Чтение онлайн

Малороссийская коллегия учреждалась, впрочем, больше для формы; в настоящие правители Украины собственно предназначался ее председатель — гр. Петр Румянцев, талантливый генерал, обнаруживший недюжинные административные способности в осуществлении программы Екатерины по отношению Украины.

В инструкции, данной ему’ императрицей, обращалось внимание на то, что империя доселе не получала доходов с этой провинции: в виду этого ему поручалась произвести ревизию и перепись Украины. Указы-

вались недостатки управления и общественных отношений — особенно свобода перехода крестьян от помещика к помещику, сохранившаяся в Гетманщине, раздражала императрицу, и Румянцеву поручалось ее прекратить. Бдительному надзору нового правителя поручалось духовенство, в котором просвещенный абсолютизм Екатерины вообще подозревал опасного врага. Но особенное внимание обращалось на «внутреннюю ненависть* Украины, особенно старшины против великороссийского народа.

Чтобы отнять у старшины почву для противодействия, императрица рекомендовала Румянцеву тщательно следить за настроением ее п снискивать расположение народных масс, так чтобы они чувствовали себя центалистическими мерами правительства «избавленными от мучивших его вдруг многих маленьких тиранов», т. е. старшины и помещиков: мы знаем уже эту традиционную политику российского правительства по отношению к украинской старшине.

Народным массам реформа и на этот раз не принесла в действительности никакого облегчения. Румянцев, получив большие имения на Украине, сам вошел в круг общественных и экономических интересов старшины и стал смотреть на общественные отношения ее глазами. Произведенная им «генеральная опись Малороссии» (весьма важный исторический памятник) до некоторой степени остановила дальнейшее расхищение ранговых земель и закрепощение Козаков, но с другой стороны утвердила за старшиной ее приобретения — в землях в людях. Некоторые меры правительства, как прекращение свободных переходов, признание дворянских прав за старшиною — прямо укрепляли крепостное право на Украине, и вообще непосредственное влияние великороссийского законодательства и практики, воспитанной на крепостном праве, отнюдь не улучшило, а, наоборот, ухудшило положение народных масс на Украине.

Больше усердия показывал Румянцев в преследовании украинского «сепаратизма». Много хлопот доставил ему 1767 год, когда украинские сословия были призваны, вместе с прочими провинциями империи, выбрать своих денутатов в так называемую комиссию уложения и снабдить их инструкцией, «наказом», в котором избиратели должны были изложить свои нужды и желания. В украинском обществе при этом с неожиданной силой и единодушием проявились стремления к восстановлению украинской автономии. Не только в инструкциях старшины, но даже мещан и Козаков, почти без исключения, весьма определенно высказывались желания, чтобы Украина была восстановлена в своих старых правах — по статьям Богдана Хмельницкого, чтобы был восстановлен выбор гетманов и т. о. На пункте восстановления украинской автономии сошлись желания всех сословий. Даже маленькие захолустные местечки во главу тех мер, которые могли бы привести их к процветанию, ставили

31 Эак 35

306 ^

восстановление условий, на которых «гетман Богдан Хмельницкий со всем малороссийским народом приступил под державу всероссийскую». Не отставало от других сословий и украинское духовенство, также домогавшееся восстановления старых порядков.

Раздраженный Румянцев пускал в ход «начальнический тон», как он выражался, старался непосредственно и через разосланных офицеров влиять на выбор депутатов и составление наказов, подвергал цензуре, кассировал и конфисковал инструкции, в которых автономные стремления проявлялись особенно сильно, привлекал наиболее горячих сторонников автономии к ответственности. Все было нанрасио, общий тон наказов остался вполне определенным. В наказах 1767 г. Украина выразила единодушный протест против централистической политики правительства, а действия тех немногих лиц из старшины, которые старались влиять в духе Румянцева, встречены были в обществе с всеобщим осуждением и негодованием.

Наиболее резкий эпизод в этом конфликте новой администрации с общественным мнением Украины известен нам в Нежинском полку. Нежинское «шляхетство» избрало депутатом некоего Селецкого, но этот депутат, один из немногих «резонабельных» представителей политики Румянцева, не согласился принять инструкции, написанной в автономном духе, и ходатайствовавшей о восстановлении гетмапства и старого строя. Тогда шляхетство выбрало другого депутата. Румянцев был этим чрезвычайно разгневан, нарядил военный суд над лицами, принимавшими участие в составлении наказа и отрешении Селецкого, и этот суд приговорил 33 лица ни более ни менее как — к смертной казни! Этот драконовский приговор впрочем был смягчен, но смертная казнь всетаки была заменена 8-ми месячным тюремным заключением.

Екатерина вообще отнеслась к этому проявлению украинских стремлений гораздо спокойнее Румянцева. В ответ на его жалобы на украинское «коварство и своевольство», «фальшивые и им несвойственные республиканские мысли», она не придавала особого значения этим «умоначертаниям прежних времен». Она надеялась, что «желания к чинам, а особливо к жалованию» победят эти стремления к автономности, к особпости — и не ошиблась. Нежелания 1767 года остались без последствий: встретившись с непреклонным решением правительства — покончить с украинскими старыми порядками, украинская старшина в большинстве удовольствовалась предоставленными ей сословными правами и выгодами и примирилась с утратой автономии.

Шаг за шагом правительство разрушало старый строй украинских земель. В 1764 г., одновременно с уничтожением гетманства, организованы были губернии — Слободская, из полков Слободской Украины, и Новорос-

@ 307

сийская, основание которой составили городки и поселения укрепленных пограничных линий, но в которую включены были также и значительные пространства запорожских земель. Сич протестовала против этого захвата, сопротивлялась всячески, но все это ничего не помогло и только обострило еще более отношения к ней центрального правительства и создало еще один лишний повод думать о скорейшем уничтожении этого последнего гнезда ощипанной и опутанной козацкой вольности.

Новая Сич, выпросившая усердными мольбами у российского правительства право вернуться на старое пепелище, была только слабою тенью Сичи Сирка и Гордиенка. Применяясь к новым условиям, сичевая старшина покорно исполняла требования российского правительства, усердно служила на войне, несла сторожевую служба и по мере сил старалась удерживать запорежскую вольницу от неугодных правительству нападений на соседние земли. Но обуздать ее было все-таки невозможно, ни ее набеги на турецкие и татарские владения и участие в гайдамацких ватагах соседней Польской Украины подавали повод к неудовольствиям петербургского правительства. Затем больным местом были пререкания изза захватов запорожских земель.

Уже при устройстве т. п. украинской линии ряд пограничных укреплений, сооружавшихся в 1720—30-х гг., захватил северные части «запорожских вольностей», к величайшему неудовольствию Запорожья. Затем, начиная с 1730-х гг., правительство начало заселять эту линию поселением разных колонистов, между прочим сербских выходцев, в большом количестве. Первые партии их были поселены в 1732 г., а затем в 1750-х г. снова прибыло сюда и было расселено большое количество эмигрантов-Сербов, организованных в военные поселения с подразделением на полки и роты. Эта «Новая Сербия» захватила весь северный край запорожских земель и вызвала новые пререкания со стороны запорожцев, с большим недружелюбием принявших новых соседей. Затем правительство начало организовывать тут пикинерские и козачьи полки из разного пришлого люда, привлекаемого обещаниями всяческих льгот, и наконец из этих поселений была образована Новороссийская губерния, в состав которой были зачислены соседние территории Гетманщины и новые порции запорожских земель.

Запорожцы пробовали силой отстоять свои земли, не пускали межевщиков, разгоняли слободы, переманивали к себе поселенцев и тем возбуждали все большие неудовольствия в правительственных сферах. Правительство Екатерины, под влиянием Потемкина носившееся с широкими планами, для которых опорной базой должно было послужить черноморское побережье, все более приходило к мысли о необходимости покончить с Запорожьем.

21*

Напрасно его последний кошевой Петр Калнышевский, талантливый администратор, старался удерживать силовиков от всяких конфликтов с правительственной политикой, колонизировал запорожские земли и содействовал переходу Запорожья от исключительно военного и уходнического быта к сельскохозяйственным занятиям, заводил земледельческие поселки. Правительство поставило Запорожью в вину и эти культурные успехи — его конкуренцию с собственными колонизаторскими начинаниями, видя в ней препятствия для своих планов1, и в конце концов решило задавить Сич вооруженной рукой. В1775 г. разосланы были военные отряды, которые должны были разоружить, застав врасплох, Запорожцев, находившихся на промыслах, а ген. Текели, с большими силами-, заняв запорожские «паланки», окружил Сич 5 июня 1775 г. и объявил Запорожцам, что запорожское козачество упраздняется. После некоторого колебания среди Запорожцев, верх одержали сторонники покорности, о кошевым Калнышевским во главе: Сич покорилась и была разрушена.