Чтение онлайн

Тогда же, в Америке, она посетила приют, где жила ее мать, и узнала о ее смерти. О смерти матери, которая подвела ее, подвела себя, подвела собственного бога. Все казалось таким далеким. Пожар в общине и найденные обугленные трупы половины ее обитателей. Та женщина, Адра Норн, которая довела ее мать до безумия, прошла через огонь и утверждала, что долг матери Элис — очистить от греха заблудшие души. Тело ее так и не нашли.

«Вот что бывает, если верить тому, кто проходит через огонь и утверждает, что тебе в жизни дана великая цель», — подумала Элис с горечью.

В Париже их встретило пестрое бурое небо, похожее на старый синяк. Они вышли из здания железнодорожного вокзала — странная троица: Элис и Рибс впереди, вернувшиеся в город, который они покинули совсем недавно, и Чарли, высокий и мрачный, шагающий за ними. Их можно было бы принять за гувернантку с подопечной на прогулке и сопровождающего их слугу. Только Элис с ее покрытыми шрамами лицом и мужскими брюками нисколько не походила на гувернантку, а размахивающая руками Рибс с ее дерзкой ухмылкой и вовсе не напоминала ребенка. Что касается Чарли, то его осанка больше подходила бы господину, а не слуге.

«Нет, мы скорее выглядели как трое приехавших покорять крупный город преступников» — так думала Элис, встречая изумленные взгляды спешащих мимо солидных мужчин и дам.

По-французски Элис говорила с трудом. Отчасти поэтому она не любила Париж. Она уже бывала здесь несколько раз с Коултоном, но никак не могла привыкнуть к тупой сытости и высокомерным взглядам его обитателей. Бульвары до сих пор напоминали о тех днях. Она вспоминала, как ее друг с суровым лицом и всклокоченными бакенбардами пережевывал рыбу в ресторанчике с видом на Сену; как он настоял на посещении портного, который шил на заказ яркие жилеты; как манеры его становились здесь более утонченными, как будто он превращался в другого человека, более мягкого, более вежливого.

«Эх, Коултон, черт тебя подери», — подумала Элис, когда грудь ее пронзила старая боль.

По крайней мере, на этот раз она знала, куда им ехать. Миссис Фик написала письмо своей знакомой, проживавшей на грязных улицах Монмартра, которая могла помочь им найти Аббатису. И вот они пешком направились к узким крутым улочкам холма за Сеной, пересекая большие бульвары. Они шли мимо служанок с ленточками на шеях, мимо мясников в фартуках с кусками мяса на плечах и с кровью на руках, мимо художников в красных и желтых жилетах с перепачканными красками руками, несущих холсты по улицам. От булыжной мостовой, бледных зданий и многочисленных витрин пивных заведений и кондитерских исходил свет, от которого город казался ослепительным и загадочным, несмотря на грязь, облупившуюся краску и конские яблоки под ногами. Они миновали старинные ветряные мельницы. Улицы сузились, и они пробрались под вереницами сушившегося белья, прислушиваясь к реву и смеху толпы.

Для начала они нашли ночлег в доме на три семьи. Переговоры вела Рибс, болтающая на безупречном французском. И она продолжила болтать. И разговаривала все время, пока Элис с Чарли сидели за столом перед тарелками с тушеным мясом и пирогом, а семейство едва не каталось от смеха в ответ на шутки этой рыжей девчонки с зеленой лентой на шее, в огромной шляпе с цветами и в зелено-фиолетовом платье, которое ей одолжила одна из дочерей семейства. Сейчас Рибс выглядела очень хорошенькой и озорной и казалась старше своего возраста. Элис оставалось только переглядываться с Чарли поверх тарелок и встречать его недоуменные взгляды.

Ближе к ночи улицы ожили. Элис повела Рибс и Чарли в подвальную пивную у подножия холма в поисках знакомой миссис Фик. Но в первый вечер женщина не появилась, как не пришла и во второй. На третий вечер Элис увидела в толпе посетителей пожилую даму с распущенными седыми волосами и в шали, положившую ноги на соседний стул и взирающую на мутный бокал абсента. В длинном зеркале за ее спиной двигались размытые отражения пьяниц, похожие на призраков.

— Vous etes les amis de Madame Ficke [13] , — заговорила она глухим низким голосом, не успела троица подойти к ней.

Элис посмотрела на Рибс, и та пояснила:

— Говорит, что мы нашли кого нужно. Она вроде нас знает.

Взгляд старухи оценивающе метался между ними.

— Vous la trouverez au Couvent de la Delivrance. Dans Montparnasse. Votre travail est dangereux. C’est la morte qui t’amene ici [14] .

Элис ждала перевода. Рибс прижала руку к лицу, чтобы скрыть от старухи выражение своего лица, и преувеличенно закатила глаза.

— Похоже, что мы заняты опасным делом. И по-моему, она этого не одобряет. Ну, «опасно» — это, конечно, не про нас…

Старуха пожевала беззубым ртом и показала большим пальцем на Чарли.

— Ce garcon est malade. Quelle est ca corruption? [15]

— Что еще, Рибс? — взволнованно спросил Чарли. — Почему она так на меня смотрит?

— Говорит, от тебя чем-то воняет, — мило пожала плечами Рибс.

— Ничего не воняет, — принюхался Чарли.

— Да неужели, — усмехнулась Рибс, распахнув глаза.

На морщинистом лице старухи промелькнул ужас, и она что-то быстро сказала по-французски, не переставая смешивать абсент и вдыхать его аромат. Затем, сгорбившись, уставилась в бокал, словно пытаясь разгадать сокрытые в нем тайны. Элис даже не знала, что думать, — то ли эта женщина сумасшедшая, то ли награждена каким-то особым даром, о котором она еще не слышала. В пивной стоял гам, смеялись женщины, гулко переговаривались мужчины. В углу заунывно хрипел аккордеон. Элис почувствовала, что ее кто-то толкает, и сердито отпихнула незнакомца. Тот пошатнулся, попятился, потерял шляпу и с удивлением оглядел ее, но она уже отвернулась.

Низко наклонившееся над столом лицо старухи казалось зеленым. Веки, похожие на веки ящерицы, сомкнулись. Угрожающим басом она произнесла незнакомые Элис слова и тихо рыгнула.

— Похоже, ей нравится напиваться, — прошептала Рибс.

Элис нахмурилась:

— Так она знает, куда нам идти, или нет?

— В Куван-де-ла-Деливранс, монастырь Избавления, — ответила Рибс. — Да, все будет в порядке. Это в Монпарнасе, за Сеной. Правда, ни про какой орсин она не знает.

— Мы ее совета не спрашиваем, — скривилась Элис. — Нам просто нужно выяснить дорогу.

Рибс заглянула за плечо Элис.

— Ах, Чарли, да не будь ты таким мрачным. Нет ничего, что не могла бы исправить горячая ванна.

— Дело не во мне, — пробормотал он из полумрака.

В ту ночь, сидя в домике на вершине Монмартра, Элис слушала, как оживают парижские улицы. Им постелили в огороженной простыней половине комнаты, и было слышно, как по соседству во всю мощь храпят братья-каменщики. Рибс лежала под маленьким окошком, сквозь которое на лицо падал лунный свет. Элис не в первый раз задумалась, какой могла сложиться жизнь той, родись она в более благополучных условиях. Рибс обладала незаурядным умом и отличалась миловидностью, которую безуспешно пыталась скрыть. Лунный свет вырисовывал скулы и курносый нос, делая ее похожей на более взрослую женщину, которой она когда-то станет.

Как оказалось, лежавший в дальнем кресле Чарли тоже наблюдал за ней. Элис удивилась, заметив его открытые глаза на настороженном лице.

— Тебе нужно поспать, — сказала Элис. — Завтра отдыхать времени не будет.

— Да.

Но Элис понимала, что он не внемлет ее совету. Она и сама была такой же; всегда с трудом засыпала, даже когда только начинала работать детективом. Особенно перед ответственным заданием. Поднявшись с постели, она подошла к нему и присела рядом.

— Она выглядит такой спокойной, — сказал Чарли. — Интересно, что ей снится?