Чтение онлайн

– Да, да. – Капитан Цибальский энергично закивал. – Давайте дождемся анализа уцелевшего самописца. И заключения медэкспертов.

– Тем не менее, я еще раз прошу всех воздержаться от необоснованных предположений, – процедил сквозь зубы Смирнов. – В семь жду всех в конференц-зале. Кровь из носу, но чтоб к семи анализ был готов, Игорь! Ты понял? В семь!

– Д-да, Всеволод Яковлевич, – сказал Белецкий. – Сделаем.

– И доложишь так, чтобы любому… чтоб каждому было понятно, что к чему! Без путаницы с цифрами. А то еще что-нибудь выдумают, – Смирнов бросил мрачный взгляд мимо Каляева на «уснувшую» Иволгу и, ни с кем не прощаясь, ушел.

– Что это он вдруг так взвился? – с недоумением спросил капитан Цибальский, ни к кому не обращаясь.

– Известно, что: нервы, – устало сказал психиатр. – Ну, до вечера, господа.

***

Дождавшись, пока большая часть рабочей группы разойдется по своим делам, Белецкий подошел к Давыдову.

– Слава, что там у вас с медиками? П-поговаривают, вы захватили старую установку в подвале и занимаетесь какой-то некромантией.

– Вообще-то это называется «следственная реконструкция». – Давыдов слабо усмехнулся. – Мы пытаемся установить позу в момент удара и узнать, таким образом, предпринималась ли попытка восстановить контроль над машиной.

– Это возможно?

– Есть старинная методика. В медчасти по записям нам подобрали пятерых мужчин того же сложения, что и Дэн: мы сажаем их в кабину и заставляем проводить разные манипуляции со штурвалом и «шаг-газом», – объяснил Давыдов. – Медики проводят измерения: взаимное расположение большого и указательного пальцев и углы сгиба фаланг при экстренном сбросе высоты, при подъеме, при выравнивании бокового сдвига, при расслабленном положении. Потом сопоставляют эти данные с сохранившимися останками пальцев, строят объемные модели. Из-за аномалии кисти Дениса применение такой методики не вполне корректно, но это лучше, чем ничего. Ну, а я командую испытуемыми, показываю им, что делать и в каком порядке.

– П-понятно. Твоя была идея?

– Все равно заняться нечем. Ты же в цифрах все равно пока не дашь копаться.

– Не дам. Что у вас получается?

– Мы еще не закончили. Промежуточных выводов мне не сообщали для чистоты эксперимента. – Давыдов помолчал. – Игорь, ты уверен, что Дэн стрелял в самописец? Это же как пожар на кухне устроить, чтобы скрыть разбитую чашку. Формальной объяснительной даже он бы не отделался.

– Но п-публичный скандал навредил бы не только его самолюбию и репутации «номера первого», но и проекту, и вам с Валей – всем сразу: лучше пожар на кухне, чем во всем доме. Состояние самописца не п-позволяет установить причину со стопроцентной точностью. Но процентов девяносто я дам. Иволга могла сама п-подсказать ему такую идею.

– Он мог бы попросить тебя стереть запись.

– Мог, но не стал бы: п-просить инженеров об одолжении он считал ниже своего достоинства. – Лицо Белецкого на миг исказила болезненная гримаса. – Ты его знаешь.

– Чем дальше, тем меньше я понимаю. – Давыдов скользнул взглядом по защитному коробу кибермозга Иволги, подсоединенному к кабине установки десятками проводов. – Чем дальше, тем меньше. А ты что скажешь, Валя?

Во время собрания Абрамцева старалась лишний раз даже не смотреть в его сторону, но теперь в зале они остались одни, не считая Белецкого.

– Чем дальше, тем больше мне кажется, что это все – дурной сон. – Абрамцева подошла и встала рядом. – И чем дальше, тем меньше мне хочется видеть его продолжение.

– Д-да уж. – Белецкий топтался у кабины, напряженный и беспокойный, взвинченный, как сторожевой пес, чуявший опасность.

Они постояли еще немного; затем Давыдов, сославшись на срочные дела, ушел. Абрамцева догнала его на лестнице в подвал.

– Слава! Подожди. Нужно поговорить.

– О чем? – спросил он с тупым недоумением.

Постоянно угрюмый и раздраженный, в последние дни он сделался непохож сам на себя, как и Смирнов.

Абрамцева подумала, что и сама она, если взглянуть со стороны, ведет себя не лучше.

– Чего ты хочешь добиться? – спросила она.

– Чего я хочу?

– Да. Погоди, не здесь же! – Она утянула его в коридор цокольного этажа, где располагался отдел снабжения.

Сотрудники сидели по кабинетам или ушли на обед. Убедившись, что никого нет рядом, Абрамцева продолжила:

– Что ты надеешься узнать этими «реконструкциями»?

– Правду, Валя: я надеюсь узнать правду. – Давыдов смотрел на нее с возрастающим недоумением.

– Разумеется, Слава. Но что ты собираешься с этой правдой делать, когда узнаешь?

Давыдов нахмурился.

– Я тебя не понимаю.

– Меньше всего все произошедшее, – сказала она, – похоже на обычный несчастный случай. Кто-то наделал глупостей: либо Дэн, либо Птица. Согласен?

– Либо они оба.

– Пока все указывает на Дэна. Но ты в это не веришь.

– А ты веришь?

– Нет, Слава, я тоже не верю. И не потому, что мы с тобой в этом замешаны, – Абрамцева взглянула ему в глаза. – Даже Игорь, по-моему, не верит. Но если будет доказана ошибка или, хуже того, причастность Птицы – как думаешь, что случится дальше?

– Очевидно, Каляев потребует заморозить проект по соображениям безопасности. Потом Игорь исправит втихую баг, модернизирует Птицу и мы опротестуем решение. Должно получиться: шатрангское правительство нас поддержит. Потеряем кучу времени и нервов, часть спонсоров, репутацию – но выплывем.

– На этот раз у Содружества на Шатранг появились планы: мы в списке кандидатов на экспериментальное тотальное терраформирование.

– Что?!.. – Давыдов ошалело уставился на нее.

Она пересказала все, что узнала в антракте концерта от Каляева. Давыдов дослушал до конца, не перебивая.

– Может быть, инспектор просто решил тебя попугать? – На минуту он стал похож на себя-обычного, уравновешенного и рассудительного. – Пытается спровоцировать нас на какие-то нарушения?

– Не думаю: он говорил серьезно. По-своему он даже сочувствует нам. Мне так кажется.

– Он нравится тебе, – спокойно сказал Давыдов. Без осуждения или ревности – просто констатировал факт.

– Да. Но в сложившихся обстоятельствах он нам враг, – сказала Абрамцева.

– Громкое слово.

– Но верное. Я до сих не выяснила, откуда он свалился на наши головы и насколько далеко простираются его реальные полномочия: он избегает рассказывать о себе. Однако мне удалось немного разобраться, что он за человек… Поэтому я верю ему; и поэтому уверена, что нам с ним не договориться.