Чтение онлайн

Имперский город, город в полном смысле этого слова который после завершения строительства был обнесен стеной в 25 км в окружности, возник к югу от старого городa: Сначала Мулай Исмаил построил на месте меринидской касбы и снесенного им квартала компактный дворец (Дар Кебира). Три стены закрывали его на северо-востоке. Первая, самая низкая, имела на обоих концах квадратные башни; по второй, средней высоты проходила тропа для дозорных; третья, защищавшая сераль, была самой высокой. С других сторон он был закрыт только одной стеной. Это был не дворец, а скорее город, от которого ныне сохранились лишь беспорядочные, но порою величественные развалины. По словам аз-Зайяни, главное строение состояло из двадцати павильонов, «красивые квадратные башни которых, крытые зеленой черепицей», возвышались над местностью. Неподалеку было четыре больших павильона, расположенных друг против друга. Кроме того, было две мечети — мечеть Цветов и мечеть Лаллы Авды.

На юго-запад от этого ансамбля Мулай Исмаил впоследствии разбил сады, обнесенные стеной и окруженные постройками. Южнее этих садов позже был построен еще один комплекс дворцов, часть которых, реставрированная в XIX веке, образует нынешний Дар аль-Махзен. Наконец, к западу от Дар Кебиры был построен город садов (Мадинат ар-Риад), предназначенный для высших чиновников махзена. От него сохранились только восхитительные ворота Баб аль-Хемис, «подковообразный проем которых обрамлен черными угловыми камнями и зеленой мозаикой; над ним фриз с черными надписями курсивом; все эти украшения резко выделяются на кирпичном фоне. По обеим сторонам от ворот было два бастиона, один из которых разрушен».

Эти четыре крупных ансамбля дополнялись многочисленными пристройками, службами и угодьями: касбами для подразделений черных войск; «обширными лугами, или «агедаль», которые служили для военных парадов и где паслись также стада султана; …большим бассейном, напоминавшим водные зеркала Марракеша», наконец, многочисленными складами и конюшнями. До нашего времени сохранились столбы и аркады величественного здания, которое можно принять за большие конюшни и которое, очевидно, служило складом зерна. Настоящие конюшни с двойным рядом аркад протяженностью в три четверти лье и с питающим их каналом показались П. Бюно самой красивой частью дворца. За лошадьми ухаживали конюхи-мусульмане и подручные из христиан. Помимо конюшен, у султана был зверинец, где он ради потехи натравливал львов и волков (?) на собак.

Шериф любил показывать свои владения почетным гостям. Англичанин Джон Уиндус, который оставил нам рассказ о миссии коммодора Стюарта в 1720 году, любовался обилием мозаик, перспективой зданий, «красивой, величественной и простой», складами оружия, кубами, резиденцией двух фавориток, или «куполом его величества» (Куббат аль-Хадра), террасой над садами, тянущейся на полмили, шорными и оружейными мастерскими и особенно зданием, построенным на римских столбах, взятых из развалин Волюбилиса (?). Во время прогулки гостей угощали фруктами и сладостями.

Последней постройкой шерифа были «Ворота Мансура, обращенного христианина» (Баб Мансур аль-Ульдж), законченные его сыном. Это самые величественные ворота Мекнеса. По обе стороны подковообразного слегка стрельчатого пролета-исполина находятся два бастиона, поднятые на аркадах. С той и другой стороны возвышаются высокие колонны. «Преобладающий мотив — завитки, рельефно выступающие на плоском фоне из мозаики, покрытой золотисто-зеленой глазурью. Вдоль верхнего фриза тянется широкая красивая надпись черным курсивом, выше которой расположен ряд мерлонов. Ансамбль полон величия, хотя его пропорции тяжелы, а плоскости неровны» (П. Рикар).

Управление шерифа. Железная воля, которую Мулай Исмаил проявил при освобождении территории и строительстве Мекнеса, нашла свое отражение и в его методах управления. Все вопросы он решал единолично, не терпел никаких противоречий и не уважал ничего, кроме собственного желания. В его царствование Марокко и биляд аль-махзен почти совпадали, так как даже племена Высокого Атласа в отдельные моменты признавали его власть.

«Ваш король Людовик, — сказал он как-то послу Людовика XIV, — управляет людьми, а я управляю скотами». Поэтому порядок он поддерживал при помощи террора. Конфискации оружия и коней, земли, превращенные в пустыню его солдатами, массовые экзекуции — таковы его излюбленные методы проявления власти. Впрочем, он был всегда готов вести переговоры с противником, которого только что подверг огню и мечу и в случае нужды принимать его к себе на службу, как он поступил, например, с дилаитами. Безжалостный в расправах, он умел предупреждать восстания, поставив мятежные районы под надзор гарнизонов в 400–3000 человек, размещенных в касбах, содержание которых возлагалось на племена.

Эти касбы были самостоятельны; они строились па свободных участках, имели склады и мечети, иногда бывали окружены двумя стенами, из которых внутренняя охватывала здания, а наружная в случае опасности служила укрытием для окрестного населения. Начальник поста отвечал за спокойствие в зоне, порученной его надзору. В стране таким образом дарила полная безопасность. «Любой еврей или любая женщина, — уверял аз-Зайяни, — могли пройти от Уджды до уэда Нун, и никто не спросил бы их, откуда и куда они идут».

Враждебным действиям марабутов, которых поддерживали турки, Мулай Исмаил противопоставлял влияние шерифов, среди которых он, как и ар-Рашид, выбирал своих советников. Единственным марабутом, пользовавшимся его благосклонностью, был марабут из Уэззана, впрочем также шериф, которого он назначил наместником этого города.

Преемники Мулай Исмаила. Махзен Мулай Исмаила представлял собой довольно громоздкое здание, которое покоилось исключительно на его воле. Его царствование еще не кончилось, как мятежи сыновей возвестили о развале этого здания. Империя задыхалась от суровой дисциплины; поэтому сразу же после смерти Мулай Исмаила (1727 год) рухнуло все, что было создано с таким трудом. Вновь ощетинились марабуты и турки, племена достали оружие и коней для организации восстании, пленники побросали кирпичи на последних стройках Мекнеса.

Абиды в это время выступали как хозяева положения. Они провозгласили султаном одного из сыновей шерифа Мулай Ахмеда ад-Дехби за его щедрость и согласие с производимыми ими убийствами наместников. Вскоре они заменили султана его братом Абд аль-Маликом, которого, однако, свергли, как только он показался им скупым, а также потому, что он искал против их союза с арабами удайя и берберами Среднего Атласа. Ад-Дехби вновь был призван к власти, но через несколько месяцев умер от болезни (1729 год).

Тогда абиды отыскали в Сиджильмасе еще одного сына Мулай Исмаила, Мулай Абдаллаха, и привели его власти. Последний быстро поссорился с людьми Феса, затем с удайя и, наконец, с абидами. При их поддержке он мог бы жестоко расправиться с удайя и Фесом, но когда против него восстали и абиды, ему пришлось отказаться от власти и бежать в район уэда Нун (1735 год).

На смену Мулай Абдаллаху пришел его брат Мулай Али аль-Аредж; это был мягкий и слабый человек, не способный поддерживать порядок в разлагающемся государстве. Это улучшило шансы Мулай Абдаллаха, который сумел возвратиться и вернуть расположение войск (1736 год). Его второе царствование было непродолжительным: новые жестокости восстановили против него его окружение, и ему вновь пришлось бежать. Он укрылся у берберов и руководил отсюда несколькими походами против брата и преемника Сиди Мухаммеда ибн Арбийи; последний не пользовался авторитетом ни среди удайя, ни среди абидов, которым был обязан троном. Анархия росла, начался голод. Абиды снова восстали и решили призвать нового султана, еще одного сына Мулай Исмаила — Мулай аль-Мустади (1738 год). Опыт опять оказался неудачным, и, выбившись из сил, они вновь призвали Мулай Абдаллаха (1740 год). Вначале он казался более сговорчивым, но вскоре его природные качества взяли верх; Мулай Абдаллах был низложен в третий раз и снова бежал к берберам (1745 год); тогда паша Танжера Ахмед ар-Рифи поставил султаном в Мекнесе Мулай Зина аль-Абидина. Этот султан не смог овладеть Фесом, который не хотел его признавать. Тогда абиды отвернулись от него, и ждавший этого момента Мулай Абдаллах стал султаном в четвертый раз (1745 год). На сцене вновь появился бывший султан аль-Мустади, поддержанный Ахмедом ар-Рифи; Мулай Абдаллаху не без труда удалось разбить их одного за Другим, а затем овладеть Марракешем, вице-королем которого он назначил своего сына Мухаммеда (1750 год). При этом мудром и уравновешенном правителе юг Марокко пользовался относительным спокойствием, в то время как север оставался театром борьбы между абидами, удайя и берберами, среди которых кое-как балансировал Мулай Абдаллах. В 1752 году абиды хотели было провозгласить султаном сына вместо отца, но Сиди Мухаммед благородно отказался, и Мулай Абдаллах мог пользоваться до конца своей жизни (1757 год) жалким подобием власти.

Несмотря на хроническую анархию в стране, христиане продолжали торговать с Марокко и вести переговоры о выкупе пленных. Голландцы и особенно англичане все больше и больше вытесняли французов с марокканского рынка. Англичане почти монополизировали торговлю Тетуана и наряду с голландцами торговали сукном, полотном и бакалеей в Сале или Сафи и закупали воск, козьи шкуры и медь в Агадире. Марокканская шерсть направлялась англичанами преимущественно в Марсель через Ливорно. Французская торговля непрерывно хирела. В середине XVIII века она все же оставалась — если верить мемуарам того времени — более значительной, чем торговля с другими странами Берберии. Только безразличие правительства Людовика XV помешало французам, по примеру англичан, заключить новый торговый договор, переговоры о котором предложил вести марсельский коммерсант в Сале Ж.-Э. Рей. Стало легче осуществлять выкуп пленников. Нуждаясь в деньгах, Мулай Абдаллах согласился продать много испанских, голландских, английских и французских рабов.