Чтение онлайн

– - Прости, малая! Я передал тайну, которую хранил, тому, кому смог её быстро объяснить. Мы с Альдирой учились у одного наставника и всегда пели в унисон. Альдира умён, осторожен и терпеть не может Наритья. Мы с ним давным-давно не друзья, но это уже не важно. Если выживем, малая, тебе я тоже обязательно всё расскажу. Если выживешь одна, растряси Альдиру... Ну, что, попробуем сами наполнить водой дырявый кувшин? Или подождём Руниру?

Вильяра поёжилась, вспомнив запредельное напряжение великой песни, и сколько давал ей круг, и как всё это проваливалось в никуда.

– - Тебе тоже пришёл в голову дырявый кувшин? Как думаешь, старый, сможем мы справиться с невыполнимой задачей?

– - Наплескать с верхом, больше, чем вытекает? Думаю, сможем. Здешние Камни истосковались по разумным, они так и сочатся силой. Не раскрывая круг, просто положив руки на Камень, я получил столько, сколько из Ярмарочного не вытянешь даже с ключом.

Колдунья нервно усмехнулась:

– - Я не стану делать тебя ключом, мудрый Латира, и сама им становиться не желаю. Так и знай! Хотя, Камни иногда не спрашивают, и ради клана...

– - Нет, малая. Ты, конечно, хороша, но я-то уже слишком стар для таких игрищ. Мы просто зайдём в круг, держась за руки, и споём песенку, которой тебя твой наставник совершенно точно не учил. А потом споём Усмиряющую Стихии... Если так и не придумаем чего-нибудь получше! Скажи-ка, малая, как проще всего наполнить водой дырявый кувшин? Самый обычный дырявый кувшин?

– - Обычный кувшин? Сперва заткнуть и замазать дыру. Но наша дыра -- беззаконный колдун... Вообще-то... Если его убить, большинство заклятий быстро и без последствий рассеются. Лишь великие песни опасно прерывать на середине: сам понимаешь, старый, я не хочу обрушить свои первые Зачарованные Камни на дом у Синего фиорда. Кто бы там сейчас ни жил! Да и всё побережье тряхнёт...

– - Малая, что бы он ни пел, он не поёт постоянно. Нашёл же он время ловить тебя. Судя по отголоскам, которые я слышу, он бередит стихии, потом отдыхает, потом опять бередит. Через равные промежутки времени, будто раскачивает качели. Ты сбила его своею песнью, а дальше он опять держит ритм. Мне это очень не нравится! Для "проклятья пурги", "гласа моря", "ропота голкья" и всей подобной погани мудрому в круге достаточно спеть один раз. Так, как сейчас, накачивают силу слабые колдуны, но он-то -- мудрый в круге! Что он накачает, я даже предполагать боюсь. Как бы падение Лати Голкья не показалось рядом с его задумкой мелким сезонным извержением!

Вильяра чуть не переспросила: "Ты шутишь, старый?" Но не то настроение у обоих, чтобы шутить, тем более, такими вещами. Мудрая закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь услышать, поёт ли сейчас её враг? Да. И похоже, не где-нибудь, а у Синего фиорда. Враг -- там, Нимрин -- там (и пока жив!), возможно, где-то там и пропавший Нельмара.

– - Латира, слушай, если мы в самом деле пойдём убивать, лучше подстеречь его, как он меня: после очередной песни.

– - Согласен, малая. Но даже ты взяла с собой для подстраховки Нимрина. Вопрос, кто прикрывает беззаконного колдуна, и как именно... Погоди...

Старик замер, уставившись в одну точку, и пребывал так довольно долго. Вильяра прислушивалсь к голосам стихий и пыталась понять, что делает и что замыслил враг?

За время ученичества у Старшего Наритьяры она немного узнала Среднего. Он приходил в гости к их общему наставнику: побеседовать о делах в Совете, приятно провести время за пиршественным столом. Красавец и умница, яркий и жаркий, как летнее солнце, он так же свысока посматривал на юную ведьму, а охотников вокруг, казалось, вовсе не замечал. Вилья, кормившие мудрых в своих домах, были особенно не рады именно блистательному молодому колдуну, но на расспросы Вильяры, что с ним не так, молча отводили глаза: смущённо или испуганно.

С разрешения наставника, Средний однажды взял Вильяру в круг Зачарованных Камней, и ей там было хорошо -- впервые со дня посвящения. Мудрая изведала удовольствие и от любовной игры, и от стремительно наполняющей тело колдовской силы. Женщина была в восторге, а вот мужчина не сказал ей ни слова ласкового, а выйдя из круга, залепил оплеуху и обозвал блудливой девчонкой. Позже Вильяра подслушала, как Старший Наритьяра сурово выговаривает Среднему: "Безмозглый размазня! Если тебя распёрло покувыркаться со смазливой девкой, зачем было тащить её в круг? Знаешь ведь, Зачарованные Камни питают того, чья радость ярче, чей дар сильнее. Девка обставила тебя и так, и эдак, о мудрый из круга старейших, ключ для недоучки! Ты должен был не слюни распускать на её прелести, а унизить, напугать, обидеть её. Чтобы плакала, дрожала, сгорала от стыда и не смела тянуться к силе! А лучше, нагибай-ка ты в круге, кого обычно. Посвящённая -- слишком крупная дичь для тебя, с твоим убогим даром. Исчезни с глаз моих, неудачник!" От услышанного до Вильяры, наконец, дошло, что в кругу она нечаянно перетянула на себя большую часть потока силы, то есть сделала со Средним то, что наставник делал с ней, и что ей так отчаянно не нравилось. Робкие извинения колдуньи Наритьяра Средний отверг со злобой и старательно избегал её после...

Вильяра ощутила острый укол вины. Сама того не желая, она нанесла собрату по служению болезненную рану, которую наставник старательно растравил. А что, если Средний затеял беззаконие ради мести -- ей, Вильяре? Может, заполучив её шкуру, он угомонится и оставит в покое клан? Не слишком умная мысль: дело зашло безнадёжно далеко, одними лишь запретными песнями беззаконный колдун уже вычеркнул себя из кругов мудрых и из числа живых. Встав под удар, Вильяра ничего не исправит -- но может быть, приостановит? Даст время Совету собраться и...

"Наритьяра мудрый, скажи, зачем ты раскачиваешь Голкья?" -- посылая зов, Вильяра не брала пример с Младшего, не рисковала сорвать чужое заклятье. Судя по эху, Средний как раз закончил очередную песнь. "Наконец-то ты заметила, и тебе стало любопытно, несносная девчонка", -- миг, и он уже стоит перед ней посреди пещеры.

Он совершенно не изменился с их последней встречи, да и со дня своего посвящения: высокий и мощный, но так и не заматеревший до конца четырёхлетка, краса и гордость Наритья. Он сохранит этот прекрасный облик на десятки и даже сотни зим, мудрые стареют медленно. Он улыбается, и отсветы пламени из очага играют на крупных белоснежных клыках, на безупречно ровных резцах. Зрачки глубоко посаженных глаз вспыхивают льдистыми зарницами. Он видит, что Вильяра тянется к ножу на поясе, и, призывно распахнув объятия, запевает Зимнюю Песнь Умиротворения. Не подпеть ему, не замкнуть кольцо рук -- превыше сил. Колдунья мельком удивляется, почему они поют лишь вдвоём, а где же Латира?! А его в пещере нет, как никогда не бывало... Ах ты, старый прошмыга! Но песнь глушит недовольство, настраивает на благой лад.

– - Я пришёл говорить, а не драться с тобой, о мудрая Вильяра. Я объясню тебе, что происходит, и предложу выбор, -- речь колдуна звучит изысканно вежливо, церемонно, все "поганые девчонки" отброшены, будто детские шалости.

Колдунья прохладно улыбается в ответ:

– - Пришёл -- говори, о мудрый Наритьяра Средний.

– - Слыхала ли ты про "качели смерти", о Вильяра?

– - Что-о-о?

От умиротворённости в миг -- ни следа. Шерсть дыбом, рычание рвётся из горла, но охотница замерла, как перед стадом диких шерстолапов: шевельнёшься, издашь лишний звук -- затопчут.

– - Не беспокойся, о мудрая, я знаю, как раскачать "качели", и знаю, как их потом остановить. Я их обязательно остановлю, но после того, как все мудрые Голкья присягнут мне. Многих я уже привёл к присяге, теперь -- твоя очередь.

Ужас леденит кровь, лучше бы беззаконник явился сюда просто убивать.

– - Что будет, если я откажусь?

Он лучезарно улыбается:

– - Да ничего, я же сказал: я пришёл говорить, а не драться... Ну, то есть, вот прямо сейчас -- ничего. Однако если мудрые не присягнут мне достаточно быстро, я ведь могу и не совладать со стихиями. А если кто-нибудь попытается убить меня или как-то помешать мне...