Чтение онлайн

Напряженность, которую принесли империи оба десятилетия между 161 и 180 гг. н.э., не исчерпывалась только парфянскими и маркоманнскими войнами, так как, кроме этих двух мест боевых действий, почти во всех сторонах света вспыхивали восстания и беспорядки. Сразу после начала правления наряду с парфянской войной в 162 г.н.э. пришлось подавлять восстание хаттов в Верхней Германии и в том же году восстание каледонцев в Британии. Ко всему добавилось восстание пастухов в дельте Нила. Религиозные побуждения сделали этот мятеж очень опасным, даже Александрия какое-то время находилась под угрозой. Это восстание в конце концов было подавлено Гаем Авидием Кассием. И крайний юго-запад империи пережил полные опасности времена; в 172 и 177 гг. н.э. с моря на Южную Испанию несколько раз нападали мавританские племена и подвергали ее грабежам. Положение было урегулировано только с помощью большого специального военного соединения.

Утвердиться империи удалось еще раз, но какой ценой. Даже римские источники не замалчивают больших потерь за время этих двух десятилетий не только среди военного руководящего слоя, но и среди широких масс населения больших городов из-за разбойных нападений и чумы. Если близкостоящий к событиям автор Кассий Дион говорит, что в 175 г.н.э. при заключении мира с язигами было возвращено около 100 000 римских военнопленных, то такое число является доказательством только количества попавших в плен римлян на этом театре боевых действий.

Войны Марка Аврелия оказали огромное воздействие на общественную и экономическую жизнь. Решающими критериями стала не принадлежность к сословию, а достижения в армии и администрации. Хотя в положении старых аристократических семей и сенаторов сначала произошли некоторые изменения, приток новых сил в ведущий слой был необратим и статистически доказан исследованиями Г.Альфельди. Будущее принадлежало жизнеспособным новым людям.

Имея в виду внешнеполитические и военные задачи, от Марка Аврелия нельзя было ожидать внутриполитических инициатив. Приоритетным был не вопрос, какое воздействие оказывали философские максимы принцепса, а какое воздействие на внутреннюю политику оказывали тяжелые внешние кризисы. При этом не произошел разрыв с прежней практикой. Хотя Марк Аврелий и стремился к конструктивному сотрудничеству с сенатом, Совет принцепса приобретал все большее значение. Теперь в администрации стал правилом «принцип неодинаковой коллегиальности» (Г.Г.Пфлаум), то есть практика ставить во главе различных ведомств и региональных управлений чиновника из всаднического сословия, а особо компетентного вольноотпущенника назначать управляющим делами. Безусловно, что благодаря этим и другим мерам разрасталась бюрократия.

Уже в начале правления Марка Аврелия осуществлялись пожертвования в пользу италийской молодежи и делались существенные подарки народу и армии. Несмотря на все кризисы, принцепс проявил почти расточительную щедрость: в семи подарках он выделил на человека ни больше, ни меньше, как 850 динариев. Так как он разными способами старался компенсировать денежными подарками непомерные требования на войну и снаряжение и облегчить с их помощью затруднительное положение городов и общин, были неизбежны обесценивание денег и деградация валюты, тем более, что войны Марка Аврелия не принесли существенных трофеев. Постоянно снижающийся вес и уменьшение чистого содержания металлов в монетах говорят сами за себя.

Если из более 320 юридических текстов эпохи Марка Аврелия, которые были переданы позднеантичными кодексами, более половины относятся к проблемам женщин, детей и рабов, то это является не следствием правовой политики в пользу до сих пор обделенных групп лиц, а в первую очередь отражением конкретного бедственного положения, которое в этот момент требовало юридического урегулирования. Если при Марке Аврелии невероятно большое количество решений касалось вопросов опеки, то это не имеет ничего общего с гуманностью этого принцепса, а связано с быстрым увеличением случаев опеки над жертвами войн и эмидемий. Этим можно объяснить то, что Марк Аврелий ввел новую службу — претуру опеки, которая должна была контролировать опекунов. Даже за Орфицианским решением сената, которое постановило, что дети могут наследовать умершей без завещания матери и за Указом божественного Марка, который постановил, что раб должен использовать в любой форме данное обещание о свободе, кроются соответствующие признаки кризиса.

В первый раз со времен Адриана при Марке Аврелии снова был поставлен вопрос о наследовании. Он омрачил последние годы его жизни, способ разрешения этой проблемы занимал все его мысли. Принцепс, несмотря на все старания и лучшие побуждения, оставался чужим для солдат. Он не смог добиться популярности, в лучшем случае только уважения. После смерти Луция Вера во время Маркоманнской войны важнейшие посты в государстве заняли два уроженца Сирии. Клавдий Помпеян родился в Антиохии и из всаднического сословия поднялся до наместника Нижней Паннонии. Ему фактически было передано руководство Маркоманнской войной. Вторым сирийцем был уже не раз упомянутый Авидий Кассий, который получил командование Малой Азией, Сирией и Египтом.

У Марка Аврелия и Фаустины было 13 детей, из них претендовать на принципат мог только родившийся в 161 г.н.э. Коммод, но он уже с ранних лет проявил себя полностью непригодным, и этим, видимо, объясняется выдвижение Авидия Кассия; по-другому едва ли можно обосновать странное поведение этого опасного узурпатора. Судя по всему, влиятельные круги из окружения принцепса намеревались после смерти Марка Аврелия сразу же провозгласить принцепсом лояльного и показавшего себя на деле Авидия Кассия. По всей вероятности толчком послужило ложное сообщение 175 г.н.э.

После ложного сообщения о смерти Марка Аврелия события приняли стремительный оборот, и Авидий Кассий был провозглашен принцепсом, а Марк Аврелий обожествлен. Эти факты объясняются только тем, что Авидий Кассий исходил из ложных предпосылок. Впрочем, действия узурпатора ограничивались районом его командования на Ближнем Востоке, и когда окружение Кассия узнало, что узурпация не нашла отклика в остальных частях империи, новый принцепс был убит. Марк Аврелий из-за этих событий прервал военные действия на Дунае и отправился вместе с Коммодом и большими подразделениям на Ближний Восток, чтобы там лично проверить находившийся под властью Авидия Кассия регион и укрепить свое положение. Прежде всего он проинспектировал Египет, Сирию, Малую Азию и Грецию, где в традициях Адриана продемонстрировал свою заботу о греческих городах, особенно Афинах.

На этом основании становится понятным решение Марка Аврелия постепенно готовить своего сына Коммода к наследованию принципата. В конце 176 г.н.э. Марк Аврелий и Коммод отпраздновали совместный большой триумф по поводу победы над германцами и сарматами и после щедрых подарков среди общей эйфории Коммоду 1 января 177 г.н.э. было дано имя Август. На этом концепция адоптивной империи была окончательно отброшена, родственные чувства оказались сильнее, чем идеология усыновления лучшего. В решении в пользу Коммода речь идет о второй тяжелой последствиями личной ошибке Марка Аврелия. Как и в случае с Луцием Вером, наследником был назначен непригодный для этого человек. Оба неправильных решения основывались на чувствительном и мягком характере Марка Аврелия.

Известно, что Марк Аврелий с ранней юности был увлечен философией. Если считать его стоиком, то нужно учесть, что учение стоиков в течение долгого духовно-исторического процесса давно уже стало родом популярной философии. Ее постулаты подчеркивают ирревалентность внешних вещей и форм и на первое место ставят внутреннее развитие и самовоспитание человека. Марк Аврелий полностью погрузился в этот мир, даже внешне. Он носил бороду, иногда мантию философа, часто спал на полу и придерживался строгой аскезы. Рефлектирующая натура Марка Аврелия развивалась под влиянием хороших учителей. Справедливейшим назвал его однажды в шутку Адриан, и ригористичность его усилий над самим собой отражают его «Самосозерцания».

Эти записки первоначально не были предназначены для публикации и философского использования и с этой точки зрения могут быть поставлены в один ряд с признаниями Августина. Они лучше всего раскрывают углубленного в себя человека и того римского правителя, который был в состоянии установить относительный характер всего сущего и обладал сильнейшим осознанием масштабов человеческой деятельности и переменчивости происходящего: «По каким крошечным комочкам земли ты ползешь?... Азия, Европа — закоулки мира, целое море для мира — капля, Афон комочек в нем, все настоящее точка в вечности. Все ничтожно, изменчиво и преходяще». Подобное же осознание бренности он выразил во фразе: «Близко то время, когда ты всех забудешь, и все забудут тебя».