Чтение онлайн

В 1777 г. Таксин, воспользовавшись подходящим предлогом, захватил южнолаосское княжество Чампассак. В 1778 г. он завоевывает королевства Вьентьян и Луангпрабанг. Таким образом, вся территория современного Лаоса более чем на 100 лет вошла в состав Сиама.

По мере того как росло военное могущество державы Таксина и укреплялась его власть в центре и на местах, его внутренняя политика начала претерпевать серьезные изменения. Прежде всего это стало заметно на внешних формах монархии Пья Таксина.

В первые годы его правления современники подчеркивали простоту и демократичность нового короля. «Ему чужда недоступность восточного короля. Он хочет все знать и слышать», — писал о нем Корре. В мае 1770 г. Пья Таксин посетил французского миссионера — случай, неслыханный в сиамской истории (по традиции король только принимает, но не наносит визитов).

Но с течением времени Таксин все более восстанавливает в своем быту черты восточной деспотии. Он окружает себя охраной из чужеземных наемников-христиан. Он решительно настаивает на периодическом принесении ему присяги даже теми, кто при прежних королях был освобожден от нее по религиозным соображениям. Наконец, он объявляет себя воплощением Будды и требует соответствующих почестей.

Одновременно с этим начинается наступление на права, завоеванные народом в крестьянской войне. Единственный дошедший до нас целиком указ Пья Таксина предписывает татуировать податное сословие знаками тех кромов, к которым они приписаны. Полностью возрождается бюрократический аппарат. Если раньше Таксин широко тратил государственные деньги на ввоз продовольствия для раздачи населению, то теперь он прежде всего заботится о нерушимости государственной монополии на внешнюю торговлю. При нем, по-видимому, она была всеобъемлющей (а не охватывала, как раньше, отдельные виды товаров). На ведение агрессивных войн постоянно требовались огромные суммы денег, и, чтобы легче было их добывать, он завел целую сеть доносчиков. Теперь для обвинения в нарушении закона достаточно было одного свидетеля, что, даже по юридическим нормам восточной деспотии, считалось беззаконием.

Крестьянство стало все больше охладевать к Пья Таксину, светские феодалы после укрепления государственного аппарата все меньше стали в нем нуждаться, а его враги — буддийские монахи — ждали лишь удобного момента, чтобы нанести ему решительный удар.

Благоприятная для переворота обстановка сложилась в начале 1782 г., когда большая часть армии во главе с генералом Чакри ушла в поход против восставшей Камбоджи. Сиамские источники глухо сообщают, что мятеж начался в Аютии, где велись раскопки погребенных сокровищ. Производитель раскопок Пра Вичит Наронг своими притеснениями довел работников до восстания. В марте 1782 г. они убили его и во главе с Май Буннаком двинулись на Тонбури. (Тут, видимо, многое недоговорено. Речь, вероятно, шла о дальнейшей экспроприации церковных богатств, замурованных в стенах пагод, и восстание было вызвано пропагандой монахов против короля-святотатца.) Генерал Пья Санкабури, посланный с войском против мятежников, перешел на их сторону. 30 марта 1782 г. повстанцы, не встретив сопротивления, вошли в Тонбури. В руках Таксина оставался только королевский дворец, охраняемый христианскими наемниками. Видя, что дальнейшее сопротивление бесполезно, утром 1 апреля Таксин объявил о том, что отрекается от трона и уходит в монахи. В тот же день Пья Санкабури приказал открыть тюрьмы и выпустить всех заключенных. За этим последовала массовая резня доносчиков.

На вакантный трон появилось сразу несколько претендентов, но большинство феодалов предпочло главнокомандующего Чао Пья Чакри, в руках которого находилась реальная сила — армия. 20 апреля 1782 г. Чао Пья Чакри прибыл с войском в Тонбури и был провозглашен королем. Пья Таксин был казнен, несмотря на свою монашескую рясу. Его судьбу разделили Пья Санкабури и другие политические противники Чакри, ставшего основателем династии, которая царствует и ныне.

ГЛАВА VIII.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ФЕОДАЛЬНОЙ МОНАРХИИ И ЕЕ РАЗВИТИЕ В КОНЦЕ XVIII—ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. 1. Реставрация сиамской феодальной монархии

В период, когда власть перешла к генералу Пья Чакри, вошедшему в историю под именем Рамы I (1782—1809), Сиам был самым обширным государством Юго-Восточной Азии. Территория его почти вдвое превышала территорию Аютийского королевства до бирманского завоевания. К коренному Сиаму были присоединены Чиангмай, Луангпрабанг, Вьентьян и более мелкие лаосские государства. Сиамская держава продолжала расширяться и в первую половину правления нового короля (до 1795 г.). Быстро возрастало ее военное могущество.

Соседи Сиама по региону в эти годы оказались ослаблены и не могли серьезно соперничать с ним. Бирма была истощена авантюрными войнами предшествовавших десятилетий. Во Вьетнаме полыхало пламя крестьянской войны тэйшонов (1773—1802). Колониальная империя голландцев в Индонезии утратила былую силу, потеряв морскую торговую монополию в Южных морях в результате неудачных войн с англичанами. Испанская колония на Филиппинах находилась в еще более плачевном состоянии после английского нашествия и мощной крестьянской войны. Сами же англичане пока не успели закрепить своих военных успехов в Юго-Восточной Азии: в 1789 г. в Европе разразилась Великая Французская революция, и Англия, как и все колониальные державы, вплоть до 1815 г. вынуждена была заниматься преимущественно европейскими делами. Сиам использовал ослабление своих соседей и полученную на несколько десятилетий передышку от давления европейских держав. Уже в вопросе о столице государства проявилась определенная смелость нового правителя Сиама. Если решение Пья Таксина перенести столицу страны в дельту Менама, в Тонбури, еще могло носить характер исторической случайности (разрушение старой столицы, опора в первый период войны на приморские районы), то Рама I Чакри, сохранив столицу на старом месте (он лишь перенес ее на левый берег реки, в Бангкок), как бы прямо заявил, что отныне страна будет опять и более чем когда бы то ни было повернута лицом к морю.

Европейцы в это время не внушали сиамскому правительству страха. Хотя христианская наемная лейб-гвардия была единственной воинской частью, защищавшей Таксина во время переворота, Рама I не применил никаких репрессий ни к этим наемникам, ни к другим христианам. Он вновь пригласил в страну католических миссионеров, изгнанных Пья Таксином в конце 1779 г., и сделал это отнюдь не из склонности к христианству. 26 апреля 1782 г. французский миссионер Куде писал своему начальству в Париж: «Новый король на первой же аудиенции христианам сказал, что хочет вернуть миссионеров. Он послал в Макао христианина (сиамца. — Э. Б.), капитана королевского судна, с письмом пракланга, в котором высказывалась просьба прислать миссионеров и сообщалось, что король Сиама хочет дружить со всеми иностранцами и поощрять их торговлю как никогда». И действительно, внешняя торговля Сиама со странами Юго-Восточной Азии и Китаем в последние два десятилетия XVIII в. и в первой половине XIX в. приобрела весьма внушительные размеры, принося немалые доходы государственной казне.

В то же время сиамские короли были в состоянии поддерживать военную гегемонию над большей частью Индокитайского полуострова.

Беглый вьетнамский король Нгуен Ань, чтобы заручиться поддержкой Рамы I в отвоевании своего трона у тэйшонов, вынужден был признать себя вассалом Сиама. В течение нескольких лет в Бангкоке находилась штаб-квартира Нгуен Аня. Сиамские войска содействовали реставрации во Вьетнаме прежнего режима.

В Камбодже, которая в первой половине XVIII в. была яблоком раздора между Сиамом и Вьетнамом, правительство Рамы I распоряжалось как в собственной вотчине, смещая и назначая королей по своему усмотрению. К середине 90-х годов XVIII в. к Сиаму не только перешли последние южнолаосские, области, остававшиеся под властью камбоджийского короля, но были аннексированы (в 1795 г.) две плодороднейшие провинции коренной Камбоджи — Баттамбанг и Ангкор (Сиемреап).

На юге значительная часть малайских княжеств вынуждена была формально признать сюзеренитет Сиама и на деле считаться с его политическими требованиями.

На западе Рама I не пытался перенести войну на территорию Бирмы, и не только потому, что не хотел повторить ошибку бирманских королей, истощивших свою страну в сиамских походах. Мало связанная с внешней торговлей, Бирма не представляла интереса для сиамского правительства. Поэтому здесь Рама I и его преемники придерживались чисто оборонительной тактики, отражая эпизодические набеги бирманцев.

Таким образом, внешне Сиам при Раме I выглядел могущественной державой. В то же время внутреннее положение в стране было еще очень неустойчивым, и правительству Рамы I приходилось творить чудеса изворотливости, чтобы твердо удерживать в своих руках власть.

Старое феодальное государство фактически было полностью разрушено в ходе страшных потрясений 60—70-х годов. Во время пожара в Аютии в апреле 1767 г., как уже упоминалось выше, были уничтожены многие старые законы и списки кабально-обязанных. Старый феодальный класс (как светская, так и духовная его фракция) был за эти годы частью физически истреблен, частью отстранен от власти и полностью деморализован. Новый феодальный класс только начал складываться в последние годы правления Пья Таксина.