Чтение онлайн

Отношеніе Гоголя къ комедіи.

Самъ Гоголь придавалъ комедіи большое значеніе: онъ ее передлывалъ нсколько разъ съ 1837 года до 1842 года, кореннымъ образомъ мнялъ содержаніе и дйствующихъ лицъ. Въ начал эта комедія напоминала собою сюжетъ "Сорочинской Ярмарки" и "Ночи передъ Рождествомъ" и дйствіе комедіи происходило въ Малороссіи, и пьеса называлась "Женихи".

Значеніе этой комедіи.

Значеніе комедіи въ исторіи русской литературы громадно: начать съ того, что многія комедіи Островскаго изъ купеческаго быта (купеческая двица, жаждущая жениховъ некупеческаго званія, типъ свахи, идеальный купецъ Стариковъ, старая тетка) развиваютъ и дополняютъ то, что геніально намчено Гоголемъ въ его первой «бытовой» комедіи. Затмъ замтное вліяніе оказала комедія и на романъ Гончарова Обломовъ (сцена разговора Подколесина съ Степаномъ, типъ Подколесина, Кочкаревъ).

Попытка создать обличительную комедію съ общественнымъ содержаніемъ. "Владимірь 3-ьей степени".

Поощряемый друзьями-писателями, толкавшими его на путь «обличителя» русской дйствительности, Гоголь — чуть-было — не выступилъ съ комедіей, въ которой, по его словамъ, "правдиво и зло" осмивалась высшая русская бюрократія того времени. Обличеніе чиновничества въ русской сатир до Гоголя было предметомъ многихъ смлыхъ сатиръ. Очевидно, эти отрицательныя стороны бюрократического строя слишкомъ били въ глаза всмъ, если даже Гоголь, консерваторъ въ душ, всегда охотно и искренне восхваляющій строй русской государственной жизни, считалъ необходимымъ обличать «чиновничество». "Онъ не допускалъ даже мысли о томъ, что сама правительственная система могла быть виновата въ томъ бюрократическом зл, которое онъ такъ врно подмтилъ и оцнилъ; въ его глазахъ, вся вина падала не на укладъ правительственной власти, ставящій чиновника въ такое положеніе, при которомъ превышеніе власти и злоупотребленіе ею сами собой напрашивались, a на самого чиновника, какъ на отдльную нравственную единицу. Какъ на личность, съ извстнымъ нравственнымъ содержаніемъ. Такимъ образомъ, вопросъ съ почвы общественной переводился Гоголемъ прямо на почву нравственную, a поздне на религіозную. Все зло проистекало, по мннію автора, изъ природы самого человка, a не изъ тхъ условій, въ какія онъ былъ поставленъ. Чтобы излечить его, не было нужды мнять обстановку, въ которой онъ выросталъ и которая пріучала его къ гордын, своеволію, самопоклоненію, хитростямъ, обманамъ, лни и отсутствію понятія о гражданскомъ долг — лечить его нужно было или нравственнымъ воздйствіемъ на его душу, или силою кары — силою падающаго на него несчастія" (Котляревскій). Съ такой точки зрнія, смотрлъ онъ всегда на чиновничество своего времени: въ эпоху централизаціи оно играло особенно большую роль, — недаромъ Гоголь-юноша мечталъ о чиновничіей карьер, въ которой онъ видлъ истинное служеніе родин. Недаромъ, возмужавъ и присмотрвшись къ русской дйствительности, Гоголь съ особою страстностью напалъ на бюрократію или врне на тхъ недостойныхъ ея представителей, которые не понимали всей высоты и отвтственности своего положенія. Чиновный міръ отъ губернатора до квартальнаго — любимая мишень его сатиры. Въ комедіи "Владиміръ 3-ьей степени" Гоголь хотлъ вывести на сцену преидставителей высшей бюрократіи; но потомъ онъ самъ счелъ это дерзостью, которой тогдашняя цензура не пропуститъ, и отказался отъ мысли сочинить комедію.

Въ 1842 году онъ писалъ Погодину, что принялся, было, зa ея сочиненіе; въ ней было много "злости, смха, и соли". "Но вдругъ остановился, писалъ онъ, увидвъ, что перо такъ и толкается объ такія мста, которыя цензура ни за что не пропуститъ. A что изъ того, когда пьеса не будетъ играться: драма живетъ только на сцен. Безъ нея она, какъ душа безъ тла. Отъ этой начатой комедіи остались только сцены: «Тяжба», "Утро длового человка", «Лакейская» и «Отрывокъ». Обличеніе "бюрократіи", но мелкой, захолустной Гоголь сдлалъ въ позднйшей своей комедіи "Ревизоръ".

Значеніе первыхъ драматическихъ опытовъ Гоголя.

Вс перечисленные драматическіе опыты настолько серьезны, такъ много объясняютъ въ содержаніи и характерныхъ особенностяхъ «Ревизора», что на нихъ стоило остановиться. Уже въ нихъ вполн опредленно выразилось отношеніе Гоголя къ русской жизни, пониманіе имъ "комедіи" и опредлилось то новое, что вносилъ онъ въ исторію русской драмы. «Ревизоръ» былъ лишь полнымъ и самымъ совершеннымъ выраженіемъ идей и понятій Гоголя.

Общественное значеніе комедіи Гоголя.

"Итакъ, въ своихъ комедіяхъ Гоголь выступилъ съ обличеніемъ русской жизни, — онъ обличалъ даже чиновничество только съ этической точки зрнія, что, прежде всего, должно было быть осуждено съ общественной, гражданской — такой судъ, вмсто автора, на основаніи его комедій, произнесло русское общество надъ жизнью своего времени. Мало того, Гоголь научилъ и другахъ писателей ярко и живо рисовать безотрадныя стороны русской жизни. Вотъ почему, "вопреки самому Гоголю, его придется признать однимъ изъ отцовъ русскаго либерализма, или, врне, русской прогрессивной общественной мысли, которая, покинувъ общенравственныя точки зрнія, переходила къ критик существующаго общественнаго и государственнаго порядка" (Котляревскій).

Гоголь о русской народной комедіи. Гоголь о смх.

О "комедіи" и вообще о сущности и значеніи "смха" Гоголь думалъ много и серьезно. Наканун перваго представленія «Ревизора» въ 1836 году онъ напечаталъ замчательную статью, въ которой выяснилъ свои взгляды на "смшное". Онъ жаловался, что балетъ и опера завладли русской сценой, что отсутствуетъ на русской сцен "высокая комедія" — "врный сколокъ съ общества, — комедія, производящая смхъ глубокостью своей ироніи, — не тотъ смхъ, который производитъ на насъ легкія впечатлнія, который рождается бглой остротой, мгновеннымъ каламбуромъ, не тотъ пошлый смхъ, который движетъ грубою толпою общества, для произведенія котораго нужны конвульсіи, гримасы природы, но тотъ электрическій, живительный смхъ, который исторгается невольно и свободно, который разноситъ по всмъ нервамъ освжающее наслажденіе, рождается изъ высокаго наслажденія души и производится высокимъ и тонкимъ умомъ". Онъ указывалъ на то, чго русскіе писатели гоняются только за интересной искусственной фабулой, не замчая того, что въ самой жизни много интереснаго, достойнаго комедіи. Онъ нападалъ на отсутствіе національнаго элемента на нашей сцен: это происходило потому, что большинство пьесъ были переводными, или передланными съ иностраннаго. "Кого играютъ наши актеры?" — спрашиваетъ онъ. "Какихъ-то нехристей, людей — не французовъ и не нмцевъ, но Богъ знаетъ кого, какихъ-то взбалмошныхъ людей — иначе трудно назвать героевъ мелодрамы, не имющихъ ршительно никакой страсти, а, тмъ боле, видной физіономіи! Не странно-ли? Тогда какъ мы больше всего говоримъ теперь объ естественности, намъ, какъ нарочно, подносятъ подъ носъ верхъ уродливости! Русскаго мы просимъ! Своего давайте намъ! Что намъ французы и весь заморскій людъ? Разв мало y васъ своего народа? русскихъ характеровъ! своихъ характеровъ! Давайте насъ самихъ! [151] Давайте намъ нашихъ плутовъ, которые тихомолкомъ употребляютъ во зло благо, изливаемое на насъ правительствомъ нашимъ, которые превратно толкуютъ наши законы". Въ этой же стать говоритъ Гоголь и о великой нравственной сил "смха" "О, смхъ — великое дло! Ничего боле не боится человкъ такъ, какъ смха. Онъ не отнимаетъ ни жизни, ни имнія y виновнаго, но онъ ему силы связываетъ, и, боясь смха, человкъ удержится отъ того, отъ чего бы не удержала его никакая сила. Благосклонно склонится око монарха къ тому писателю, который, движимый чистымъ желаніемъ добра, предприметъ уличить низкій порокъ, недостойныя слабости и привычки въ слояхъ нашего общества и этимъ подастъ отъ себя помощь и крылья его правдивому закону. Театръ — великая школа, — глубоко его назначеніе: онъ цлой толп, цлой тысяч народа, за однимъ разомъ читаетъ живой, полезный урокъ и, при блеск торжественнаго освщенія, при гром музыки, показываетъ смшное привычекъ и пороковъ, или высокотрогательное достоинство "возвышенныхъ чувствъ человка". Съ такимъ высокимъ пониманіемъ того значенія, которое должна имть его комедія для современниковъ и для исторіи русскаго театра, выступилъ Гоголь передъ русской публикой съ "Ревизоромъ".

Основная идея комедіи «Ревизоръ», какъ ее понималъ Гоголь.

Основная идея комедіи «Ревизоръ» — чисто этическая: авторъ хотлъ показать зрителямъ своей пьесы и ея читателямъ всю низость порочнаго человка, не исполняющаго того дла, къ которому онъ призванъ своимъ офиціальнымъ положеніемъ. Говоря языкомъ Гегеля, нашъ писатель доказывалъ, что "недйствительное (т. е. отклоненіе отъ правильнаго исполненія своей жизненной задачи, въ данномъ случа — службы) — неразумно. [152] Своихъ героевъ Гоголь судилъ съ точки зрнія своего высокаго пониманія значенія государственной службы, и судъ оказался строгимъ. Но было уже указано, что онъ интересовался только человкомъ, сословіемъ, группой людей и никогда не становился на общественную точку зрнія, которая подсказала бы ему боле широкое и глубокое пониманіе причинъ и слдствіе того зла, которое внесли въ жизнь его герои. Онъ не судилъ въ нихъ гражданъ, т. е. людей, связанныхъ извстными отношеніями съ другими людьми того же государства, — онъ оторвалъ своихъ героевъ отъ общества людей и судилъ ихъ только за то, что они угасили въ своей душ "искру божію" — утратили сознаніе своего достоинства, пониманіе смысла и цли жизни. Общественная точка зрнія объяснила бы ему, что въ тогдашней сред русскаго захолустья неоткуда было ему и взять этого свта.

Аллегорическое значеніе комедіи. Затруднительное положеніе критики при опредленіи идеи комедіи.

Въ "Развязк Ревизора" Гоголь придалъ своей комедіи еще аллегорическій смыслъ. Городъ, въ который ждутъ ревизора — это наша гршная душа, которая боится голоса совсти. Ревизоръ — это сама совсть, "которая заставитъ насъ вдругь и разомъ взглянуть во вс глаза на самихъ себя. Передъ этимъ ревизоромъ ничто не укроется, потому что по Именному Высшему Повелнію онъ посланъ", — говоритъ Гоголь. "Въ нашемъ душевномъ город, продолжаетъ Гоголь, безчинствуютъ страсти, какъ безобразные чиновники, воруя казну собственной души нашей". Хлестаковъ — это не настоящій ревизоръ, — это продажная "свтская совсть, которую легко подкупаютъ наши же страсти". Такъ искусственно-тонко толковалъ свое произведеніе Гоголь въ то время, когда вс просмотрли его моральныя тенденціи и опредляли его комедію, какъ злую сатиру на безотрадную русскую дйствительность. Никто не понялъ его наивнаго желанія своей комедіей воздйствовать на возрожденіе "чиновничьей совсти", — вс увцдли въ пьес желаніе автора высмять слабыя стороны русской правительственной системы. Вотъ почему т, кому были дороги реформы, обновленіе русской жизни, радостно встртили «благородное» произведеніе Гоголя, — кому выгоденъ былъ старый режимъ, т негодовали… Гоголь-консерваторъ оказался въ рядахъ тхъ, кому онъ не сочувствовалъ. Эта странная случайность ставитъ критика въ затруднительное положеніе, — какова же идея пьесы: та ли, которую навязывалъ ей Гоголь, или та, которую усмотрли въ пьес его современники? Исторія литературы даетъ не разъ указанія на то, что даже великіе писатели не всегда врно понимали свои творенія. Геній творитъ часто безсознательно, но его твореніе оказывается настолько содержательнымъ, что люди иногда нсколько вковъ думаютъ надъ его творчествомъ, каждая эпоха открываетъ въ его произведеніяхъ такія идеи, которыхъ не подозрвалъ, быть можетъ, самъ ихъ творецъ. Сервантесъ, творя своего «Донъ-Кихота», хотлъ только высмять страсть своихъ совреиенниковъ читать старые рыцарскіе романы, — и онъ нарисовалъ своего смшного Донъ-Кихота, котораго позднйшая критика превознесла, какъ одного изъ самыхъ чистыхъ идеальныхъ героевъ, созданныхъ человкомъ. Вотъ почему, мнніе автора о своемъ произведеніи очень цнно, но, главнымъ образомъ, для пониманія авторской души, нкоторыхъ особенностей произведенія, — но оно необязательно для критика и историка литературы. Оттого мы, въ конц концовъ, оставивъ толкованія Гоголя, должны будемъ признать, что, служа одной иде, онъ безсознательно послужилъ другой. Тогда мы признаемъ за комедіей великое общественное значеніе: она изобличаетъ недостатки тогдашней чиновничьей Россіи, она нападаетъ на весь тогдашній бюрократическій строй, раскрывая вс его послдствія.

"Темное царство" въ комедіи. Герои комедіи.

Захолустный городокъ, въ которомъ развертывается дйствіе комедіи, представляетъ собой, въ полномъ смысл слова, "темное царство". Только "смхъ" Гоголя яркимъ лучомъ прорзаетъ тотъ мракъ, въ которомъ пресмыкаются герои комедіи. Все это люди мелкіе, пошлые, ничтожные; ни y одного даже не теплится въ душ "искра божія", — вс они живутъ безсознательной, животною жизнью. Гоголь обрисовалъ ихъ и какъ государственныхъ дятелей, и какъ людей частныхъ, — въ ихъ семейномъ быту, въ кругу друзей и знакомыхъ. Это не крупные преступники, не злоди, a мелкіе плуты, трусливые хищники, которые живутъ вчной тревогой, что придетъ день расплаты…

Городничій. Чиновникъ-хищникъ.

Въ лиц городничаго Гоголь вывелъ чиновника, живущаго лихоимствомъ и казнокрадствемъ. Изъ всхъ своихъ товарвщей-чиновниковъ, тоже живущихъ взятками и вымогательствомъ, онъ — хищникъ самый безпощадный. "Такого городничаго, жалуются купцы Хлестакову, никогда еще, государь, не было". Требуя подарковъ для себя и семьи, онъ даже именины свои справляетъ въ годъ дважды. Но онъ не только пользуется обывателями, злоупотребляя традиціонными «порядками» жизни, [153] — онъ обираетъ и казну, входя въ мошенническія сдлки съ подрядчикаии, присваивая себ деньги, ассигнованныя на постройку церкви. Смягчающимъ его вину обстоятельствомъ является то, что онъ очень смутно понимаетъ безобразіе своего лихоимства и казнокрадства: онъ оправдываетъ себя 1) наивнымъ восклицаніемъ: "если что я и взялъ, то уже безъ всякой злобы, 2) очень употребительнымъ аргументомъ: "вс такъ длаютъ". "Нтъ человка, говоритъ онъ, который бы за собой не имлъ грховъ. Это ужъ такъ самимъ Богомъ устроено, — и волтерьянцы напрасно противъ этого говоратъ!"

Его самовластіе.

По отношенію къ обывателямъ онъ проявляетъ безпредльное самовластіе и произволъ: отдаетъ въ солдаты не того, кого слдуетъ, подвергаетъ сченію невинныхъ людей.

Его практическая сметка.

Необразованный и грубый въ обращеніи (разговоръ съ купцами), онъ въ то же время отличается большой практической сметкой — и это его гордость. Онъ самъ говоритъ, что ни одинъ мошевникъ его провести не могъ, что онъ самъ ихъ "поддвалъ на уду". Онъ ясне всхъ другихъ чиновниковъ понимаетъ положеніе вещей, и когда т, объясняя причины присылки къ нимъ ревизора, заносятся, Богъ знаетъ куда, онъ, какъ человкъ практическій, говоритъ не о причинахъ, a o грядущихъ послдствіяхъ. Онъ лучше всхъ другихъ чиновниковъ города уметъ обдлывать свои длишки, потому что прекрасно понимаетъ душу человческую, потому что находчивъ, уметъ играть на человческихъ слабостяхъ, — вотъ почему онъ долго и безнаказанно лавируетъ среди различныхъ добродтельныхъ губернаторовъ и ревизоровъ.