Из воспоминаний жандарма
Шрифт:
После обнаружения в г. Петербурге подкопа в 1881 году по Мало-Садовой улице в доме Менгдена, некоторые участники производимого подкопа в сырной лавке «Кобозева» бежали из С.-Петербурга, а именно Ланганс [29] , Морейнис [30] и другие, и они были распоряжением моим заарестованы в г. Киеве, все с подложными видами, и в числе их была задержана также и Кобозева, жившая в Киеве под подложным паспортом на имя Емельяновой, известная в преступном сообществе под именем Баски, а настоящая ее фамилия по установлении личности оказалась Анна Якимова [31] .
29
Ланганс Мартын Рудольфович (1853–1884). Был членом кружка Ф. Волховского. За распространение нелегальной литературы среди крестьян Екатеринославской и Херсонской губерний был арестован, после 3 1/2 лет заключения судился в 1877 г. по процессу 193-х, и был оправдан. В 1879 г. был снова арестован в Киеве и выслан в Пруссию. В середине 1880 г. нелегально возвращается в Пб. и примыкает к партии «Народная Воля». После 1 марта 1881 г. Л. уехал в Киев, где 21 апр. был арестован. В 1882 г. Л. был предан суду, по процессу 20-ти приговорен к бессрочной каторге и заключен в Алексеевский равелин, где и скончался от чахотки.
30
Морейнис (Муратова) Фанни Абрамовна. Род. в Николаеве в 1860 г. В янв. 1878 г. тайно от родных уехала в Одессу, где занялась сапожным мастерством. В 1879 г. поступила работницей на канатный завод, а затем помощницей фельдшерицы в еврейскую больницу. Перейдя на нелегальное положение, уехала вместе с Н. Н. Колоткевичем в Пб. и поселилась на конспиративной квартире вместе с Н. Кибальчичем и А. В. Якимовой. На этой квартире вырабатывался нитроглицерин и другие материалы, предназначенные для покушения на Александра II. В марте 1881 г. М. уехала, и была арестована в Киеве 21 апр. В апр. 1883 г. Одесским военно-окруж. судом была приговорена к 4 г. каторжных работ и отправлена на Кару. По отбытии срока наказания отправилась на поселение в Читу.
31
Якимова Анна Васильевна (по мужу Диковская). Род. 12 июня 1856 г. 12 мая 1875 г. была арестована за распространение среди крестьян запрещенных изданий. Около года пробыла в Вятской тюрьме, а затем была отправлена в Пб., где судилась по процессу 193-х, была оправдана и уехала в Вятскую губ. В апреле 1878 г. с целью пропаганды среди крестьян отправилась по Тверской, Ярославской, Костромской и Нижегородской губ. Устроилась чернорабочей на Сормовский завод. В 1879 г., прибыв в Пб. вошла в террористическую группу «Свобода или смерть». Принимала участие в организации покушения на жизнь Александра II под Александровском и Одессой. В декабре 1880 г. перешла с Богдановичем в помещение на М. Садовой, где они поселились под фамилией Кобозевых, ведя работу по устройству подкопа. 3 марта 1881 г. уехала из Петербурга и была арестована в Киеве. Судилась по процессу 20 народовольцев в 1882 г. и приговорена к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. В авг. 1883 г. отправлена в Сибирь. Каторгу отбывала в Карийской и Акатуевской тюрьмах. Окончила каторгу по манифесту 1899 г. и отправлена на поселение в Забайкальскую обл. В авг. 1905 г. была арестована в поезде жел. дор. на ст. Орехово-Зуево. В сентябре 1906 г. была приговорена за самовольную отлучку из Сибири к 8 мес. тюремного заключения. 7 июня 1907 г. вышла из Читинской тюрьмы.
С 1881 года и в последующие годы служба моя известна его высокопревосходительству г-ну министру внутренних дел, шефу жандармов В. К. фон-Плеве [32] , а потому я не даю себе права о ней сказать что-либо.
В приказе по корпусу 28 марта 1884 года за № 34 выражена мне командиром корпуса «особая благодарность за отличную распорядительность, настойчивость в служебных действиях и энергию», да за то, что «в течение марта месяца того года путем наблюдения и розысков, предпринятых чинами Киевского губернского жандармского управления, в г. Киеве было дознано существование преступного тайного сообщества, открытие которого повлекло к обнаружению массы вещественных доказательств преступной деятельности этого сообщества и к целому ряду арестов важных злоумышленников, из коих двое, при задержании их, оказали вооруженное сопротивление».
32
Плеве Вячеслав Константинович (1846–1904). Выдвинулся, участвуя в дознаниях по политическим делам в должности прокурора варшавской и петербургской судебных палат. В 1881 г. директор департамента полиции. В 1884 г. сенатор и тов. министра вн. дел. В 1894 г. госуд. секретарь и управляющий кодификационной частью при Гос. совете. В 1896 г. статс-секретарь. В 1899 г. министр и статс-секретарь вел. кн. Финляндии. В 1902–1904 гг. министр вн. дел. Убит 15 июля 1904 г. по постановлению боевой организации партии с.-р. Е. Сазоновым.
В 1883 году, по распоряжению моему, был задержан в г. Киеве разыскиваемый по С.-Петербургскому дознанию житель г. Вормса Александр Никвист [33] , проживавший в Киеве по подложному документу на имя Нейпах. Корреспонденция, адресованная на имя Нейпаха (Никвиста), была мною лично задержана на почте. В корреспонденции этой оказалось письмо крайне подозрительного содержания из Варшавы, в котором неизвестный автор просил адресовать письма в Варшаву на имя Леонии Каминской. В виду этого я телеграфировал начальнику Варшавского губернского управления наблюсти и задержать личность, которая будет получать письма на имя Леонии Каминской. Явившаяся за получением этой корреспонденции женщина была задержана, причем у нее при личном обыске найдена была в кармане важная переписка, касающаяся образовавшегося в Варшаве особого сообщества польской рабочей партии «Пролетариат». Задержанная личность долго своего звания и фамилии не открывала, но впоследствии была установлена и оказалась классной дамой Варшавского Александро-Мариинского института Ентыс [34] ; последовавший затем обыск помещения ее в Институте дал результаты, повлекшие открытие всего общества «Пролетариат» в Варшаве и известных, впоследствии казненных в г. Варшаве, Бардовского [35] , Осовского [36] и Петрусинского [37] . Бывший начальник Варшавского жандармского округа, ныне Иркутский генерал-губернатор, сенатор генерал-лейтенант граф Кутайсов неоднократно докладывал высшему моему начальнику, что все дело обнаружения в г. Варшаве рабочей партии и сообщества «Пролетариат» обязано всецело телеграмме моей о задержании Леонии Каминской (Ентыс), ибо в Варшаве никаких сведений до задержания Ентыс о важных членах сообщества «Пролетариат» не было.
33
Никвист Александр, наборщик типографии Шеперсона в Пб. на Васильевском острове. По поручению партии «Народной Воли», вместе с С. А. Андржейковичем принимал участие в устройстве тайной типографии в доме № 30 по Ковенскому переулку и печатании революционных изданий. Арестованный 31 авг. 1883 г., выслан под надзор полиции в Зап. Сибирь на 5 лет.
34
Ентыс Александра (по мужу Булгакова), одна из виднейших членов партии «Пролетариат». Арестована в Варшаве на почте 17 сент. 1883 г. Административно выслана в Зап. Сибирь на 5 лет.
35
Бардовский Петр Васильевич (1847–1886). В 1880–1884 г. мировой судья I участка г. Варшавы. Принимал участие в работе партии «Пролетариат», хотя членом ее не был. Квартира Бардовского служила местом собраний Центрального комитета «Пролетариата». Бардовский организовал склад изданий партии, хранил у себя кассу последней и стремился к организации революционной пропаганды в армии. Арестован в 1884 г. Варшавским военно-окруж. судом 23 ноября. 20 дек. 1885 г. приговорен к смертной казни, приведенной в исполнение 16 янв. 1886 г.
36
Оссовский Михаил, сапожник. Член партии «Пролетариат». По поручению Центрального комитета «Пролетариата» убил предателя Скжипчинского. Варшавским военно-окруж. судом 20 декабря 1885 г. приговорен к смертной казни, последовавшей 16 января 1886 г.
37
Петрусинский Ян, ткач, член партии «Пролетариат». Обвинялся вместе с Блиох в убийстве предателя Гельшера в Згерже. Обвинение было построено на ложном показании Пацановского, оговорившего многих из своих товарищей. Несмотря на заявление другого обвиняемого, Поплавского, что убийство совершено им, Варшавский военно-окруж. суд 20 дек. 1885 г. приговорил Петрусинского к смертной казни.
3 января 1887 года г. директор департамента полиции, ныне товарищ министра внутренних дел, сенатор тайный советник Дурново [38] , в письме за № 15, по делу обнаружения мною тайных преступных кружков террористического направления в некоторых полках гвардии и армии, а также в военно-учебных заведениях г. С.-Петербурга, изволили выразить, что он «поставляет себе приятным долгом выразить мне, что обнаружение преступной деятельности офицерских чинов и успешный ход произведенного о них расследования он относит всецело к моим целесообразным, вполне правильным и умелым действиям».
38
О Дурново П. Н. см. примеч. 69.
7 апреля 1887 года я получил от бывшего командира корпуса, генерал-лейтенанта Оржевского [39] телеграмму такого содержания: «Сердечно поздравляю ваше превосходительство и очень рад, что на мою долю выпала честь свидетельствовать о ваших чрезвычайных и продолжительных, из ряда вон выходящих заслугах».
В приказе по корпусу 11-го февраля 1893 года за № 10 выражена мне «особая благодарность за отличную распорядительность и энергию» и за труды, которыми достигнуты были успешные результаты по делу об организованном австрийским правительством по всей западной полосе и югу России военном шпионстве из лиц преимущественно польского происхождения, целой сети военных разведчиков, раскинутой на случай объявления войны России Австрией и Германиею, с учреждением в городах Варшаве, Брест-Литовске, Радоме, Одессе и Киеве разведческих групп, каковые разведчики, принимая особую присягу на верность службе «австрийскому императору — королю всех славян», с целованием креста и Евангелия, в то же время получали каждый военно-разведческий номер. Подобных разведчиков в Привислянском крае и на юге России было обнаружено поименно пять тысяч человек, из которых 39 были преданы военному суду в г. Киеве, а против остальных были приняты административные взыскания и меры. Начальники военно-разведческих групп в Варшаве, Брест-Литовске, Одессе и Киеве были заарестованы по моим распоряжениям и сознались в своих преступлениях при производстве обширного дознания при Киевском жандармском управлении, коим фактически было установлено, что сведения по секретным мобилизациям артиллерии Одесского военного округа и в городе Брест-Литовске были выданы военными писарями этих управлений австрийскому правительству, которое заплатило большие деньги офицеру Квятковскому [40] , получившему из штабов от военных писарей все секретные распоряжения по мобилизации наших войск, в чем он, Квятковский, и сознался. Обнаруженный дознанием начальник Варшавской группы разведчиков, присяжный поверенный Доморацкий [41] , получил, как это установлено было фактически дознанием и сознанием обвиняемого, от австрийского правительства девятнадцать тысяч рублей, из каковых денег уплачивал жалование разведчикам, раскинутым в западных губерниях и на юге России, снятым последовательными моими арестами со своих пунктов Юго-Западной железной дороги, где они проживали и были предназначены для порчи мостов, дороги, поджогов продовольственных запасов и фуража и опрокидывания воинских поездов, причем некоторые из разведчиков получали жалованье от австрийского правительства уже в продолжение двух лет. По тому же дознанию был обнаружен и заарестован в г. Киеве мещанин Бык [42] , который принял на себя взрыв Киевского железнодорожного моста на р. Днепре, за что ему, Быку, было обещано австрийским правительством 25 тысяч рублей единовременно, что фактически и показаниями было установлено.
39
Оржевский Петр Васильевич, сенатор, ген.-лейтенант, в 1882–1887 гг. тов. министра вн. дел и командир корпуса жандармов. До назначения на эту должность Оржевский был начальником Варшавского жандармского управления.
40
Квятковский Сигизмунд Иосифович, поручик 47 пехотного Украинского полка. Окончил в 1886 г. Киевское пехотное училище.
41
Доморацкий Степан Иванович.
42
Бык Павел Семенович, столяр. С 1891 г. был разведчиком киевской группы.
Раскрытие и обнаружение этого военно-разведческого дела признавалось настолько важным в государственном значении, что бывший военный министр, генерал-адъютант Ванновский [43] во время ведения производства дознания входил со мною в сношение телеграммами и через главный штаб, испрашивая по некоторым предметам личного моего заключения.
В 1898 году г. директор департамента полиции, письмом 18-го марта за № 2526, сообщил мне, что г. министр внутренних дел по докладу ему об усиленной деятельности и особых трудах при осуществлении наблюдения по делу о тайных рабочих организациях на юге России, увенчавшегося выдающимися результатами, изволил поручить ему выразить его высокопревосходительства благодарность мне и другим офицерам управления.
43
Ванновский Петр Семенович (1822–1904), ген.-адъютант, ген. от инфантерии. В 1881–1898 гг. — военный министр, с 1883 г. член Гос. совета. В 1889 г. В. было поручено расследование причин студенческих беспорядков, происходивших в том же году. До апреля 1902 г. — министр народного просвещения.
В 1899 году г. Киевский губернатор в письме на мое имя за № 3992 сообщил мне, что г. директор департамента полиции, письмом 13 мая за № 4690, уведомил его, что по докладе г. министра внутренних дел о «трудах, понесенных мною по предупреждению возникновения беспорядков в Киеве, в особенности среди рабочих, его высокопревосходительство, ценя высокую деятельность мою, но не имея возможности в данное время испросить для меня почетную награду, выразил, что будет иметь в виду этот вопрос в ближайшем будущем».
В 1894 году, в виду сложных предприятий террористического характера, задуманных заграничными революционерами, постановившими проникнуть в Россию через западную границу с целью цареубийства, убийства некоторых из членов императорской фамилии и некоторых высших должностных лиц, как выражено было в сообщенных сведениях, департаментом полиции на меня был возложен розыск эмигрантов и их пособников, предупреждение возможности проникновения в Россию через западную границу с севера до г. Измаила на юге, обнаружение тайных пунктов перехода на западной границе, а также образование пограничных пунктов. Таким образом, на меня лег тяжелый, ответственный розыск по всей западной границе и всех пограничных пунктах на западной полосе России. Один обширный, вверенный мне этот район розыска свидетельствует, насколько была тяжка работа моя. Г. директор департамента полиции, возлагая на меня это поручение, в письме 5 мая 1894 года за № 2926, выразил, что «не признавая по сложным обстоятельствам удобным отвлекать внимание и силы петербургского жандармского управления и доверяя вполне испытанной служебной моей опытности и энергии, решился сосредоточить как розыск эмигрантов и их пособников, так и имеющие возникнуть по сему поводу дознания при киевском жандармском управлении, под непосредственным моим руководством».
В 1901 году г. министром-шефом был возложен на меня розыск в десяти южных губерниях, и в данном мне по этому предмету ордере, за № 4328, в конце было выражено, что «во всем остальном он полагается на мою многолетнюю опытность».
Сверх того, в разное время на меня возлагались производства, выходившие из ряда обыкновенных по своему содержанию, из других жандармских управлений, где они возникли.
Во время пребывания в 1885 и 1896 годах их императорских величеств в г. Киеве, руководительства в области внутреннего наблюдения и розыска, входивших в необходимость для обеспечения надлежащего надзора и порядка в дни пребывания высочайших особ в г. Киеве, всецело возлагались непосредственно на меня, как то и было выражено в распоряжениях министра-шефа, переданных мне в письмах г. директора департамента полиции.
Не позволяю себе более утруждать внимание вашего превосходительства изложением всех понесенных мною трудов и занятий по должности начальника управления за 30-тилетний период времени, но считаю долгом доложить, что отчасти масса упавшей на меня работы может быть определена и громадным количеством хранящихся в архиве управления собственноручно написанных мною бумаг.
В общем, служба моя по корпусу жандармов отмечена в особых на мое имя предписаниях, письмах, телеграммах и приказах по корпусу, каковые я имел честь представить вашему превосходительству для прочтения.
Не считая себя в праве лично судить о моей деятельности и результатах таковой, могу одно, со спокойной совестью за правоту и точность своих слов, доложить, что все обязанности, лежавшие на мне, я, по глубокому убеждению моему, всегда нес с беззаветною преданностью государю императору и отечеству, не щадя своей жизни и здоровья. Высокое же внимание высшего моего начальства в лице министров-шефов, и, благодаря тому, благоволения и награды, коими я всемилостивейше был удостоен, были для меня великим стимулом при тяжких трудах и опасностях, среди которых шла служба моя, а особенно в г. Киеве, к несчастью, издавна сделавшемся центром всяческих революционных кружков и преступных сообществ и замыслов. С таким стимулом, конечно, я почел бы себя в высшей мере счастливым не только по-прежнему трудиться, но и погибнуть на своем скромном посту. Но к глубокому прискорбью моему, под бременем постоянных буквально непрерывных и днем и ночью трудов, мое здоровье, а особенно нервная система, пошатнулись и пришли в расстройство, в такое состояние, при котором я уже не чувствую для себя возможным исполнять лежащие на мне обязанности с теми энергией, настойчивостью и упорством, кои безусловно необходимы в нашей исключительной службе, которой я отдал лучшие годы моей жизни, сослужив службу беззаветно-преданно.