Чтение онлайн

– И все-таки я считаю, что нужно поставить телефон Кононовой на прослушку. Жаль, что заранее не сообразили это сделать. Ясно же, что она сразу после моего ухода кинулась звонить любовнику. Вот и узнали бы, кто это.

– Никто нам не даст растрачивать ресурсы на то, чтобы прослушивать какую-то неверную жену, – покачал головой Никодимов. – Возьми бумагу и отправляйся в компанию, предоставляющую услуги сотовой связи. Возьми распечатку звонков за сегодня. Ты же знаешь, во сколько от нее ушел. Вот и выясни, кому она звонила примерно в это время.

Зубов так и сделал – и уже в конце дня держал в руке лист бумаги, на котором черным по белому было написано, что в 14:33, то есть через минуту после того, как за ним с треском захлопнулась дверь кононовской квартиры, Вероника Венедиктовна позвонила Илье Корсакову. Конечно, содержание этого разговора узнать не представлялось возможным, но сам факт был налицо. Именно Корсаков оказался тем первым человеком, к которому бросилась неверная жена Клима Кононова после ухода полицейского опера.

– Скажешь, и это не доказательство? – спросил Зубов у Кости Мазаева.

– Скажу, – упрямо бросил тот с некоторым вызовом в голосе. – Вы, Алексей, обвинили ее в любовной связи с человеком. Разумеется, после вашего ухода она позвонила ему, чтобы об этом сообщить. Не вижу в этом ничего странного. Простое дружеское участие.

– То есть ты реально считаешь, что, находясь в состоянии стресса, женщина кинулась звонить не любовнику, а едва знакомому человеку, чтобы предупредить, что им интересуется полиция? Да никогда в это не поверю. Плохо же ты знаешь женщин, Костя.

– Да и вы, как я погляжу, не лучше. – Мазаев усмехнулся. – И с психологией вы, Алексей, тоже явно не дружите. Кононова рискует своей благополучной жизнью, которая может оборваться, если муж узнает о ее связи на стороне, значит, она очень дорожит своим любовником. Встречаются они крайне редко. Об этом мы знаем от соседа по даче. Я уверен, что Вероника находится в полной психологической зависимости от этого человека. Настолько сильной, что она не решается ему звонить первой, даже если происходит что-то экстраординарное. Думаю, что связь у них односторонняя. Это он звонит ей, когда считает необходимым. И она побоится вызвать его гнев своим рассказом, что к ней приходила полиция. Испугается, что он ее бросит. Зачем ему потенциальные неприятности. Так что нет, любовнику она позвонить не могла. Решила, что дождется его звонка или назначенной встречи, чтобы между делом сообщить о вашем визите. Да еще и под соусом, что полиция подозревает Корсакова.

– Очень ты умный, как я погляжу, – проворчал внимательно слушающий Костины доводы Никодимов.

Мазаев даже бровью не повел.

– Кроме того, она не считает нужным предупреждать своего любовника, потому что уверена, что ему, в отличие от Корсакова, ничего не грозит. Кто он, мы не знаем, в убийстве его не подозреваем, так чего суету поднимать. Лучше искренне попытаться помочь другу семьи. Хорошему парню Илюше, который попал в переплет.

В Костиных устах все сказанное звучало очень логично. Да и Велимира утверждала, что ее бывший жених не мог ни встречаться с Вероникой Кононовой, ни убить. И почему он опять думает о Велимире? И мало того, еще и полагается на ее мнение там, где речь может идти только о голых фактах.

– В общем, Костя, подключайся. Ты первым установил, что у Кононовой вообще есть любовник, – ты и выясняй, кто им может быть, если не Корсаков, – вздохнул Зубов.

– Глупости это все, – повысил голос Никодимов. – Только время впустую потратит. Потому что это Корсаков, к бабке не ходи. Так что ты, Мазаев, не ищи черную кошку в темной комнате. Ее там нет. Лучше добудь неопровержимые доказательства, что эта бабенка спит именно с оперным тенорком этим.

Да. У оперного певца Ильи Корсакова был именно тенор, в отличие от Клима Кононова и их общего учителя Савелия Волкова. Эти двое обладали густым баритоном. Баритоном!

– Мы упустили из виду одно обстоятельство, – выпалил Зубов, волнуясь.

– Какое? – Никодимов смотрел недовольно, потому что был уверен, что упустить ничего не может.

– Кто-то звонил Велимире Борисовой с телефона Савелия Волкова. К тому моменту Волков, по результатам экспертизы, был мертв уже две недели, так что звонить он точно не мог. Но Велимира с уверенностью говорит, что не могла перепутать его голос. У Волкова очень характерный баритон. Баритон, понимаете. Если убийца забрал его телефон и специально позвонил Борисовой, чтобы запутать следствие, то он должен был сымитировать голос Волкова. Но Корсаков не мог этого сделать. У него тенор. Клим мог, а Илья – нет.

Во взгляде Мазаева Зубов снова прочитал то ли жалость, то ли легкое превосходство. Быстро мальчишечка развивается, семимильными шагами идет, скоро подметки на ходу отрывать будет.

– Алексей, вы когда-нибудь слышали про ИИ?

– Про что? – Зубов окончательно почувствовал себя сбитым с толку.

– Про искусственный интеллект. Если загрузить в специальную программу запись с настоящим голосом Волкова, то потом она выдаст любой текст, сказанный именно этим голосом. Так, что отличить будет невозможно. И для этого он мог записать разговор с Савелием Игнатьевичем, когда они вдвоем ехали на дачу Кононова, которая и стала для Волкова последним пристанищем. А мог поступить еще проще и использовать записи оперных спектаклей с его участием. В общем, настоящий убийца хотел, чтобы Велимира считала, что ей звонил Волков, и с помощью искусственного интеллекта сделал имитацию его голоса. Вот и все. А тенор у него самого, баритон или бас, не имеет никакого значения.

Да что ж ты будешь делать. Еще и искусственный интеллект. Зубову вдруг стало нестерпимо жалко себя, а в своем лице и всю российскую полицию в целом. С нынешним уровнем техники и всяческих гаджетов преступники вышли на совершенно иной уровень. Собирать неопровержимые улики теперь еще труднее.

– Я вам без всякого искусственного интеллекта скажу, что этого человека надо искать в окружении Велимиры, – буркнул он. – Убийство Самойлова он совершил у университета, который она окончила. На место убийства Волкова он подбросил шарф, который украл у нее, да еще и приехал ради этого под Петергоф на ее машине и в ее образе. Звонок с телефона Волкова, да еще и его голосом, поступил тоже ей. Так что убийца – кто-то из своих, вхожих в дом, как говорится. И лично мне это не нравится.

– Думаешь, что эта девчонка все-таки имеет отношение к убийству? – Никодимов аж вперед подался, так понравилась ему эта идея.

– Нет, уверен, что не имеет, – отрубил Зубов. Никодимова ему иногда хотелось придушить, хотя это и было уголовно наказуемым деянием. – Но я считаю, что ей может угрожать опасность. Преступник явно выделяет ее среди всех остальных членов семьи. Как будто мстит за что-то. Если это все-таки Корсаков, то тогда понятно, за что именно. Она отвергла предложение стать его женой и отменила уже назначенную свадьбу. Но если это кто-то другой, то мотив этой глубокой неприязни еще нужно установить. А саму Велимиру обезопасить.

– Преступник наш – человек сугубо рациональный, – снова вмешался в разговор Мазаев. – Мстить за что-то Борисовой он может только походя. Так, в довесок. Основной его мотив – жажда наживы. Он очень любит деньги или остро в них нуждается. Самойлова он убил, чтобы завладеть принадлежащими ему ценностями. А Волкова – чтобы тот не выдал его, потому что мог догадаться о личности преступника. У Борисовой нет никаких ценностей, и она понятия не имеет, кто убийца. Так что пока она этого не знает, ей ничего не угрожает.