Чтение онлайн

Андрій.

Не таковъ былъ его братъ Андрій. Это — казакъ-романтикъ, это герой любовныхъ малороссійскихъ псенъ, который уметъ приласкать женское сердце, найдетъ много ласковыхъ именъ для милой двушки… Это — Левко изъ "Майской ночи", паробокъ изъ "Сорочинской ярмарки". Это — нжная натура, откликающаяся на призывъ матери, на любовь женщины… Но это натура страстная и сильная, которая можетъ ршиться на многое.

Еще на школьной скамь Андрій отличался большимъ воображніемъ и мечтательностью. Къ предпріятіямъ товарищей онъ относился, какъ поэтъ, — не достиженіе цли ему было дорого, a т настроенія, которыя волновали его. Когда онъ дрался съ поляками, — ему дороги были не цли этой драки, a самая битва, — "поэзія битвы", ея настроенія… Вотъ почему идеалы казачества не могли глубоко овладть его пылкой, поэтической душой; вотъ почему, побжденный новыми "настроеніями", онъ легко перешелъ на сторону поляковъ…

Соединеніе въ повсти романтизма и реализма. а) романтизмъ.

Образъ Андрія — слишкомъ тонокъ и сложенъ для той суровой казачьей среды, изъ которой вывелъ его Гоголь. Вотъ почему можно съ полнымъ правомъ сомнваться, правдивъ ли этотъ образъ въ историческомъ отношеніи.

Повсть Гоголя представляетъ собой соединеніе романтическаго и реалистическаго элементовъ: а) Романтическій элементъ въ повсти сказался въ нкоторой произвольной подкраск малороссійской исторической жизни. Идеализація старины (особенно среднихъ вковъ) была излюбленнымъ пріемомъ романтиковъ-историковъ. Такой писатель, какъ Вальтеръ-Скоттъ, далъ, въ этомъ отношеніи, самые характерные образцы. Гоголь пошелъ по его слдамъ. Вот почему, несмотря на вс достоинства историческія, повсть "Тарасъ Бульба" остается, все-таки, по существу своему, однимъ изъ самыхъ цнныхъ памятниковъ нашей романтики. Это повсть о герояхъ и ихъ подвигахъ, и сами герои, и ихъ дянія переходятъ нердко за черту возможнаго и правдоподобнаго. Грандіозность размровъ въ очертаніи характеровъ дйствующихъ лицъ, равно и въ описаніи событій, бросается въ глаза всякому при первомъ же взгляд. "Читатель не получаеть отъ разсказа впечатлнія эпически-спокойнаго и ровнаго. Онъ все время тревожно настроенъ: такъ подымаетъ его настроеніе самъ авторъ полетомъ собственнаго лиризма, или торжественнаго паоса" [140] (Котляревскій). Эта грандіозность образовъ и патетичность описаній — характерные признаки романтизма. Читая многія страницы повсти, "чувствуешь себя, говоритъ Е. А. Котляревскій, невольнымъ участникомъ дяній какого-то сказочнаго міра, — міра преданій, или миа". Романтическій элементъ отмтили мы и въ обрисовк Андрія, и въ исторіи его любви къ прелестной полячк.

b) Реализмъ въ повсти.

b) Реалистическій элементъ въ повсти всецло отнесенъ на бытовую ея сторону. Описаніе домашней обстановки и жизни казака, военная и мирная жпзиь Счи, голодный городъ, лагерная жизнь, типы казаковъ и евреевъ, описаніе Варшавы, особенно еврейскаго квартала, — все это перлы художественнаго реализма.

Литературная исторія повсти. Интересъ Гоголя къ исторіи Малороссіи. Интересъ Гоголя къ народнымъ пснямъ. Отраженіе псенъ на повсти Гоголя.

Литературная исторія повсти очень сложна и до сихъ поръ еще не выяснена съ достаточной полнотой. Прежде всего, интересъ къ прошлому Малороссіи, и особенно къ казачеству, какъ самому яркому явленію ея исторіи, былъ силенъ y Гоголя съ юности. Онъ мечталъ то объ исторической трагедіи изъ жизни старой Украины, то объ исторіи Малороссіи, "въ шести малыхъ, или въ четырехъ большихъ томахъ". Для этой исторіи онъ даже собиралъ матеріалы, по его словамъ, — "около пяти лтъ". Матеріалы эти очень разнообразны — лтописи малороссійскія, записки, псни, повсти бандуристовъ, дловыя бумаги. "Исторія Малой Россіи" Бантыша-Каменскаго была тоже пособіемъ, ему хорошо извстнымъ. Но изъ всхъ этихъ "пособій" и "матеріаловъ" Гоголь вскор особое вниманіе остановилъ на "народныхъ псняхъ". "Моя радость, жизнь моя, псни! — писалъ онъ собирателю ихъ Максимовичу. — Какъ я васъ люблю! Что вс черствыя лтописи, въ которыхъ я теперь роюсь, передъ этими звонкими, живыми лтописями! Я не могу жить безъ псенъ… Вы не можете представить, какъ мн помогаютъ въ исторіи псни, — он вс даютъ по новой черт въ мою исторію!" — "Каждый звукъ псни мн говоритъ живе о протекшемъ, нежели наши вялыя и короткія лтописи", — писалъ онъ Срезневскому. "Псни — это народная исторія, живая, яркая, исполненная красокъ, истиин, обнажающая всю жизнь народа, — писалъ онъ въ «Арабескахъ» о малороссійскихъ псняхъ. "Въ этомъ отношеніи псни, для Малороссіи — все: и поэзія, и исторія, и отцовская могила". Гоголь говоритъ дале, что чуткій историкъ по пснямъ можетъ узнать "бытъ, стихію характера, вс изгибы и оттнки чувствъ, волненій, страданій, веселій народа, духъ минувшаго вка, общій характеръ всего цлаго, такъ что исторія разоблачится передъ нимъ въ ясномъ величіи". Вс эти указанія, идущія отъ самого автора, затмъ рядъ изслдованій, сдланныхъ учеными критиками, доказываютъ, что псни оказали большое вліяніе на повсть (особенно въ первой ея редакціи); он отразились на стил повсти, — особенно на лирическихъ ея мстахъ: описаніяхъ битвъ, характеристик Тараса и Остапа, въ любовной исторіи Андрія. Мстами самый языкъ повсти принимаетъ складъ псни, — переходитъ въ размръ народной псни. Пониманіе казачества, его идеалы — все это навяно пснями.

Вліяніе исторіи на повсть.

Изъ историческихъ сочиненій Гоголь позаимствовался нкоторыми фактами: жизнь Счи, ея обычаи и нравы, различныя детали изъ вковой борьбы казачества съ Польшей, — все это взято изъ историческихъ сочиненій.

"Славянофильство" въ повсти.

Внесъ Гоголь въ свою повсть и свои завтныя стремевія и идеалы: въ уста Тараса Бульбы вложилъ онъ горячую рчь, прославляющую Русь и русскаго человка. Вліяніе друзей-славянофиловъ сказалось ясно въ этомъ апоеоз русской души: "нтъ, братцы, такъ любить, какъ можетъ любить русская душа, — любить не то, чтобы умомъ, или чмъ другимъ, a всмъ, чмъ далъ Богъ, что ни есть въ теб — а!.. нтъ! — такъ любить никто не можетъ!"…

Вальтеръ-Скоттъ и европейскій историческій романъ.

Гоголь имлъ себ предшественниковъ и въ иностранной, и въ руссвой литератур. Отцомъ историческаго романа считается Вальтеръ-Скоттъ: онъ первый сумлъ сочетать знаніе исторіи съ занимательностью поэтическаго разсказа; онъ первый научилъ въ историческомъ роман правдоподобіе разсказа строить на врной передач couleur locale (couleur historique и couleur ^ethnografique). Цлая плеяда историковъ-романистовъ пошла no ero стопамъ: Викторъ Гюго, Виньи, y насъ Пушкинъ, были наиболе видными представителями этого жанра. Гоголь примкнулъ къ этому почетному списку.

Предшественники Гоголя въ созданіи русскаго историческаго романа: Наржный. Марлинскій. Загоскинъ. Лажечниковъ.

Мене замтнымъ романистомъ былъ y насъ Наржный, который написалъ немало историческихъ повстей, сентиментальныхъ и патріотическихъ. Выше его стоитъ популярный y насъ Марлинскій; его разсказы изъ русской исторіи отличаются вншней исторической правдой, — онъ старательно изображалъ историческую врность обстановки, — декораціи, но не вникалъ въ духъ прошлаго. Оттого его герои древней Руси говорятъ и мыслятъ, какъ люди XIX столтія. Романъ Загоскина "Юрій Милославскій" въ свое время, былъ крупнымъ литературнымъ событіемъ, но впослдствіи критика развнчала это произведеніе; фальшивый патріотизмъ, приведшій къ крайней идеализаціи всего русскаго и къ карикатурному высмиванью польскаго — главная черта этого романа. Историческій элементъ въ повсти слабо выдержанъ и носитъ лубочный характеръ. Популярны были и романы Лажечникова, но и въ нихъ было немало обычныхъ романтическихъ ужасовъ, восторговъ сентиментальности въ любовныхъ приключеніяхъ и фальшиваго патріотизма въ основномъ освщеніи.

Отношеніе "Тараса Бульбы" къ предшествующимъ произведеніямъ этого рода.

Вс эти произведенія Марлинскаго, Загоскина, Лажечникова и др. принадлежали къ групп романтическихъ историческихъ романовъ; "Тарасъ Бульба" примкнулъ къ нимъ. Такимъ образомъ, "новыхъ путей" въ созданіи историческаго романа Гоголь не указалъ, но старое довелъ до совершенства. Въ "Тарас Бульб" онъ избжалъ всхъ антихудожественныхъ условностей, не понижая общаго романтическаго тона всей повсти: "сентиментальную любовную интригу онъ не довелъ до приторности, героизмъ въ обрисовк дйствующихъ лицъ не повысилъ до фантастическаго" (Котляревскій). Его патріотизмъ не былъ тенденціознымъ, и морали въ своей повсти онъ не навязывалъ никакой. Кром того, въ деталяхъ своего разсказа онъ сумлъ остаться строгимъ реалистомъ. Вотъ почему, въ художественномъ отношеніи, его романъ неизмримо выше романовъ его предшественниковъ, но онъ ниже "Капитанской дочки" Пушкина — произведенія, въ которомъ великому поэту удалось найти новый жанръ — чисто-"реалистическій историческій романъ".

Арабески.

Въ одно приблизительно вреия съ «Миргородомъ» выпустилъ Гоголь въ свтъ свой другой сборникъ: «Арабески». Сюда вошли его статьи историческаго, эстетическаго, критическаго, философскаго, педагогическаго и беллетристическаго содержанія. Гоголь всегда нсколько преувеличивалъ въ себ «мыслителя» за счетъ «художника». Это сказалось и на отношеніи Гоголя къ тмъ статьямъ, которыя онъ помстилъ въ этотъ сборникъ. Судя по его предисловію, онъ самъ признавалъ, что не все, сюда вошедшее, заслуживаетъ печати, но въ то же время, не безъ доли самомннія, онъ заявлялъ, что всетаки считаетъ нужнымъ выпустить въ свтъ все безъ изъятія, полагая, что русской публик полезно будетъ узнать нкоторыя его мысли: "если сочиненіе заключаетъ въ себ дв, три еще не сказанныя истины, то уже авторъ не въ прав скрывать его отъ читателя, — и за дв, три врныя мысли можно простить несовершенство цлаго". Если мы, дйствительно, съ полнымъ правомъ признаемъ, что въ статьяхъ Гоголя найдется немало справедливыхъ и врныхъ мыслей, то всетаки такое нескромное заявленіе автора, что онъ высказываетъ «истины», очень характерно для Гоголя. Эта нескромность подмчена была современной критикой и только обострила ея отношеніе къ "Арабескамъ".

Статьи «Арабесокъ» эстетическаго содержанія.

Статьи Гоголя эстетическаго содержанія ("Скульптура, живопись и музыка", "Объ архитектур ныншняго времени", "Послдній день Помпеи") представляютъ собою (особенно первая) скоре стихотворевія въ проз, чмъ разсужденія. Стиль этихъ статей отличается паосомъ: Гоголь расточаетъ метафоры, сравненія, восклицательные знаки, — и, въ результат, въ его этюдахъ больше поэзіи, — чувства, настроенія, чмъ мысли. Въ первой своей стать Гоголь, слдуя за нмецкими романтиками, поетъ гимнъ музык, высшему изъ всхъ искусствъ, сильне другихъ дйствующему на наши души. Онъ полагаетъ, что одна музыка можетъ прогнать эгоизмъ, овладвающій міромъ людей, что она нашъ "юный и дряхлый вкъ" вернетъ къ Богу. "Она вся — порывъ, писалъ онъ о музык, она вдругъ, за однимъ разомъ, отрываетъ человка отъ земли его, оглушаеть его громомъ могучихъ звуковъ и разомъ погружаетъ его въ свой міръ; она обращаетъ его въ одинъ трепетъ. Онъ уже не наслаждаетея, онъ не сострадаетъ — онъ самъ превращается въ страданіе, душа его не созерцаетъ непостижимаго явленія, во сама живетъ, живетъ порывно, сокрушительно, мятежно…" Въ стать "объ архитектур" онъ указываетъ на современное паденіе этого искусства и процвтаніе его въ прошломъ. Изъ всхъ архитектурныхъ стилей съ восхищеніемъ останавливаетъ онъ свое вниманіе на стил готическомъ, средневковомъ.

"Нтъ величественне, возвышенне и приличне архитектуры для зданія христіанскому Богу, какъ готическая" — писалъ онъ. "Но они прошли — т вка, когда вра, пламенная, жаркая вра, устремляла вс умы, вс дйствія къ одному, когда художникъ выше и выше стремился вознести созданіе свое къ небу, къ нему одному рвался… Зданіе его летло къ небу, узкія окна, столпы, своды, тянулись нескончаемо въ вышину; прозрачный, почти кружевной шпицъ, какъ дымъ, сквозилъ надъ ними, и величественный храмъ такъ бывалъ великъ передъ обыкновенными жилищами людей, какъ велики требованія души нашей передъ требованіями тла…"