Чтение онлайн

Ни наследственного, ни благоприобретенного недвижимого или движимого состояния ни я ни жена моя не имеем вовсе, так что получаемое содержание за службу составляет единственный источник средств нашего существования от 20-го до 20-го числа каждого месяца — получения жалованья. Рассчитывать, при выходе в отставку, на приискание материальных средств трудами частной службы я не могу уже как по годам, так еще более потому, что, находясь на должности преследования лиц за государственные преступления и известного неблагожелательного направления, которых прошло через мои руки, полагаю, несколько тысяч человек, из коих восемь понесли наказание через смертную казнь в г. Киеве, — я не в состоянии надеяться на то, чтобы мне где-либо предоставили частную службу и занятия и, наконец, по состоянию здоровья жены, впавшей под влиянием впечатлений окружавшей меня служебной обстановки в столь физически-нервное состояние, что она лишена даже возможности свободного перемещения, в особенности после прискорбного случая со мною, бывшего 27 числа мая месяца текущего года, выразившегося в покушении на мою жизнь [44] , после чего жена моя, впав в нервный припадок на пять дней после происшествия, не владела в течение двух суток языком.

25-летняя служба в Киеве, день в день, вся была в нервах и безусловно подорвала всю нервную систему.

По всем таким обстоятельствам, приняв решение об увольнении от службы, я беру на себя смелость обратиться к вашему превосходительству, как к моему непосредственному начальнику, с настоящею докладною запискою и покорнейшею просьбою — испросить ходатайство его высокопревосходительства господина министра-шефа о всемилостивейшем даровании мне — буде его высокопревосходительство изволит признать продолжительность моей службы заслуживающей внимания, а самую службу полезной, — соответственного денежного пособия единовременно и пенсии в усиленном размере, во внимание к обстоятельству, что я в последнем чине генерал-майора состою уже более шестнадцати лет.

Дарование и размер единовременного денежного мне пособия в безусловной зависимости от усмотрения его высокопревосходительства г-на министра-шефа. О назначении пенсии же в усиленном размере, состоящей также в зависимости и усмотрении его высокопревосходительства и ходатайства вашего, я принимаю на себя смелость доложить вашему превосходительству следующее: не изволите ли признать справедливым ходатайствовать о назначении мне пенсии в том размере, который получает ныне начальник С.-Петербургского губернского жандармского управления генерал Оноприенко [45] , на том основании и в том внимании, что я всегда стоял по спискам корпуса жандармов по старшинству службы и в чине несравненно выше генерала Оноприенко; когда генерал Оноприенко, быв еще в штаб-офицерском чине, находился еще в распоряжении начальника С.-Петербургского губернского жандармского управления для производства дознаний, я уже состоял в должности начальника управления 5–6 лет и переслужил генерала Оноприенко многим числом лет в корпусе, после выхода его в отставку. Этим я отнюдь не имею малейшего поползновения умалить службу генерала Оноприенко, но, состоя в должности начальника управления 30 лет сряду, из коих 25 лет выпадает на город Киев, я нес особо ответственные и самостоятельные обязанности, так как при отдаленности высших властей не представлялось никакой возможности получать непосредственные указания и советы, и приходилось в виду экстренности дел безусловно брать все на свою личную служебную ответственность и действовать на свой риск и страх; эти обстоятельства вызывали большие нервные потрясения, отразившиеся безусловно на общем состоянии здоровья, и теперь мне необходимо лечение, соединенное с неизбежными большими расходами. Без здоровья деваться мне с женой некуда, искать же частной службы после такой продолжительной исключительной службы моей в корпусе жандармов — не легко.

Генералы войск за продолжительную полезную службу, не только бывшие в военных действиях и сражениях с внешним врагом и неприятелем, но и не бывшие в последних, пользуются милостью оставления им по выходе в отставку всего получаемого по службе содержания, в виде пенсии. Чины корпуса жандармов борются с более опасным и тяжелым внутренним врагом, невидимым для глаза, как внешний враг и неприятель видимы, и могут только тогда действовать оружием и отражением, когда производятся на них нападения и покушения, каковые во всех случаях следуют неожиданно или из-за угла, или с употреблением таких мер и приемов, которые сопровождаются особыми махинациями и злодейскими действиями, заранее обдуманными. За военными чинами войск стоит в защиту могучая физическая сила, за чинами же корпуса жандармов в защиту идет один немой закон.

Чины корпуса жандармов, находясь таким образом не месяцы и годы, а всю жизнь, так сказать, на военном положении, на поле битвы тратя все свои силы, здоровье и способность на службу царю и отечеству и перенося с семействами постоянное нравственное беспокойство, а нередко непредвиденные, незаслуженные и притом безнаказанные оскорбления, казалось бы, могут быть в отношении вознаграждения за прежнюю службу по выходе в отставку приравнены к боевым офицерам и генералам.

Прося позволения говорить с вашим превосходительством искренно и с откровенностью о том положении, в котором я нахожусь в настоящее время, я долгом считаю сказать, что [мое] поведение на должности и в жизни всегда было достойно честного человека и офицера и с этой же честью мне желательно и оставить службу; но неимение мною никаких сбережений при оставлении мною службы ставит меня в невыразимо тяжелое и безвыходное положенье с семьею; я имею долги, но не частным лицам, а родным в банке по учтенным мною векселям с женою, — эти долги мне необходимо погасить для дальнейшего сравнительно спокойного существования в отставке. Долги временем образовались от чрезмерно дорогой жизни в городе Киеве и недостатке получаемого мною содержания на службе, представительность которой мне приходилось поддерживать в таком бойком административном пункте, каковым представляется Киев.

Аренда за мою службу была мне обещана несколько раз несколько лет тому назад, но таковую я не получал.

Не сохранив себе положительно никаких сбережений от службы, я в то же время сделал немалые сбережения казне, а именно: когда с 1884 г. дела во вверенном мне управлении производством настолько усилились, что не было никакой физической возможности управлению помещаться в ограниченном помещении, занимаемом в частном доме канцеляриею, на наем какового денежный отпуск от казны столь ограниченный по городу Киеву, включенному во 2-й разряд по квартирному довольствию, — то я прибег к содействию городского управления, а не казны, и благодаря сложившимся добрым личным отношениям к бывшим городским головам г. Киева, получил для помещения жандармского управления в городском доме бесплатно помещение, с арестантскими камерами и с отоплением от города в 1884 году, и в продолжение 18 1/2 лет сряду пользовался этим помещением бесплатно, и только с 1-го июня 1902 года городское управление потребовало плату 1200 рублей в год, и только благодаря тому, что состав Киевской городской полиции был усилен. Таким образом, в казне за 18 1/2 лет сохранилось сбережения 22 200 рублей. Наконец, и по политическим делам, возникавшим в г. Киеве, немало поступало денег в казну; отлично помню, что обыском в г. Киеве, по моему распоряжению произведенным у чиновника Киевской контрольной палаты Веледницкого [46] , отобрано было 4 тысячи рублей денег, принадлежащих социально-революционному сообществу (по делу Лизогуба) [47] , которые целиком поступили в доход казны.

Прослужа и проживая в городе Киеве 25 лет, я в Юго-Западном крае никогда не приобретал и не приобрел никаких земельных собственностей, считая неудобным по должности, мною занимаемой, входить в какие-нибудь денежные сделки и купли, каковые безусловно все обставляются участием евреев.

Настоящие мои записки, на 65-м году моей жизни написанные, а также и приложение к ним, могут составить, быть может, некоторый материал для будущей истории России и освещения деятельности введенных в записку лиц, занимавших в России высшие министерские и административные должности, с которыми мне неоднократно приходилось по службе иметь деловые политического характера сношения и личные объяснения.

В эти записки я вношу возможно последовательный ход социально-революционного движения в России и выдававшиеся факты и события, известные мне с полной достоверностью. Полного, всестороннего обзора революционного движения я вносить в эту записку не предполагаю, так как отдельные вышедшие из-под пера многих авторов обзоры этого движения известны; они напечатаны в особых изданиях и составляют материал полный, находящийся в архивах бывшего III отделения собственной е. и. в. канцелярии и департамента полиции. А материал настоящих записок взят мною из архива моей памяти, составляющей дорогой дар природы, одарившей меня широкою воспоминательностью всех протекших событий тяжелого и смутного времени на Руси, и в особенности событий, соприкасающихся с моею службою в корпусе жандармов.

Быв убежденным монархистом, воспитанным в духе полнейшего единодержавия, я представляю из себя человека, всецело преданного русской национальной идее, с которой шло мое служение родине и жизнь: и эта жизнь и служение сливались в одно громадное целое, беззаветно преданное монархам и отечеству.

Такие незыблемые начала, вошедшие в мою кровь и плоть, дают мне право рассчитывать на то, что читатель сих записок отнесется с полным доверием ко всему в сих записках изложенному. Насколько дорога мне Россия, настолько дороги мне и правда и истина, с каковыми я и приступаю к изложению и неотступно буду держаться их.

Последовательным изложением хода событий и фактов, я, быть может, буду грешить, и изложение будет прерываться иногда за пропуском, сделанным невольно, на чем я и останавливаю внимание читателя.

Как ни велика у меня память, но прошлое тяжелое, сопровождающее мою жизнь и службу, которой я посвятил лучшие годы моей жизни, и освещающее события, — невольно от массы воспоминаний может быть упущено, но не из нежелания скрыть и не поделиться с читателем.

Коснусь вкратце исторического образования того учреждения, в коем я служил почти тридцать лет сряду, а именно корпуса жандармов.

Впервые в русской истории и в полном собрании законов встречаемся мы с учреждением жандармов, и в русский язык вводится новое, совершенно неизвестное до того, слово «жандарм» в 1815 году, когда именным высочайшим указом императора Александра I, от 27 августа того же года, данным генерал-фельдмаршалу графу Барклаю-де-Толли [48] , повелено было Борисоглебскому драгунскому полку именоваться жандармским полком и нести военно-полицейские обязанности. Жандармы, подобно нынешним полевым жандармам, были распределены по полкам армии и поставлены были в непосредственное подчинение генерал-гевальдигеру, как военному полицмейстеру, в лагере армии, в главной квартире и в Валенбурге. 27-го декабря того же 1815 года был сформирован, на тех же основаниях, жандармский гвардейский полуэскадрон.