Чтение онлайн

Общение с политическими эмигрантами, а затем вдохновляющие известия о победе китайской революции оказывали большое влияние на сиамо-китайскую интеллигенцию, внутри которой сложилась радикальная группа (главным образом из числа младших офицеров сиамской армии). Эта группа решила свергнуть абсолютную монархию путем военного переворота. Относительно будущего устройства сиамского общества в среде заговорщиков не было единогласия. Одни из них стояли за республику, другие — за конституционную монархию. По плану заговора король Рама VI Вачиравуд должен был быть 14 марта 1912 г. во время принятия присяги застрелен поручиком Чаумом. Но за несколько дней до этой церемонии младший брат короля, военный министр принц Чакрабон, которому заговорщики предложили корону (а он и так был наследником бездетного Вачиравуда), по-видимому после некоторого колебания, выдал заговорщиков королю. Было немедленно арестовано около 90 офицеров армии и флота. Газеты опубликовали первые сообщения о заговоре. Но затем внезапно все заглохло. Расследование прекратилось. Подробности заговора остались неизвестными до сих пор. Вероятно, дальнейшие разоблачения грозили скомпрометировать очень важные персоны.

Характерно, что Вачиравуд на протяжении всего своего правления весьма враждебно относился к высшей знати — родственникам-принцам — и вопреки практике прежних Чакри (как и будущего короля Рамы VII Прачатипока) заполнил большинство мест в Совете министров лицами некоролевского происхождения. В отличие от своего отца, Чулалонгкорна, он, видимо, не чувствовал себя незаменимым.

Большую прозорливость он проявил также, догадавшись раньше многих других, что армия в Сиаме постепенно вырастает в независимую политическую силу. Чтобы обезопасить себя от нее, Вачиравуд решил противопоставить армии собственное добровольческое войско, которому он дал пышное название «Дикие тигры». Организованные по полкам и бригадам, «Дикие тигры» находились под командованием самого короля. Позднее он создал юношескую организацию «Диких тигров», которая должна была воспитывать молодежь в ультрамонархическом духе.

Благодаря принятым охранительным мерам Вачиравуду удалось в 1917 г. подавить новый заговор, который устроили прогермански настроенные офицеры, хотевшие сорвать вступление Сиама в войну на стороне Антанты и, по-видимому, посадить на трон принца-германофила.

Политическим идеалом Вачиравуда был «путь Японии», которая из недавней полуколонии к началу XX в. стремительно выросла в империалистическую державу. Но конкретные исторические условия развития Сиама полностью исключали повторение такого пути.

ГЛАВА X.

РАЗВИТИЕ СТРАНЫ В МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД

(1918—1939) 1. Сиам от первой мировой войны до экономического кризиса 1929—1933 гг.

В годы первой мировой войны, как и сразу после нее, международная торговая конъюнктура складывалась благоприятно для Сиама. Если в 1914 г. тонна экспортного риса стоила 92 бата, то к началу 1918 г. ее цена поднялась до 125 бат, к декабрю 1918 г. — до 233 бат, а к лету 1919 г., когда страну поразила засуха (с июня 1919 г. до января 1921 г. экспорт риса был даже запрещен) — до 566 бат. Затем конъюнктура ухудшилась. Тем не менее цены на мировом рынке, хотя и установились на более низком уровне, чем во время войны, все же были выше довоенных. В 1929 г., накануне мирового экономического кризиса, тонна риса стоила 123 бата.

Несмотря на повышение цен, поначалу очень значительное, сельское хозяйство Сиама уже не развивалось ускоренными темпами, как до войны. В 1914—1919 гг. прирост посевных площадей был равен приросту населения и составлял 10,8% (площади увеличились до 15,5 млн. раев, а население — до 9,2 млн. человек), а в 1919—1929 гг. уже отставал от последнего: он был менее 22% (в 1929 г. площади равнялись 18,9 млн. раев), тогда как население выросло на 25% (до 11,5 млн. человек). Хотя общая величина экспорта риса по сравнению с 1905—1909 гг. увеличилась на 36% (до 1200 тыс. т в 1929 г.), ее доля в валовом урожае упала с 53 до 40%.

Резервы для ускоренною развития сельского хозяйства, образовавшиеся после реформ Чулалонгкорна, стало быть, полностью исчерпались.

Развитие сельского хозяйства затормаживается, несмотря на то что как раз в рассматриваемый период государство наконец начинает осуществлять разработанные еще в начале XX в. проекты ирригации страны. В 1916—1922 гг. реализуется первый в истории Сиама крупный ирригационный проект (Рангсит), благодаря которому в Центральном Сиаме появляется новый большой массив высокоплодородных земель. Эти земли в основном попали в руки помещиков. Крестьяне же мало что получили от этого проекта.

Налоговая, ростовщическая и арендная эксплуатация в 20-х годах изымает, по-видимому, уже почти весь прибавочный продукт крестьянина. Растет крестьянская задолженность. В 1929 г. средняя задолженность одной крестьянской семьи в Центральном районе составляла 16324 бата, на Севере — 2367 бат, на Северо-Востоке — 1211 бат, на Юге — 797 бат. Усиливается обезземеливание крестьян. Как показало обследование девяти (из 71) провинций Сиама, здесь в 1922/23 г. от должников к кредиторам перешло 30 земельных участков общей площадью 802 рая, а в 1925/26 г. — уже 738 участков (19442 рая).

В отличие от сельского хозяйства промышленность в годы войны развивалась ускоренными темпами. Этому способствовало как улучшение конъюнктуры на мировом рынке продовольственных товаров, так и ослабление в то время давления иностранного капитала на сиамскую экономику. В этот период было осуществлено строительство цементного завода в Бангкоке (к 1923 г. на нем работали 300 человек) — первого завода, не только построенного на местные капиталы, но и работавшего только на местные нужды. Основной отраслью, однако, по-прежнему являлась рисоочистительная промышленность. Если до войны подавляющее большинство рисорушек с паровым двигателем было сосредоточено в Бангкоке, то к концу войны число крупных рисорушек на периферии почти достигло числа столичных. В 1919 г. в Бангкоке действовало 60 крупных рисорушек (против 50 в 1912 г.), а в других районах — 56 (47 — в Центре, семь — на Юге, две — на Северо-Востоке), почти всеми ими владел местный капитал. Помимо этого местному капиталу в 1919 г. принадлежали в Бангкоке девять крупных лесопилок (против четырех в 1908 г.), три фабрики прохладительных напитков, мыловаренный завод, кожевенная и табачная фабрики. В конце войны в Сиаме вновь была восстановлена и стала осуществляться в больших масштабах выплавка олова, прекращенная во второй половине XIX в. Вся остальная местная промышленность была представлена мелкими мастерскими кустарного типа.

Ускорилось в годы войны и развитие торговли. Значительно вырос, отчасти за счет конфискации германских судов, сиамский торговый флот.

После первой мировой войны рисоочистительная промышленность, а также виды транспорта, связанные с экспортом риса (хозяйство страны по-прежнему оставалось монокультурным; в 1929 г. рис занимал 90% обрабатываемых земель и составлял 80% экспорта), продолжали развиваться ускоренными темпами. В 1929 г. в Бангкоке была уже 71 рисорушка, а на периферии — 593 (увеличение более чем в 10 раз); при этом в провинциях Центра работало 528 рисорушек, на Юге — 28, на Северо-Востоке — 27, на Севере — 10 рисорушек. Такой бурный рост рисоочистительной промышленности за пределами Бангкока был вызван наряду с другими причинами и значительным расширением транспортной сети. К 1930 г. в Сиаме было построено 2922 км железных дорог (против 264 км к 1900 г.), причем большая часть этого строительства была осуществлена в послевоенные годы. Почти в 3 раза вырос сиамский торговый флот (987 судов в 1932 г.).

Но в остальных отраслях развитие местного капитала в 20-х годах замедлилось. Причиной этому явилось новое широкое наступление иностранного (в первую очередь — английского) капитала на экономику страны. Так, в 1920 г. англичане добились ликвидации оловоплавильного завода в Бангкоке. Вся оловянная руда, добытая в Сиаме, стала теперь поступать для переплавки в Малайю. В 20-е годы иностранный капитал захватывает ведущие позиции и в добыче олова, которая до войны велась почти исключительно местными силами при очень отсталой технике и организации труда (преобладали мелкие старательские артели). Английские компании организуют добычу олова с помощью драг и решительно теснят нарождающийся местный капитал в этой области. К 1928 г. добычей олова в Сиаме занималось 60 английских и австралийских компаний. 25 из них входили в объединение «Сайэм Чэмбер оф Майнс» с оплаченным капиталом 50 млн. бат (4,5 млн. ф. ст.). В 1929/30 г. общая добыча оловянной руды составила 15,5 тыс. т против 6,7 тыс. т в 1913 г. При этом иностранные компании в Сиаме добыли 7962 т оловянной руды.

Иностранный капитал (четыре английские, одна французская и одна датская компании) продолжал господствовать в лесоразрабатывающей промышленности Сиама. Ему на основе долгосрочных концессий принадлежало 85% тиковых разработок страны, в то время как местному капиталу — 14%, а государству — только 1 %. Иностранные компании платили государству за концессии в среднем 1 млн. бат в год, а вывозили тика из страны на 7—12 млн. бат в год. Если учесть, что капиталовложения концессионеров в лесную промышленность были относительно невелики, то можно заключить, что норма прибыли иностранных компаний достигала одной из самых высоких в промышленности Сиама величин. К 30-м годам половина тиковых лесов страны была истреблена.