Чтение онлайн

— Ты хочешь что-то спросить?

— Я? Э-э-э…М-м-м…Да нет… — проклиная себя за трусость, промямлил бывший демон. Круглые глаза Пэт, укоризненно и осуждающе глядевшие на него, представились ему.

— Да, черт побери! — Гор решительно хлопнул по подлокотнику. — Я хотел спросить, где сейчас находится Мастер.

— Хм… — поднял брови старик. — Зачем тебе это знать?

— Ну… — развел руками его растерявшийся собеседник. Он, действительно, не представлял себе, как ответить на этот вопрос. Не скажешь же Просветленному, что ведьма хочет предупредить измену зятя!

Узнавший Суть Вещей внимательно смотрел на Гора, и глаза его смеялись.

— Похоже, она из тебя веревки вьет?

— Кто? — испуганно дернулся бывший демон.

Старик усмехнулся.

— Твоя подруга. Ведьмочка, — пояснил он.

— Ну… — опять протянул Гор, не зная, что сказать. «Похоже, Просветленный все знал. Значит, Пэт была права. Отношение Жрицы к Коннору для него — не секрет», — подумал он, опуская глаза, чтобы не встретиться взглядом с Узнавшим Суть Вещей.

— Она беспокоится за сестру… — виновато объяснил бывший демон. — Я понимаю ее.

— Любовь… — помолчав, вздохнул старик. — Она дает нам силы, она их отнимает…Жизнь становится прекрасной, когда ты любишь и любим, и кажется бесплодной пустыней, когда уходит любовь…

Он задумался, и долго молчал, забыв о Горе, о его вопросе, глядя куда-то в неведомую даль. Бывший демон терпеливо ждал, осторожно поглдывя на неподвижно сидящего старика.

— Скажи своей ведьме, что она может не беспокоиться. У ее сестры впереди — долгий путь, — внезапно повернувшись к Гору, громко сказал Узнавший суть Вещей, очнувшийся от своих видений.

Он встал и теперь смотрел на своего собеседника строго, но, по-прежнему, доброжелательно.

— Она совершит большую ошибку, если будет вмешиваться в дела старой магии. Передай ей это.

Величественно кивнув растерянному Гору, Узнавший Суть Вещей исчез.

— Мда… — почесал в затылке бывший демон. — «Скажи ей…» — передразнил он старика. Сказать-то я могу. Только она все равно сделает по-своему.

Филлис никак не могла заснуть. Она уже привыкла коротать ночи на маленькой кушетке, стоявшей в палате. Первую ночь после примирения с Коннором она проспала, как ребенок. Душевная боль смягчилась, а надежда, что Коннор вернется, и они опять будут счастливы втроем, принесла некоторое подобие покоя. А теперь…Неужели Коннор может забыть ее и полюбить другую женщину? Филлис вспомнила, как вспыхнула в ее сердце ревность, когда она увидела Коннора, а вернее, тогда еще Коннэла, идущего вместе с миссис Дрейк к его дому. Сидя в машине и наблюдая за ними, Филлис тогда впервые ощутила ядовитую стрелу ревности в своем сердце.

«Но ведь потом все было хорошо, — убеждала она себя. — Хорошо? А когда ты прогнала Коннора? Это тоже было хорошо? — упрекнул ее холодный голос рассудка. — И как хорошо было тогда ему, и говорить нечего! Но ты ведь об этом не думала?»

— Но я же попросила прощения! — вела она мысленный диалог с рассудительным голосом. — И он простил!

— Вспомни, сколько раз ему приходилось прощать, и ты поймешь, что когда-нибудь это должно будет ему надоесть!

Филлис закусила губу. Было нестерпимо горько сознавать, что внутренний голос — тихий, но упорный голос совести, — во многом прав.

«И — что? Что теперь? Теперь я могу каяться, бить себя в грудь, признавая, что всегда была несправедлива к Коннору? Разве это что-то меняет?»

Филлис встала, подошла к Кону и, постояв у его постели, поцеловала мальчика в бледный лоб. «Я сделаю все, что в моих силах…» — вспомнила она слова Коннора. Присев на кушетку, Филлис вспоминала свою последнюю встречу с ним здесь, в этой палате. Конечно, он был нежен, как всегда. Но…Какая-то усталость была в его голосе, какое-то спокойное отчуждение…Или это только показалось ей? Невольно Фил стала вспоминать каждую мелочь: как он посмотрел, как обнял, как сказал… «Нет, — говорило сердце, — не сомневайся! Он любит тебя по-прежнему. Помнишь его глаза? В них были только нежность и любовь!»

Но трезвый, не затуманенный любовью, рассудок упрямо твердил свое: «Он не стал задерживаться, постарался скорее уйти. Может, потому, что устал от твоей несправедливости? И поцеловал он тебя не так страстно, как обычно. И голос…У него был такой спокойный голос! Конечно, он сделает все, чтобы спасти сына, но ты… Похоже, теперь его сердце не будет полностью принадлежать тебе…»

Филлис удивилась тому, что ей не хочется плакать. Сердце саднило непривычно жгучей болью, но слез не было. Какая-то отчаянная решимость помогала ей сдерживать разрастающиеся, как лавина сомнения. И только, когда она представила себе улыбающуюся Дайану Дрейк и целующего ее Коннора, у нее защипало в глазах, и две слезинки скатились по щекам.

«Нет! Я не могу так! Неужели после всего, что мы пережили вместе, я вот так просто отдам его другой женщине? Нет!»

Филлис резко встала с кушетки, сжав кулаки. «Я не отдам его! Только пусть с ним все будет в порядке, пусть он вернется! Я…Я докажу ему, что умею любить и умею ценить его любовь! Коннор! Только вернись! Я никогда больше!..Никогда!..» Так и не сказав, чего именно не будет никогда, Фил как-то сразу успокоилась. Ей показалось, что она приняла какое-то очень важное решение. Настолько важное, что Коннор должен ощутить его, где бы он сейчас ни находится.

Уиллис, спотыкаясь, шел впереди. Яркий лунный свет заливал долину, помогая осторожно идущим людям различать едва заметную тропку.

Коннор быстро шагал следом за ним, не оглядываясь на Дайану. Он понимал, что даже отстав, она, в конце концов, догонит их. А вот Филлис!..Прижимая к груди безжизненно лежавшее на его руках тело девочки, он шагал, стиснув зубы и вознося немую молитву неведомым ему божествам. Только бы успеть! Горькая мысль терзала Коннора. Неужели Филлис права, и он приносит лишь страдание и смерть! Сначала Кон, теперь малышка Филлис! Невозможно жить, зная, что невинные дети волею судьбы, твоими действиями или твоим бездействием оказываются втянуты в вечный бой между силами света и тьмы. Так не должно быть! Эта девчушка, готовая ценой своей жизни спасти его сына!.. Она не должна погибнуть! «Я успею! — думал Коннор. — Я должен успеть!»

— Быстрее, Уиллис! Быстрее!

Коннор понимал, что мальчик выдыхается, но настойчиво гнал его вперед. Уиллис торопился изо всех сил даже не потому, что боялся опоздать. Видение бьющего из-под земли источника становилось все слабее, и мальчику казалось, что еще немного — и он потеряет ту путеводную нить, которая вилась у него в сознании.

Внезапно он оступился и, пошатнувшись, сделал шаг в сторону. Нога его утонула в густой траве, напитанной влагой. Ойкнув, мальчик наклонился, рассматривая блеснувшую в лунном свете лужицу.

— Вода! — воскликнул он, оглядываясь на чуть не налетевшего на него Коннора. — Смотри, вода!

— Где? — с надеждой наклонился Коннор.

— Вот! — Уиллис показал на свою ногу, хлюпавшую в лужице. — И вон!

Коннор, подняв голову, вглядывался в направлении, указанном мальчиком. Резкая тень от деревьев скрывала внезапно блеснувшую цепочку небольших лужиц. Но по их направлению можно было заметить впереди, совсем неподалеку, нагромождение больших камней под огромным раскидистым деревом. Темная, поблескивающая в лунном свете дорожка, на одном из валунов время от времени бросала яркие блики, указывая на непрерывное движение струящейся воды.