Чтение онлайн

– - Мне говорили, Лемба принимает слуг так же, как принимал ты. Слушай, а зачем тогда было беззаконничать? Бить в спину хозяевам дома? Ну, перетерпели бы луну-другую, зима длинная...

Арайя выщерил свои три клыка, но оскал получился страдальческий, а не грозный.

– - Да затем, что всё равно все эти Вилья уже не хозяева своим домам и угодьям, а многие -- не жильцы! Мудрый так сказал! Ну и зачем гнуть спину перед каким-то Рыньи, когда решалось, кто возьмёт дом кузнеца: я, или Чунк, или Вильгрин опять поставит кого-то своего, из Наритья? Мы и заключили между собою договор. Если я займу дом, мне им владеть, а Чунку с братом -- трудиться старшими слугами в кузнице, они знают железо и сталь. Если же меня убьют, а другим повезёт больше... Ладно, чего уж теперь, оборачивать дни вспять не умеют даже мудрые, -- беззаконник закончил фразу тихо и смертельно устало.

Ромига поддакнул:

– - Правда, не умеют, но иногда так хочется! Помог бы я тебе в доме Лембы, может, не сидели бы мы сейчас оба в навозном колодце! Уж точно -- не бросила бы меня Вильяра в зубы твоему мудрому, которого нельзя называть по имени. Кстати, а почему? Он что, покойник?

Арайя вяло мотнул головой:

– - Нет, это мы с тобой покойники, Нимрин. В неведомом клане, в бездомном доме ошибок не прощают. А уж в доме у фиорда.., -- беззаконник почесал шов на брови, поморщился.

Ромига нашёл повод уточнить:

– - У Синего фиорда?

– - Да, говорят, Вилья, которые жили тут прежде и все передохли, называли эту нору -- дом углежогов у Синего фиорда.

Нав отметил, что история вымершего дома совсем не радует беззаконника, бередит боль его собственной потери. Кто бы мог подумать, что Арайя способен жалеть не только своих! Жалеет, и тут же сам на себя злится. Вообще никакой магии не нужно, чтобы его читать -- всё на лице и в языке тела.

– - Арайя, а от чего они передохли-то?

– - Вильгрин хвастал, будто бы от проклятия, которое его папаша наложил на его мамашу, когда она сбежала, а после вышла замуж за главу углежогов. Мудрый услыхал -- смеялся так, что стены тряслись. Потом вмазал Вильгрину по уху и велел не выдумывать ерунды. Сказал, что старый Поджа, конечно, одарён, но не настолько. А беглая знахарка сама уморила тут всех: нечаянно или по умыслу, кто её разберёт. Сама-то она выжила, хотя спятила и сгинула потом. И отродье её от углежога выжило. То самое, которое теперь -- Вильяра мудрая.

Вот Ромига и услышал историю Вильяриного семейства с другой стороны. Интересно, как среагирует мудрая, узнав про такую свою родню? Единоутробный братец -- беззаконник и живоед... Или Вильгрин добывает и готовит двуногих исключительно для анонима, а сам -- ни-ни?

– - Арайя, слушай, получается, Вильяра, как и ты, последняя из своего дома?

– - Дурак ты, Нимрин! Она -- мудрая. Поганая порода! Без них -- пропадёшь, а с ними -- тем более. Ты говорил, она кинула тебя нашему в зубы? Скажи-ка, а брала ли она тебя в круг Зачарованных Камней?

На последних словах беззаконника так перекорёжило ужасом и отвращением, что Ромига не усомнился: Арайю -- брали, и лучше не спрашивать, в каких именно позах, и какие следы, помимо синяков от побоев, прячет он под курткой. Аноним же ясно сказал: "В круге -- любая подстилка кажется мягкой!" Видать, немало разных успел перепробовать.

Опасения насчёт собственного будущего Ромига заглушил приятными воспоминаниями, протянул с мечтательной улыбкой:

– - Вильяра красивая, сладкая и горячая, с ней везде хорошо, а в круге -- особенно. Плохо без неё!

Совсем было потухшие глазки Арайи полыхнули вдруг лютой злобой, он мигом собрался и закрылся. Всё-таки нав недостаточно хорошо знал охотников вообще и этого конкретного: как ни старался держаться с собеседником "на одной волне", а допустил ошибку. Однако, это не повод для прекращения разговора! Даже если беззаконник снова пустит в ход кулаки, попутно может выболтать ещё много интересного.

– - А как думаешь, Арайя, сможет ли Вильяра заломать этого вашего безымянного? Вот выгонит она его из своих угодий, а то и убьёт. И где окажется тогда вся ваша беззаконная стая?

Арайя расправил плечи, глянул свысока, как на дурного.

– - Даже не надейся! Сеголетка не сдюжит против матёрого зверя, а уж против троих -- тем более. Я думаю, не увидишь ты её больше. Если только мудрый поймает её и захочет как-нибудь особенно проучить, с твоим участием. Он -- может! Живоеды из сказок того не делали, что он делает и чему учит, а иных -- заставляет.

Беззаконника передёрнуло, Ромигу -- тоже. Арайя, заметив это, зло ухмыльнулся, Ромига ответил таким же оскалом:

– - И что же он заставлял тебя делать, о глава вымершего дома каменных клинков?

– - Ничего!
– - выкрикнул Арайя, побагровев лицом, и спешно сменил тему.
– - Ты всё допытываешься, чужак, как его зовут. Наш мудрый -- он мудрый над всеми мудрыми, над всеми кланами. Назовёшь его Голкирой, не ошибёшься. Только он сам не велит, говорит, пока рано. Прежнего главу Совета никто не видел мёртвым, и сроки не вышли.

Нав фыркнул, не сдержав иронии:

– - А мне казалось, быть скромным и соблюдать закон -- это не про нашего мудрого. И какой же клан породил будущего великого Голкиру? Не твои ли горячо любимые Наритья? Небось, ради них он и старается, а прочие, вроде тебя, налипли им снегом на сапогах? Он -- Наритьяра, да? Скажи, Арайя, который из трёх? Младший? Средний?..

Беззаконник ощерился, схватил нава за шею, встряхнул:

– - Вот же ты болтливая, живучая чёрная зверина! Мало я тебе вломил? Ну, да, Сред...

Резкая судорога скрючила пальцы, сжатые на Ромигином горле, так что наву стало временно больше ни до чего. Гортань смята, ещё чуть-чуть, и захрустят позвонки. А беззаконник забился, дико выпучив глаза, пуская изо рта пену. Бросил Ромигу, вцепился обеими руками себе в голову, завертелся волчком и рухнул, содрогаясь в конвульсиях.

Когда Арайя, наконец, затих на сбитых шкурах, кто-то спешно закатил дверь, и сразу после этого магическая сеть отпустила нава, замкнув контур по границам комнаты. Ромига осел на пол: полуживой рядом с облёванным, обгадившимся трупом, и некоторое время собственное состояние заботило его гораздо сильнее зловонного соседства, а также всех чувств и мыслей по поводу разговора.

Но всё-таки, крепко же аноним -- если верить последним словам покойника, Наритьяра Средний -- заклинает своих на молчание! Неужели, он ещё надеется утаить в мешке шило таких размеров, как претензия на мировое господство? Хотя, когда Арайя в доме кузнеца скрывал имя мудрого, стоящего за беззаконниками, это имело смысл. Да и сейчас... Ромига призадумался о своих шансах остаться живым свидетелем. Нет, от побоев и последней хватки Арайи он скоро оклемается, но как бы это ни наименьшая его неприятность в доме у фиорда. Лёгкость, с которой колдун подчинил нава, до сих пор не укладывалась в голове, пугала и злила до острых ушей. А всё равно проблемы следует решать по очереди! Побыстрее привести себя в порядок, обыскать труп -- не найдётся ли чего полезного -- и терпеливо, вдумчиво ковырять сторожевое заклятье. Пока рядом нет живых, оно слабеет, не блокирует магию наглухо, а значит, у пленника есть надежда. Тот не нав, кто в заточении просто садится ждать подмоги. Вильяре с Латирой Ромига, конечно, пожелает удачи, но рассчитывать, что мудрые придут и спасут его, не будет. Вот сейчас он ещё немного отдышится, и...