Чтение онлайн

Амит стремился уменьшить значение «старых приятелей», которые вместе боролись в рядах «Хаганы» и других подпольных формирований. В отличие от Харела, который подбирал людей, полагаясь на свои инстинкты, новый шеф «Моссада» подбирал кадры по принципу американского большого бизнеса. Он вел эту работу более систематично, обращая особое внимание на элитные военные подразделения, искал людей, которые проявляли «агрессивность, хитрость, инициативу, решительность и готовность к схватке с противником».

Стремясь управлять внешней разведкой как крупной корпорацией, Амит перевел штаб-квартиру «Моссада» из служебного комплекса министерства обороны в современное здание в Тель-Авиве. Аскетическим ветеранам новая штаб-квартира казалась слишком шикарной, и это дало повод для первых обвинений в коррупции и транжирстве.

Третий период, с 1967 по 1977 год, начавшийся с Шестидневной войны и огромных изменений, которые вызвала эта молниеносная победа, оказал влияние на многие стороны жизни израильского общества. «Принцы»-шпионы решили, что они уже непобедимы. Амит, который в 1969 году был руководителем «Моссада», признает: «После войны мы все заболели высокомерием. Мы знаем все лучше всех, мы самые лучшие, мы выше всех остальных. Это привело к утрате ценностей и неуважению к принципам демократии».

Захват Синая, Западного берега реки Иордан, Голанских высот и сектора Газа создал для разведсообщества большую дополнительную нагрузку. Вместо того, чтобы защищать демократию и поддерживать внутренний порядок в пределах границ Израиля, «Шин Бет» внезапно оказалась перед необходимостью защищать свою страну от потенциальных врагов на оккупированных территориях. Работники «Шин Бет» каждый день соприкасались с арабами, которые не имели в Израиле никаких прав. Разведке пришлось взять на себя роль тайной полиции. «Принцы» перестали быть принцами, но они не стали рыцарями, а превратились в феодалов в княжестве «Шин Бет» на Западном берегу и в секторе газа.

В это же время было ослаблено внимание к вопросам наблюдения за обстановкой и возможными военными приготовлениями в соседних арабских странах. Бригадный генерал Иоель Бен-Порат, командир подразделения радио- разведки «Аман», вспоминает: «Все исходили из природной неполноценности арабов. Считалось, что израильский танковый взвод может сокрушить арабский танковый батальон. Конечно, это был нонсенс. «Аман» был довольно невежествен в отношении арабов, их истории, культуры, религии и литературы. Работники «Амана» не владели арабским языком и не стремились его изучать. Но если вы хотите быть разведчиком, то вы должны иметь возможность «потрогать» и понять все на языке тех, кем вы занимаетесь как разведчик».

Это высокомерие было жестоко наказано в ходе внезапного нападения Египта и Сирии на Израиль во время войны Йом киппур 1973 года. Израильское разведсообщество разрывалось на части противоположными оценками того, кто был виноват в неспособности разведки предвидеть внезапное нападение, и это, в свою очередь, еще больше подорвало авторитет разведки в израильском обществе. Израильские шпионы из «принцев» превратились в обыкновенных крестьян.

Четвертый период развития израильской разведки начался в 1977 году с избрания Менахема Бегина, первого израильского премьера, не принадлежавшего к лейбористской партии. Тайные операции разведки всегда вызывали у него огромный интерес, и он вдохнул новую жизнь в разведку, требуя от нее проведения смелых операций, которые могли бы переписать историю в пользу Израиля.

После бесславного вторжения Израиля в Ливан в 1982 году стремление Бегина к решительным действиям сменилось откровенным авантюризмом. Аналитические доклады «Амана» и «Моссада» игнорировались премьер- министром и другими высшими руководителями. Агентов разведки стали ценить не за ум, а за грубую силу.

Некоторые из шпионов, думавшие, что они, действуя смело и патриотично, могут стать «принцами», пришли к выводу, что в сложившейся обстановке им надо приобретать собственные «княжества». Стремление к наживе вызвало отток разведчиков в сферу частного бизнеса. Довольно большая группа бывших работников разведки превратилась в независимых консультантов, советников и торговцев оружием, готовых служить тому, кто больше заплатит. Они серьезно портили имидж Израиля в мире.

Ответственность за все, что делали эти частные предприниматели по всему миру, возлагали на правительство Израиля и чаще всего на «Моссад». Когда в 1989 году появились сообщения, что израильские наемники помогали наркобаронам в Колумбии и Панаме, единственное, что власти в Иерусалиме могли сделать, чтобы показать свою непричастность к этому, — назначить расследование.

Израильские шпионы были не единственными, кого связывали с теневым зарубежным бизнесом. Такую же активность проявляли в отдельных уголках земного шара ветераны британских вооруженных сил. Комментируя сообщения о том, что ЦРУ помогало наркоторговцам, которые соглашались переправлять оружие антикоммунистическим силам в Латинской Америке, сенатор от штата Нью-Йорк Альфонс д’Амато заявил: «Наша разведка должна пресекать торговлю наркотиками, а не сотрудничать, как она делала, с этими отбросами общества».

Но даже сотрудничая с отбросами общества, израильские торговцы оружием и так называемые «бывшие» из числа сотрудников разведки нередко оказывались в весьма интересных и стратегически важных точках. Это в ряде случаев создавало уникальные возможности, которыми не располагала официальная разведка.

Какая-либо система контроля за деятельностью этих израильских «агентов» практически отсутствовала. Многие вообще не состояли на официальной службе и не стали бы выполнять приказы, даже если бы такие приказы последовали. Даже те, кто систематически использовался израильскими спецслужбами, как, например, Джонатан Поллард в США или двойной агент-палестинец в Великобритании, были после ареста самым бессовестным образом брошены Израилем на произвол судьбы. Вопреки прежней традиции не было предпринято никаких шагов для того, чтобы добиться их освобождения в этих двух дружественных странах.

В самом Израиле достоянием общественности стала информация о довольно сомнительных действиях «Шин Бет» и других спецслужб. Престиж разведки снова упал, так же как и уровень ее руководителей. Один из самых скандальных случаев был связан с шикарной вечеринкой по поводу дня рождения директора «Шин Бет», которую устроила его подружка. Это нескромное торжество дало обильный материал для скандальных репортажей прессы, а «принцы» израильской разведки стали предметом многочисленных сплетен.

Ответственный работник «Шин Бет», говоря о скандале, связанном с убийством двух захваченных террористов и покрывательстве этого преступления, использовал «язвительную еврейскую поговорку, которая в переводе с иврита звучит примерно так: «Нам моча ударила в голову».

Другими словами, они проявили самонадеянность. Привыкнув использовать обман и предательство в отношении арабских террористов, падшие «принцы» «Шин Бет» начали обманывать и израильскую правовую систему. Они забыли о своем королевском наследии и попались.

Израильское разведывательное сообщество, как и аналогичные структуры других государств, является зеркальным отражением общества, которому оно служит и которое является источником его силы и вдохновения. Каждая страна создает разведывательную структуру по своему подобию. Помимо собственно тайных операций, проводимых спецслужбами, вокруг них образуется некий фольклорный ореол, отражающий национальный характер народа и его культуру.

Британцы считают разведку, как и многие другие сферы деятельности, игрой. Акцент делается на состязательности, которая понимается больше как борьба умов, а не мускулов и пистолетов. Британская разведка хочет, чтобы ее воспринимали как элегантную, умную, изощренную и способную на очень тонкие комбинации организацию. Она строит свою работу на лучших человеческих качествах: понимании и интеллекте. Ее можно характеризовать как воплощение британской породистости с некоторой добавкой романтизма и авантюризма.