкие друзья князья Сергей и Евгений Трубецкие. Со временем ряды религиозных философов пополнились за счет представителей марксистских течений; так, видный экономист Булгаков, на работы которого ссылался Ленин, занялся сперва религиозной философией хозяйства, а затем православным богословием, став, как и его отец, священником. В этот же лагерь из лагеря марксистов перешел Бердяев; свое обращение он описал в книге «Самопознание». Здесь можно упомянуть «русского Леонардо» Флоренского, физика и математика, принявшего сан и написавшего в Троице-Сергиевой лавре замечательный труд «Столп и утверждение Истины», и, наконец, одного из немногих создателей оригинальной русской системы религиозной философии Франка, тоже начавшего с марксизма.

Митра патриарха Иова. 1595 г.

Теперь продолжим рассказ о Вл. Соловьеве, о его жизни и трудах зрелого периода. По словам Булгакова, религиозная философия Соловьева есть «самый полнозвучный аккорд». Действительно, в его системе нашли место практически все важные аспекты религиозно-философской и богословской мысли. Основные интуиции в творчестве Соловьева связаны с христианскими понятиями всеединства и Богочеловечества. Его построения не всегда укладываются в традиционное православное богословие, поэтому некоторые книги, не пропущенные русской цензурой, Соловьеву пришлось печатать во Франции – это, в частности, капитальный труд «Россия и вселенская Церковь» и книга «Русская идея». Идея всеединства у него расширена настолько, что его построения некоторые критики относят к пантеизму. Яркие рассуждения Соловьева связаны с Софией Премудростью Божией. София, как известно, глубоко почиталась еще в Древней Руси, ей были посвящены первые великие храмы – в Киеве и Новгороде. София – главная «художница» при сотворении мира. Соловьев и его последователи – «софиологи» – настолько тесно связывали Софию с Богом, что православные богословы обвиняли Соловьева за то, что он якобы из Пресвятой Троицы соорудил за счет Софии Четверицу. Идея Богочеловечества, согласно Соловьеву, – основа исторического процесса. Замечательна этика Соловьева, которой он посвятил фундаментальный труд «Оправдание добра». Глубокие и оригинальные мысли вложил философ в свои работы по эстетике и литературоведению. Соловьев был хорошим поэтом – его стихи часто иллюстрируют его философское творчество; русские поэты-символисты считали