Чтение онлайн

Этому множеству постоянных задач противостояли незначительные регулярные доходы. Из доходов городов от оставленных им налогов и судебных издержек, в редких случаях от процентов на состояние, города были вынуждены материализовать свои почести, связать занятие должностей в магистратуре и причисление к сословию декурионов с высокими финансовыми обязательствами; таким образом, первоначально добровольные работы превратились в принудительные обязанности.

Диктат городских финансов быстро оказал ощутимое воздействие на городскую конституцию и политику. Если в начале существовало уравновешенное отношение между тремя обычными органами городов — магистратами, советом и народным собранием, то в течение II в.н.э. вес однозначно переместился в пользу «сословия декурионов». Сначала народные собрания обладали правом выбора магистратов, совет, наоборот, имел первоначально совещательные и контрольные функции, теперь же он стал главным органом городского управления, и обязанности членов совета возросли. Так как кандидаты на магистратуры не находились в распоряжении совета, корпорация была вынуждена равномерно распределять обязанности между своими членами, и старые права народного собрания перешли к совету.

Первоначально в городах империи путь в городской совет лежал через городские магистратуры. Предпосылки для этого были строго юридически зафиксированы: доказательство свободного решения, гражданское право соответствующего города, минимальный возраст 25 лет, обладание минимальным состоянием, занятие уважаемой деятельностью, соблюдение норм, прежде всего положенной последовательности городской чиновничьей карьеры, и выплата взноса перед вступлением в должность. Эти ограничения не позволяли вступать в сословие декурионов лицам, которые были дискредитированы презренными профессиями, такими, как аукционер, учитель фехтования, могильщик, хозяин борделя, или же запятнали себя преступлением, банкротством или дизертирством из армии.

Сумма взноса была разной и зависела от места и должности. В Италии она колебалась между 2 000 и 20 000 сестерциев, взнос при вступлении в должность суфета в североафриканской Феметре составлял только 800 сестерциев, для Карфагена высшая городская должность стоила 38 000 сестерциев, это самая большая из известных до сих пор сумм, выплачиваемых в этой связи.

Компетенция и задачи различных чиновников были определены до мелочей. Срок исполнения обязанностей в каждой магистратуре равнялся одному году. Выдвинутый на пост служащий должен был представить поручителей, которые, как и он сам, несли ответственность за его деятельность. Эта строгая ответственность должна была защищать коммуны от всех ущербов нечестных дел по продаже, ссудам и арендам; позже эта ответственность была еще больше расширена. Строгие условия одногодичного исполнения должности и запрещение совместительства препятствовали возникновению доминирующего влияния одного человека. Во II в.н.э., когда повысились требования к обладателям чиновничьих должностей, возникло защитное определение, которое охраняло отдельных членов городского совета от перманентных нагрузок.

Обязанности и характеристики отдельных служащих на западе и востоке империи были различными. На Западе в магистратурах действовала римско-латинская модель — в больших городах карьера начиналась с квестуры. Квесторы прежде всего отвечали за казну и архив народа. Гораздо шире была сфера деятельности эдилов. Они осуществляли обеспечение продовольствием, надзор за торговлей и рынком, поддержание порядка и спокойствия на улицах города, следили за общественными зданиями, заведовали местами застроек общины и, наконец, проводили городские игры, на финансирование которых эдилы вносили значительные суммы из собственных средств.

В качестве регулярных старших должностных лиц функционировали дуовиры (члены комиссии двух), нередко и кваттуорвиры (члены комиссии четырех). Пока существовали народные собрания, они их созывали, проводили и имели исключительное право вносить предложения. В круг их постоянных задач входили надзор за соблюдением традиционных обязанностей общины по отношению к богам, проведение религиозных праздников, контроль за городскими финансами, наблюдение за налоговыми доходами города, сдача в аренду городской земельной собственности и, наконец, гражданское судопроизводство.

Каждые пять лет занималась высшая должностная ступень. Тогда назначались пятилетние дуовиры, которые проводили городской ценз и в этой связи контролировали и дополняли списки граждан, а также списки членов городского совета. Например, такой список городского сонета города Канузия (Каноса в Апулии) от 223 г.н.э. сохранился в оригинале. В начале списка стоят избранные городом патроны из сенаторов и всадников. Затем следуют по старшинству отдельные должности в иерархии совета, потом те граждане, которые были выбраны в совет, чтобы повысить его финансовые возможности, но не занимающие поста в магистратуре и, наконец, претекстаты, сыновья декурионов, которые без права голоса могли участвовать в заседаниях совета. Список из Канузия насчитывает 100 декурионов, 39 почетных членов из сенаторов и всадников и 25 претекстатов. Место в списке соответствовало последовательности права голоса на собраниях совета.

На западе империи детали городских магистратур точно определены и обстоятельно регламентированы, как, например, основные компоненты городского права колонии Урсо провинции Бетика, относящиеся к временам Цезаря. Так гласит тот параграф, который регламентирует назначение вспомогательного персонала и привилегий городских магистратов: «Дуовиры, исполняющие эту должность, имеют право иметь в распоряжении двух ликторов, одного служащего, двух писцов, двух посыльных, одного кописта, одного герольда, одного гаруспика, одного флейтиста. Каждого они должны выбирать из числа тех, кто является колонистом колонии. Эти дуовиры и эдилы, пока они занимают эту магистратуру, должны обладать правом носить тогу, окаймленную пурпуром, а перед ними должны нестись факелы и свечи».

Какими бы ответственными ни казались отдельные магистраты, они связывались в своих решениях согласием всего совета, которому они были также подотчетны. Поэтому при разрешении финансовых и имущественных проблем города в их собственных интересах было принимать решение с согласия большинства городского совета. Так как только он, а не отдельный магистрат, принимал важнейшие решения, касающиеся городского хозяйства, финансовых вопросов, аренды, не говоря уж о деликатных решениях по протоколу, например, таких, как выделение почетных мест или присуждение городских почестей заслуженным гражданам или влиятельным покровителям.

Хотя отдельные компетенции этого важнейшего коллегиального городского органа по сравнению с масштабами большой политики были второстепенными и незначительными, в общей сложности информационные возможности, возможности участия и принятия решений, особенно для богатых и экономически активных граждан больших городов, были тем более знаменательны, что личный вклад в эти органы мог себя оправдать. Высшие городские магистраты вознаграждались предоставлением римского гражданского права и другими привилегиями, принадлежность к городскому совету вознаграждалась материальными преимуществами, такими, как свободный подвод воды, почетные места на всех мероприятиях, к тому же у них были особые судебные привилегии, например, с середины II в.н.э. смертная казнь заменялась депортацией.

Жизнь, блеск и роскошь городов при принципате были немыслимы без огромных пожертвований муниципальной аристократии. Несколько примеров могут это проиллюстрировать. В то время как в Карнунте выходец с Востока Г.Домиций Смарагд во II в.н.э. мог пожертвовать городу амфитеатр, возможности К.Элия Авна из Мудона в Западной Швейцарии были более ограничены: «Для блага императорского дома К.Элий Авн, августальный севир, посвящает из собственных средств Юпитеру, Юноне алтарь. Также он дарит деревенским жителям Миннодуна (Мудон) 750 динариев, на проценты от которых они должны немедленно устроить спортивный праздник на три дня. Этим же жителям я отдаю эти деньги навечно. В случае, если они захотят использовать эту сумму на другие цели, я хочу, чтобы эти деньги были отданы жителям колонии Авентик. Место для установки дано по решению общины Мудона» (CIL XIII. 5042).

Города со своей стороны благодарили своих патронов и учредителей почетными статуями и надписями, и этими очевидными почестями побуждали одновременно к подражанию других состоятельных горожан: «Тиберию Юлию Сабуцину, сыну Тиберия из квирийской трибы, дуовиру, начальнику общественных построек, фламину Августа, патрону общины — колонисты Авентика из собранных денег за его выдающиеся заслуги перед ними» (CIL XIII 5102).

Надпись из Геркуланума начала I в.н.э. сохранила подробности и формальности того, как город почтил имеющего перед ним заслуги сенатора: «Учитывая, что М.Офиллий Целер, дуовир, во второй раз внес предложение, честь общества требует вознаградить заслугу. М.Нония Бальба, и по этому поводу было вынесено постановление: Так как М. Ноний Бальба, пока он здесь жил, с необычайно большой щедростью проявил себя как отец отдельным людям и всему сообществу, городские советники постановили на самом оживленном месте за общественный счет воздвигнуть ему конную статую с надписью: М.Нонию Бальбу, сыну Марка из трибы Менения, претору, проконсулу патрону воздвигает эту статую единогласно совет горожан Геркуланума за его заслуги. Кроме того, они постановили от имени общины поставить мраморный алтарь над его прахом с надписью: «М.Нонию Бальбу, сыну Марка. От этого места на паренталиях должна начинаться процессия; гимнастические игры должны быть продолжены на один день в его честь, а на представлениях в театре должно стоять его кресло. Так постановил городской совет».