Чтение онлайн

— Ну…как-то так… — пожала плечами Пэт, так и не сумев ничего объяснить старшей сестре.

Памела помолчала.

— Он не спрашивал о Филлис? — спросила она, немного погодя.

Пэт покачала головой.

— Он вообще ни о чем не спрашивал.

Старшая Харрисон опять вздохнула.

— Да…Видно, он, действительно, решил все забыть… — Она помолчала. — Что ж, может, это и к лучшему…

— К лучшему?! А Кон? Ты знаешь, что он спросил у меня вчера… — Пэт поперхнулась, вспомнив, что отсутствовала целую неделю, — то есть, не вчера, а на прошлой неделе?

Памела вопросительно посмотрела на младшую ведьмочку. Та поджала губы и со вздохом медленно выговорила:

— Он спросил, почему Уиллис и Крис называют Лайена папой, а он — дядей…

Памела опустила глаза. Господи, как все сложно! Малыш Кон, Коннор, Филлис…

— Привет! — раздался голос последней из прихожей. — Есть кто-нибудь дома?

— Мы здесь! — отозвалась Памела. Она приложила палец к губам и покачала головой, показывая Пэт, что не стоит рассказывать Фил о неожиданной встрече.

Филлис, усталая и какая-то потускневшая, опустилась на стул. Ничего не говоря, она сидела минут пять, опустив голову и не глядя на сестер.

Когда она подняла глаза, Памела увидела в них печаль и сожаление.

— Фил? Что-то случилось?

Пэт насторожилась. Они с Памелой переглянулись и замерли в ожидании.

Филлис тяжело вздохнула.

— Сегодня Элиза принесла новость… — сказала она и замолчала. Сестры ждали.

— Какую новость, Филлис? — не выдержала Пэт.

— Джексон…Он тяжело болен. Опухоль мозга, — еле выговорила Филлис и закрыла лицо руками.

— О, господи… — прошептала Памела.

В обычной человеческой жизни Защитниц прошло еще два года. В ее бурном течении многое изменилось.

Памела с успехом делила жизнь между домом и клубом, время от времени вынужденно поддерживая свой дар, уничтожая демоническую мелочь, портившую жизнь Защитницам. Пэт, постоянно тренирующая свои способности, иногда подменяла Лайена в его обязанностях, давая зятю возможность побыть с семьей. Случалось, младшая ведьмочка исчезала дня на два-три, а то и на неделю. Но все уже привыкли к этим исчезновениям. И хотя имени бывшего демона никто не называл, и Гор никогда не появлялся в доме Харрисонов, все прекрасно знали, что исчезновения Пэт связаны именно с ним. Возвращалась она всегда вдохновленная и всегда в хорошем настроении. Тогда наступал праздник для племянников. Вместе с младшей теткой они носились по дому с воинственными криками, подбрасывали вверх все, что могли достать, изображая извержение вулкана, цунами или землетрясения. Многотерпеливая Памела в такие моменты выходила из себя и строгим голосом выдавала младшей сестре свою оценку ее разрушительного воздействия на мальчиков. Пэт делала постную физиономию и, подмигивая племянникам, уговаривала их угомониться. На некоторое время в доме устанавливалась относительная тишина.

Филлис…Филлис изменилась больше всего. Она расцвела, стала мягче и женственней. Успешной была и ее карьера. Фил теперь не только вела колонку советов — получив диплом бакалавра, она с успехом использовала в ней свои знания по психологии — но и работала в «большой» журналистике. Ее статьи о проблемах психологической экологии в современном урбанизированном обществе пользовались большим успехом.

Иногда она встречалась с Джексоном. Когда ему назначили операцию, он попросил Филлис побыть с ним в больнице. Она, как могла, помогала ему справиться с болезнью. Джексона особенно удручало, что после перенесенной операции и облучения у него стали выпадать волосы, а Филлис смеялась и говорила, что лысые мужчины — самые умные. Она проводила Джексона в Европу, куда он отправился лечиться к какому-то супер знаменитому профессору.

Фил полностью сосредоточилась на работе. Иногда на нее что-то находило. Тогда они с Пэт пускались в авантюрные поиски сенсационных материалов, касавшихся деятельности весьма серьезных фирм, позволявших себе нарушать природоохранное законодательство. Дар предвидения позволял Филлис во всех красках описать последствия разрушительной деятельности промышленников в заповедных местах. С помощью дара перемещения Пэт, сестры забирались в такие места, где представители компаний чувствовали себя огражденными от пристального внимания журналистов. И тогда только магические способности Пэт спасали сестер от разъяренных газовиков или нефтяников. Пэт вообще принимала во всем этом самое деятельное участие и веселилась на всю катушку. Но, несмотря на несколько легкомысленное отношение к этим делам у обеих Защитниц, два расследования, едва не стоившие Филлис жизни, заслужили громкое разбирательство в сенате, публикации в центральной прессе и обошлись в серьезные штрафы владельцам компаний. И обе сестры очень гордились этим.

Во время таких «вылазок» Филлис становилась самой собой: веселой и беззаботной, открытой и, как ни странно для серьезного журналиста, легкомысленной. По крайней мере, в своих обличительных речах Памела указывала именно на эти качества.

— Пам, — весело возражала тогда Филлис, — ты не позволяешь демонам своими пакостями портить людям жизнь. Я не позволяю это делать большим боссам. Это ведь почти одно и то же!

— Нет, дорогая! Совсем не одно и то же, — укоризненно отвечала старшая Харрисон. — С демонами справиться намного проще. И за расправу с ними мы ни перед кем не отвечаем. Разве что перед Охраняющими. А вот ты к ситуации с этими самыми «большими боссами» относишься безответственно. Когда-нибудь тебя просто пристрелят!

— Ну и что? — легкомысленно хихикнула Филлис. — Лайен меня воскресит!

— Фил, прекрати! Будь серьезней! Не забывай, что у нас семья! Ты же не хочешь, чтобы Кон остался сиротой?

Это был убойный аргумент. Семьей Филлис дорожила безмерно. И только сказав о ребенке, Памела могла удержать младшую сестру от очередной вылазки.

Мальчики, подраставшие в старинном особняке Харрисонов, как все дети в возрасте 6 и 10 лет, были озорными и подвижными. Здоровая мальчишеская натура, наполненная жизненной энергией и магическими способностями, еле сдерживалась родителями. Лайен, отдававший воспитанию детей редкие свободные часы, посоветовался с Советом и сестрами о том, как быть дальше. Памела, помня о горестной судьбе Таллера, мальчика-поджигателя, настаивала на том, чтобы заблокировать магические способности детей хотя бы до 20 лет.

И Фил с ней согласилась.

— У детей должно быть нормальное детство, — убежденно говорила Памела. — Я до сих пор благодарна бабушке за то, что она сковывала наш дар до совершеннолетия. Поэтому у нас не было таких проблем со сверстниками, которые были у Таллера, и уже есть и у наших детей.

Так и было сделано. Некоторое время мальчики привыкали к тому, что теперь они не могли незаметно перемещаться или замораживать сверстников, но зато им больше не приходилось как-то объяснять свои необычные возможности. Не без помощи Лайена они быстро забыли обо всем.

И только у самого маленького из них — Кона — и Памела, и Филлис иногда замечали необычный эмпатический дар, который, по-видимому, блокировать так и не удалось.

Филлис очень переживала это обстоятельство, помня, сколько неудобства и лишних волнений принес ей самой этот дар. Но мальчик, похоже, с ним отлично справлялся.

Дети были очень дружны, и, как ни странно, это доставляло семье Харрисонов много беспокойства. Во всех проказах, приключениях и озорных проделках мальчики всегда были вместе. Старший, Уиллис, держался перед малышами с солидностью, подобающей десятилетнему молодому человеку. Крис и Кон, разница между которыми была всего в два месяца, принимали его старшинство. Хотя Крис иногда пробовал напомнить младшему двоюродному брату, что он тоже старше его, это никак не влияло на отношения между мальчиками. При непоседливом и живом характере, мальчишки так же все вместе иногда попадали и в весьма рискованные ситуации. Но пока все обходилось.

Так было до тех пор, пока школьный автобус не застрял в Йосемитском заповедном парке. При этом, как мог опытный водитель не захватить запасное колесо, осталось загадкой даже для него!

Поляна, расположенная в самом недоступном месте Йосемитской долины — Высокой Сьерре, представляла собой живописное зрелище. На фоне яркой зелени в полном безмолвии мелькали полуобнаженные мускулистые тела молодых воинов. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружева сосновых веток, бликами обрисовывали рельефы мускулов. Дымчатые мечи, тусклыми искрами сверкавшие в их руках, скрещиваясь, издавали негромкий металлический звук. Если не считать этого, не совсем обычного звона, на поляне было тихо. Казалось, все звуки гасили огромные сосны, длинными зелеными иглами дробившие яркие солнечные лучи.