Чтение онлайн

Лучшим признаком хафсидского возрождения явилось вмешательство Абу Фариса в дела Запада, тогда как уже более столетия Хафсиды только терпели нападения со стороны Феса или Тлемсена или же просили их о помощи. Дважды (в 1424 и 1431 годах) он организовывал экспедиции против Тлемсена, где несколько абдальвадидов боролись за власть, и каждый раз ставил там преданного ему правителя. В 1424 году он двинулся даже против Феса, но поскольку молодой меринидский султан и его ваттасидский опекун выразили ему верность, он остановился в пути не вмешивался более в дела Марокко, разве что помог ему своим флотом против португальских эскадр. Он принял также весьма непосредственное участие в династических спорах, раздиравших с 1427 по 1430 год Гранадское государство. Ко дню его смерти хафсидское государство восстановило, или почти восстановило, сияние и славу времен аль-Мустансира.

Абу Фарису наследовал его внук аль-Мустансир. Но этот молодой человек, истощенный болезнью, умер по прошествии 14 месяцев (16 сентября 1433 года). После него власть перешла к его брату Абу Амру Осману, которому было всего шестнадцать с половиной лет, но который уже успел проявить свою доблесть.

Начало царствования Османа было очень неспокойным, так как его дядя Абу-ль-Хаеан причинял ему много хлопот в районах Константины и Бужи; после одиннадцати лет борьбы Осман нанес ему решающее поражение у Бужи (1446 год), но полностью покончил с ним лишь в 1452 году. Впрочем, следует отметить ограниченный характер этих событий, так как они не помешали халифу осуществить два довольно крупных похода на Нефту (1441 год) и Туггурт (1449 год); с другой стороны, на всей хафсидской территории царило спокойствие, как об этом свидетельствует цитируемый Р. Бруншвигом официальный флорентийский текст 1446 года. Впоследствии Осману пришлось подавить восстание нескольких арабских племен, вставших на путь мятежа из-за каких-то денежных счетов (1463 год). Этот эпизод не имел серьезного значения и никак не отразился на власти Хафсидов. В нашем распоряжении имеется опубликованный Р. Бруншвигом подлинный документ, касающийся Ифрикии того времени, — это описание путешествия фламандца Адорна, который жил в Тунисе и Сусе с 27 мая по 25 июня 1470 года; в этом документе Осман представлен как могущественный и вместе с тем добрый государь, которого любили и уважали подданные и который был полным хозяином в своем государстве.

Его отношения с соседними странами подтверждают это впечатление: многие христианские государства заключили или возобновили с ним торговые договоры, в том числе Прованс и Франция Людовика XI, которые до того времени играли незначительную роль. «Весьма вероятно, — отмечает Р. Бруншвиг, — что торговля морских республик Италии, пришедшая в упадок из-за продвижения турок, во многих местах восточного Средиземноморья была перенесена в основном в Северную Африку…» При Османе, как и при Абу Фарисе, хафсидское государство выступало в Магрибе как главная держава. В 1462 и 1466 годах халиф совершил два похода на Тлемсен, чтобы восстановить там хафсидское влияние, ослабленное в результате дворцовых переворотов; известно также, что в 1472 году основатель династии Ваттасидов, правитель Феса Мухаммед аш-Шейх, признал себя вассалом Османа. С Египтом и Гранадой поддерживались вполне корректные отношения, и почти достоверно, что в начале 1454 года из Туниса был отправлен посол ко двору Великого Турка (Мехмеда II).

Конец Хафсидов. Осман назначил в качестве своего преемника одного из внуков, Абу Закарию Яхью; едва вступив на трон, этот халиф был вынужден бороться против своих дядей и братьев, оспаривавших его права. В борьбе он проявил крайнюю жестокость, но, будучи столь же груб со своими сторонниками, как и с врагами, он был скоро оставлен своими и погиб в одном из сражений (1489 год). Победитель, его двоюродный брат, также потерпел неудачу и был свергнут сыном своего злосчастного соперника — Абу Яхьей Закарией (1490 год). Этот восемнадцатилетний молодой человек, казалось, должен был заставить признать свою власть, но весной 1494 года он погиб от чумы. После него власть перешла к одному из его двоюродных братьев — Абу Абдаллаху Мухаммеду, человеку «слабому и падкому до развлечений», который не был способен предотвратить резкий упадок хафсидского государства и не мог справиться с трудным положением, вызванным в Ифрикии столкновением между турками и испанцами.

Хафсидское государство. При всех своих злоключениях Хафсидская династия продержалась в восточной половине Магриба в течение трех с половиной столетий и естественно, оказала глубокое влияние на развитие страны. Вот почему Р. Бруншвиг более половины своего капитального труда посвятил исследованию страны и ее учреждений.

Прежде всего возникает вопрос о демографическом положении. В XI–XIII веках в Ифрикию, больше чем в какую-либо другую часть Магриба, вливался поток арабов-бедуинов. Каким же образом эти пришельцы, число которых неизвестно, обосновались в стране с довольно уже многочисленным берберским населением? В целом, хотя это и не являлось правилом, они селились на равнинах, более благоприятных для их пастушеских обычаев, тогда, как берберы оттеснялись к побережью или горным районам. Впрочем, начиная с хафсидской эпохи очень трудно различать берберские и арабские районы, так как лингвистические границы отнюдь не совпадали с этническими границами, и арабский язык даже и в берберских районах получил очень широкое распространение. Только такие относительно изолированные группы, как кабилы, оресцы, жители Джербы и горных массивов тунисского Юга и Триполитании остались полностью бербероязычными. Следует добавить, что сохранению берберских наречий в некоторых местах способствовала религия: Джебель-Нефуса, Джерба и часть Джефары оставались хариджитскими и в то же время бербероязычными. Эти два фактора взаимно усиливали друг друга и обеспечивали лучшую сопротивляемость внешним влияниям, чем это мог бы сделать каждый из этих факторов в отдельности. Остальная часть нынешнего Туниса была полностью арабизирована в хафсидскую эпоху.

С другой стороны, несомненно под влиянием бедуинских вторжений, видоизменилось распределение поселений городского типа. Почти все города, достойные этого названия, находились на побережье, которое не интересовало бедуинов и где экономические отношения с христианскими странами предоставляли новым горожанам определенное поле деятельности. Если не считать морских портов, то в стране имелись только оазисы, порты Сахары и, наконец, Кайруан и Константина — единственные два города внутри страны, которым в силу их размеров, стратегического положения одного и религиозного значения другого так или иначе удалось сохраниться, хотя — как об этом свидетельствуют данные археологии, по крайней мере в отношении Кайруана, — значение их упало.

В целом равновесие в стране со времен Зиридов претерпело серьезные изменения, и Хафсиды своей гибкой политикой способствовали, по-видимому, установлению в Ифрикии нового равновесия между различными группами населения.

Наряду с мусульманами здесь жили христиане и евреи; эти последние испытали преследования со стороны альмохадов, но выжили; их ряды пополнили испанские евреи, прибывшие в Ифрикию вследствие гонений 1391 года, жертвой которых они были, а также в результате постановления об их изгнании, которое было принято вскоре после взятия Гранады. Евреи Ифрикии не играли политической роли, как их единоверцы в Марокко при Меринидах, но принимали активное участие в экономической жизни страны и пользовались покровительством хафсидских государей. Жили ли они в особых кварталах, как это было в Марокко начиная с XV века? Известные ныне источники не позволяют утверждать это с полной уверенностью.

Что касается христиан, то все они были европейского происхождения, так как последние остатки автохтонного христианства исчезли в XII веке под влиянием альмохадского движения. Некоторые из христиан занимались торговлей. Обычно они селились в приморских портах, группируясь по «нациям» в фундуке, где жили и торговали, подчиняясь консулу, аккредитованному при хафсидском государе. Их положение в общем было удовлетворительным, хотя и зависело от превратностей политики. Кроме того, при хафсидском дворе были отряды христианских наемников — несколько сот человек, иногда почти исключительно каталонцы, которые служили в личной охране султана, жили в отдельном квартале и обычно сохраняли приверженность христианству. Наряду с ними были ренегаты, почти все бывшие рабы, а также пленники и пленницы корсаров, монахи, обслуживавшие приходы христианских общин и занимавшиеся выкупом пленных, и францисканские или доминиканские миссионеры, которые старались заполучить для господа бога несколько лишних душ.

Для управления столь пестрым населением Хафсиды сохраняли в Ифрикии созданную альмохадами организацию, и вплоть до начала XIV века в пятничной молитве упоминалось имя махди Ибн Тумарта — ясный признак того, что хафсидские халифы хотели представить себя как наследников и продолжателей альмохадов. Сведения, приводимые аль-Омари в его «Масалике» (самое существенное извлечено Годфруа-Демомбином), показывают, что эта организация существовала еще в начале XIV века, но эволюционировала под арабским и иностранным влиянием.

По понятиям того времени государь объединял в своем лице все власти; ему оказывались знаки уважения, кодифицированные разработанным до мелочей этикетом. Однако этот абсолютизм не предполагал, чтобы хафсидский монарх, наподобие аббасидских халифов, жил в удалении от своих подданных: он часто появлялся перед ними, как в наши дни султан Марокко, и без особых затруднений давал им аудиенции.

Управление он осуществлял с помощью десяти альмохадских шейхов. Шейх альмохадов, подлинный глава аристократии, занимал самые высокие должности. В альмохадском обществе по-прежнему сохранялась иерархия, как и во времена Ибн Тумарта, с великими шейхами совета Десяти на высшем уровне, младшими шейхами совета Пятидесяти и, наконец, простыми шейхами. Все эти шейхи по-прежнему делились по категориям и находились под контролем старейшины (мизвара), который сначала был блюстителем нравов, а позднее камергером монарха и исполнителем его санкций.