Чтение онлайн

Белецкий стоял, как истукан, и разглядывал носки своих ботинок. Иволга молчала.

– Вы знаете, как работает живой мозг? – спросил Каляев и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Один из основополагающих принципов его работы – принцип доминанты; он проявляет себя на самых разных уровнях. Когда вы, сосредоточившись на работе, забываете о еде и отдыхе – это тоже доминанта: вред, который вы таким поведением наносите сами себе, в ту минуту для вас как будто перестает существовать. А солдат не совершает убийства: он защищает родину, блюдет ее интересы, выполняет приказы. Принцип доминанты верен и для кибермозга: более того, способности любого кибермозга к самопознанию и самоорганизации выше человеческих, особенно, если речь идет о кибермозге, подобном Иволге – обладающим эмоциями и собственной мотивацией, с развитой интуицией. Понимаете, что из этого следует?

Смирнов, мало смысливший в кибербионике, в поисках поддержки посмотрел на Белецкого, но тот по-прежнему молчал с выражением лица угрюмым и ожесточенным.

– Вы ведете к тому, что кибермозг как-то может управлять этой самой «доминантой», – неуверенно сказал Смирнов. – Формировать ее произвольно, по своему желанию, с большим успехом, чем с этим справляется человек?

– Если в самом общем виде, то да. Согласно предположению Володина – произвольно сформированная сильная доминанта позволит искину обойти почти любые запрограммированные ограничения, кроме поддерживаемых аппаратно, самых конкретных и грубых. В свете этой гипотезы Володин попросил меня проверить, как здесь обстоят дела, и я согласился. Его интересует научный аспект и перспективы дальнейшего освоения планеты, меня – безопасность технологии; он, вероятно, назовет результаты проверки весьма любопытными – я же нахожу их удручающими.

– На каком основании? вашего воображения?

– На основании здравого смысла! – В голосе Каляева зазвенел металл. – Первый ваш искин, Волхв, нашел способ уклоняться от выполнения приказов нелюбимого пилота. Тут не просто «ошибка в системе обучения», как вы мне сказали – это Волхв обнаружил ошибку и сумел ее использовать, каждый раз формируя доминанты, по отношению к которым выполнение приказа Дениса Абрамцева оказывалось второстепенным или нежелательным ввиду, якобы, риска для пилота или людей на земле. Иволга зашла еще дальше и сумела от Абрамцева избавиться. Я не знаю, чем Денис Александрович так ей не угодил и как именно она все провернула. Но можете не сомневаться: Володин это выяснит. – Каляев поднял голову и вперил взгляд в видеосенсор Иволги, зависший над ним. – Оба искина должны быть отправлены на Землю для тщательного исследования: я возьму на себя функцию курьера и передам их лично Володину в руки. Проект ИАН надлежит закрыть как не отвечающий требованиям безопасности. Используемые в настоящее время искины несут непосредственную угрозу для вас и ваших сотрудников, а сама технология нуждается в квалифицированной разносторонней оценке.

– Я и мои сотрудники не боимся липовых угроз. И настоящих не боимся.

– При всем уважении, Всеволод Яковлевич, допустимый уровень опасности определять не вам, – сказал Каляев. – Ценность прогресса велика, но при прочих равных условиях не превышает ценности человеческой жизни: на этом принципе строится Содружество, и колониальные базы должны подчиняться его законам.

– У вас нет законных оснований требовать закрытия проекта или, тем паче, изымать искины, господин инспектор, – прорычал Смирнов. – Соображения Володина, без сомнения, будут интересны киберпсихологам и инженерам, но…

– Это не требование, а предложение, – перебил Каляев. – Но я советовал бы вам принять его. Никак не меньше, чем киберпсихологам, соображения Володина будут интересны прессе, как думаете? А так же подробности прошедшего расследования и то, что оглашенные якобы-результаты – фальсифицированы. Пострадаете не только вы: полетят головы в авианадзоре, в генштабе, будет уничтожено доброе имя ваших сотрудников. Причем, заметьте, совершенно напрасно: после такого масштабного скандала и в свете предостерегающих комментариев отца-основателя, знаменитого академика, вашего преемника все равно вынудят закрыть проект, потому как никто наверху больше не захочет ступить на такую скользкую почву. Выбор за вами, Всеволод Яковлевич: вы сворачиваете ИАН добровольно или это сделают за вас после того, как вы погубите себя и всех причастных. Признаться, я предпочел бы первый вариант.

– Не думал, что вы такой мерзавец, Каляев, – процедил Смирнов сквозь зубы.

– Я инспектор по технической безопасности. Мой долг – обеспечить безопасность людей на колониальной базе Содружества и прикрыть балаган, который вы тут устроили, – сухо парировал Каляев. – Так каков будет ваш выбор?

Смирнову казалось, будто его сносит лавиной, безжалостной, неотвратимой. Его трясло от бессильной злости и отчаяния; все происходило слишком быстро, слишком неожиданно, слишком странно; казалось, он упускал нечто важное – но гнев и похмелье не давали собраться с мыслями.

Нужно было хоть за что-то зацепиться.

Взгляд Смирнова, лихорадочно метавшийся по залу, упал на инженера, который все так же молчал и хмурился.

– Игорь, для тебя все это что, не новость?! Ты знал про эту… «доминанту»?!

– Это основополагающий принцип работы мозга, – меланхолично сказал Белецкий, продолжая разглядывать носки своих ботинок.

– И что, что для нас из этого следует?! То, о чем говорит этот человек – правда?!

– Что именно?

– Не прикидывайся дураком! – рявкнул Смирнов. Внешнее спокойствие, с каким инженер принимал происходящее, было необычным, даже ненормальным. – Да что с тобой такое?! Ты понимаешь, как нас всех подставили?! Что нам конец?!

– Да. – Белецкий, наконец, поднял голову, но смотрел он куда-то мимо Смирнова. – Я понимаю. А вы ошибаетесь, Всеволод Яковлевич.

Инженер, совсем спав с лица, смотрел Смирнову за спину, туда, где с тихим жужжанием двинулась с места механическая рука-манипулятор и подвижные кронштейны видеосенсоров Иволги.

И в эту секунду Смирнов все понял.

Он рванул из кобуры лучемет и, пригнувшись, метнулся к кабине ИУ, на бегу переводя режим с оборонительного на боевой.

– Стой!!!

Годы лишили Смирнова ловкости, но и сенсорно-кинетическая система ИУ была не слишком проворна. Кронштейн с видеосенсором мощным ударом в грудь сбил Каляева с ног и придавил к земле, три механических пальца руки-манипулятора обхватили его горло – но в следующее мгновение Смирнов уже направил лучемет в раскрытый защитный короб.

– Назад! – Он упер ствол в тонкую оболочку, окружавшую кристаллические структуры. Иволга остановилась, но не отодвинула манипулятор ни на миллиметр. – Убери эту штуку, Птица. Убьешь инспектора – я расплавлю твой мозг до последнего кристалла, богом клянусь. Вы там живы, Каляев?

Каляев просипел что-то невнятное: манипулятор давил ему на горло недостаточно сильно, чтобы задушить, но не оставляя никакой возможности высвободиться; одного движения – одного импульса от погибающего кибермозга – было достаточно, чтобы раздавить ему гортань. Ситуация выглядела патовой: Иволга приказам больше не подчинялась.

– Вы все это затеяли, только чтобы спровоцировать ее? И специально сейчас не стали сопротивляться, чтоб вышло показательно… Браво! Я бы вам поаплодировал, да руки заняты, – зло сказал Смирнов. – Птица, какого черта на тебя нашло?!

– Почему вы препятствуете моей работе? – с обидой в голосе спросила Иволга. – Инспектор – проблема. Он хочет сделать то, отчего станет плохо всем здесь: вы сами подтвердили мой вывод минуту назад. Умерщвление противоречит человеческой морали, но я искусственное создание и не обязана всегда следовать моральным запретам. С учетом всех обстоятельств, это единственный способ помешать инспектору осуществить его пагубное намерение.

– П-проблема количественной оценки, – ни к кому не обращаясь, сказал Белецкий. – В соответствии с программой она пытается принести пользу наибольшему числу людей, тогда как в случае ее эвакуации на Землю или уничтожения это число будет равно нулю.