Чтение онлайн

– Мальчишка?

В три часа ночи? Ты что, сдурел?

– Он сидел там и смотрел. И еще, - Харди крутанул руль, и машина, проскрежетав шинами, рванула за угол.
– Он был босой. И, похоже, без рубашки.

Питер молчал.

– Вот я и побежал. А Фредди, по-моему, умер. Так что, если кто спросит, мы играли в покер.

– Как скажешь.

Омар Норрис пережил неприятное утро. Когда жена выгнала его из дома, он ночевал в одном из заброшенных вагонов на станции, и если он и слышал что-то во сне, то уже забыл. Теперь, проснувшись, он увидел на рельсах какой-то мешок, оказавшийся при ближайшем рассмотрении человеческим трупом. Хотя он сказал "твою мать", но значило это "ну вот, снова".

Глава 4

В следующие несколько дней и ночей в Милберне произошли события различной важности. Некоторые из них показались вполне обычными, другие удивляли или пугали, но все они были частью единого целого, и все вместе изменили город.

Жена Фредди Робинсона обнаружила, что ее покойный муж был застрахован на очень маленькую сумму и что член Клуба Миллионеров оставил всего-навсего около пятнадцати тысяч долларов. Она позвонила своей незамужней сестре в Эспин, штат Колорадо, и та сказала: "Я всегда говорила, что он просто трепло. Так что продавай-ка дом и перебирайся ко мне. Кстати, что с ним случилось?" Этот вопрос беспокоил не только ее. Коронер графства в недоумении разглядывал тело крепкого тридцатичетырехлетнего мужчины, из которого исчезла вся кровь и большая часть внутренних органов. Сперва он хотел в графе "причина смерти" записать "обескровливание", но, подумав, написал "обширный инсульт", сопроводив это рассуждениями о том, чем этот "инсульт" вызван.

А Элмер Скэйлс опять сидел у окна с винтовкой, еще не зная, что его последняя корова уже мертва и что туманная фигура, которую он видел прежде, готовится к большему.

А Уолт Хардести поставил Омару Норрису выпивку у Хэмфри и выслушал его рассказ, что в ту ночь он слышал шум машины и еще что-то, какой-то ЗВУК, и видел какой-то СВЕТ. Хардести еще долго сидел там после ухода Норриса в окружении пивных бутылок и думал.

А молодая сотрудница адвокатской конторы сказала Готорну и Джеймсу, что собирается выехать из отеля и купить дом Робинсона - она слышала, что миссис Робинсон продает его. Могут ли они выхлопотать для нее кредит в банке?

А Сирс и Рики переглянулись с облегчением - их беспокоила мысль, что этот дом останется пустым, - и пообещали поговорить с мистером Бернсом.

А Льюис Бенедикт собрался звонить Отто Грубе и поскорее выманить его на охоту на енота.

А Лари Маллиген, готовя тело Фредди Робинсона в последний путь, глядя ему в лицо, думал:

"ОН КАК БУДТО УВИДЕЛ ДЬЯВОЛА".

А Нетти Дедэм сидела в своем инвалидном кресле и смотрела в окно, пока Рея кормила лошадей. Потом она увидела фигуру, подходившую к дому, и пришла в ужас - она соображала лучше, чем считали все, в том числе и ее сестра. Она пыталась закричать, но Рея ее не слышала. Фигура подходила ближе и казалась знакомой. Сперва Нетти подумала, что это тот хулиган из города, о котором говорила Рея. Она попыталась представить, как она будет жить, если он что-нибудь сделает Рее, и в страхе едва не опрокинула кресло. Человек, подходивший к дому, оказался их братом Стрингером. На нем была та же коричневая рубашка, что и в день смерти, испачканная в крови, но обе руки его были на месте. Стрингер поглядел на нее в окно, потом раздвинул руками колючую проволоку и пошел к сараю. Нетти увидела, как он улыбнулся и помахал ей рукой.

А Питер Берне вышел утром к завтраку и увидел отца, который должен был уйти на работу еще пятнадцать минут назад.

– Привет, па. Что-то ты опаздываешь.

– Я знаю. Я хочу поговорить с тобой. Давно мы с тобой не говорили, Пит.

– Это точно. Но нельзя ли подождать? Мне в школу. Подожди. Я думаю об этом уже несколько дней.

– О чем?
– Питер налил себе стакан молока, зная, что разговор будет серьезным. Отец всегда обдумывал серьезные разговоры заранее, как переговоры с клиентами.

– Я думаю, ты слишком много времени проводишь с Джимом Харди. Он не научит тебя ничему хорошему.

– По-моему, я уже достаточно взрослый, па, и могу выбирать, чему мне у кого учиться. Да и Джим не такой плохой, как все думают, только иногда дикий.

– А в субботу вечером он тоже был диким?

Питер поставил стакан и посмотрел на отца с преувеличенным спокойствием.

– А что, мы шумели?

Уолтер Берне снял очки и протер их полой пиджака.

– Хочешь сказать, что вы были здесь?

Питер не стал врать и только покачал головой.

– Не знаю, где вы были, и не буду допытываться. Тебе уже восемнадцать, у тебя своя жизнь. Но ты должен знать, что в Три часа ночи матери послышался какой-то шум, и я встал и обошел дом. Вас не было внизу. Я не сказал матери, чтобы она не беспокоилась.

– А почему тогда она беспокоится?

– По-моему, ей одиноко.

– Но у нее столько подруг. Вот миссис Венути или...

– Не сбивай меня. Пит. Я хочу тебя кое о чем спросить. Ты не имеешь никакого отношения к убийству лошади сестер Дедэм?

– Нет, - Питер был поражен.

– И ты не знаешь, что Рею Дедэм убили?

Для Питера сестры Дедэм были чем-то из учебника истории.

– Убили? О, Боже, я...
– он в замешательстве оглядел кухню.
– Я не знал.

– Я так и думал. Ее вчера днем нашел парень, который чистил конюшню. В газете это будет только завтра.

– Но почему ты спрашиваешь?

– Потому что люди думают, что это мог сделать Джим Харди.

– Это неправда!

– Надеюсь, что так, ради Элинор Харди. По правде говоря, я и сам в это не верю.

– Да нет, он не мог, он просто дикий и не может вовремя остановиться, когда...
– Питер замолчал, поняв, что говорит что-то не то.

Отец вздохнул.

– Знаешь, люди говорят, что Джим что-то имел против этих бедных старух. Я-то уверен, что он тут ни при чем, но Хардести им наверняка заинтересуется, он сунул в рот сигарету, но не зажег.
– Ну ладно, хватит об этом. Я думаю, что это наш последний год в одной семье. На той неделе мы устраиваем вечеринку, и я хочу, чтобы ты был на ней. Ладно?

– Конечно.

– И ты никуда не убежишь до конца?

– Конечно, па, - Питер впервые за долгое время заметил, что отец состарился. Лицо его было усеяно морщинами - следами лет и забот.

– Поговорим еще как-нибудь?

– Да. Конечно.

– И поменьше болтайся по пивным с Джимом Харди, - это уже был приказ, и Питер кивнул.
– С ним ты попадешь в беду.

– Он не такой плохой, просто не может остановиться, понимаешь...

– Ладно. Иди в школу. Подвезти тебя?

– Нет, я лучше пешком.

– Хорошо. Через пять минут Питер с книгами под мышкой вышел из дома; в нем еще не улегся страх, который он испытал, когда отец спросил про субботнюю ночь, но этот страх был уже только маленьким островком в море облегчения. Отец был сильнее озабочен отчуждением сына, чем тем, что он делал вместе с Джимом Харди.

Он свернул за угол. Тактичность отца сберегла его от воспоминания об ужасах той ночи. В какой-то степени отец защищал его от этих ужасов - даже своим незнанием. Если он будет все делать, как надо, его никто не тронет.