Чтение онлайн

Затем, высочайшим указом 1-го февраля 1817 года учреждены были конные «жандармы внутренней стражи» ввиду необходимости и пользы конных отрядов в составе внутренней стражи. Эти команды жандармов находились в столицах, губернских городах, а также в портовых городах, — Одессе, Таганроге и Феодосии, — в непосредственном подчинении и ведении губернских начальников отдельного корпуса внутренней стражи, причем во главе команд в губернских и портовых городах стояли начальники жандармов на правах ротных командиров, в столицах — дивизионные командиры, начальствующие над двумя эскадронами и подчиненные обер-полицмейстеру. Обязанности конных жандармов внутренней стражи были почти те же, что и современных жандармских дивизионов и городской жандармской команды.

С образованием по высочайшему повелению 3 июля 1826 года III отделения собственной е. и. в. канцелярии, в ведение которого перешли из упраздненной особой канцелярии министерства внутренних дел все распоряжения по делам высшей государственной полиции, как то: высылка и размещение людей подозрительных и вредных, заведование поднадзорными и местами заключения государственных преступников, дела о раскольниках, иностранцах, подделке документов и фальшивых денег и т. п., — явилась необходимость в создании особого органа для непосредственного собрания сведений и выполнения на месте распоряжений этого учреждения, и для означенных целей, по высочайшему повелению 28 апреля 1827 года, учрежден был корпус жандармов, шефом которого был назначен командующий императорскою главною квартирой и главный начальник III отделения генерал-адъютант Бенкендорф [49] , впоследствии граф.

По высочайшему повелению 1 июля 1836 г., жандармские конные команды были выделены из состава отдельного корпуса внутренней стражи и переданы в ведомство корпуса жандармов.

Положение 1836 г., почти без всяких изменений, вошло в свод военных постановлений 1859 г., причем за это время состав корпуса жандармов увеличился учреждением 8-го сибирского округа, включением в состав корпуса жандармских дивизионов, подчинением шефу жандармов состоящих при войсках жандармских частей, а затем учреждением полицейских управлений железных дорог и образованием уездных жандармских управлений шести губерний северозападного края. Таким образом, все без исключения жандармские части к 1867 году были объединены в лице шефа жандармов. В 1867 г. высочайше было утверждено положение о корпусе жандармов и главное управление корпусом сосредоточено в лице шефа жандармов, которому все управления и части корпуса, его составляющие, непосредственно подчинены и находятся в исключительном его ведении, по строевой части — чрез штаб корпуса жандармов, а по наблюдательной — через III отд. собственной е. и. в. канцелярии, а впоследствии, по упразднении сего отделения, — чрез департамент полиции. Этим положением все части корпуса, как то: губернские жандармские управления, наблюдательный состав корпуса, а равно уездные жандармские управления, несут обязанности только наблюдательные, содействуя, впрочем, к восстановлению нарушенного порядка только в том случае, когда будут приглашены к тому местными властями; по собственному же побуждению они принимают непосредственное участие в охранении общественного спокойствия только при неопытности на месте чинов исполнительной полиции; в наблюдательном же отношении, составляющем служебное назначение жандармов, обязанности их определяются особыми инструкциями.

Вышедший закон 19 мая 1871 года, по инициативе шефа жандармов генерал-адъютанта графа Петра Андреевича Шувалова, установив, с одной стороны, правила о порядке действий чинов корпуса жандармов по исследованию общих преступлений, установил, с другой — порядок действий сих чинов по производству дознаний о преступлениях государственных, на основании точных, согласованных с судебными уставами 20 ноября 1864 г. узаконений, и связав с 1871 года действия чинов корпуса жандармов с деятельностью органов обвинительной и судебной власти, вместе с тем ясно определил как порядок действий их чинов, так и степень их ответственности.

Так что действия и производства чинов корпуса жандармов по исследованию преступлений, как уголовных, так и государственных, главным образом, вошли в область открытую из замкнутой, так как все действия обставлялись не секретными инструкциями производившим их, а присутствием, при каждом из действий, лиц прокурорского надзора, наблюдавших за производствами дел о государственных преступлениях; причем по этому закону чины жандармского корпуса, при производствах, пользовались правами действия на основании устава уголовного судопроизводства, предоставленными судебным следователям по уголовным делам.

Первоначально закон 1871 г. на практике шел туго, причиною чему было непонимание его, с практической стороны, как жандармскими чинами, так и прокурорским надзором и судебными вообще властями, но затем время изгладило все шероховатости, и выработались приемы, усвоившие, без всяких пререканий, их применение на практике.

Коснусь вкратце моего происхождения, получения образования и прохождения службы.

Я происхожу из потомственных дворян псковской губернии, в которой жили мои родители и где отец занимался хозяйством, был помещиком; мать моя — рожденная Бухвостова; по матери мы представляем потомков «первого русского солдата Бухвостова». В Императорское общество любителей древней письменности [50] поступил портрет первого русского солдата Бухвостова, оригинал коего находится в екатерингофском дворце; внизу этого портрета помещена следующая интересная надпись: «первый русский солдат Сергей Леонтьевич сын Бухвостов из придворных служителей при начале военной потешной службы первейшим в оную самоохотно предстал, потому государь Петр Великий тогда же сим первенством почтить его соизволил, служа потом в л. — гв. Преображенском полку бомбандиром до обер-офицера; был в разных баталиях и многократно ранен. Покойный служил артиллерии майором. Хотя его величество во многих случаях изволил оказывать и дальнему его повышению свое монаршее благоволение, но он по своей набожности и кротости всячески избегал излишнего словолюбия; род. 1642, ум. 1728». В императорской С.-Петербургской публичной библиотеке находится бюст Бухвостова.

Образование я получил в Новгородском графа Аракчеева кадетском корпусе, а окончил образование в Константиновском кадетском корпусе, из которого произведен в офицеры в 1859 году, со старшинством 1858 г., в Астраханский драгунский полк, от коего был командирован в Елисаветградское кавалерийское училище, где также кончил курс по кавалерийской собственно-специальной службе; год я находился и в Образцовом кавалерийском полку, где было положено первоначальное обучение кавалерийской езде и службе.

С 1867 г. по 1871 год я находился на службе в должностях старшего адъютанта штабов местных войск харьковского военного округа. Эта служба научила меня многому и приурочила к письменной части самого разнообразного свойства и характера, и вместе с тем она внесла в мои познания ознакомление со следственною частью и производствами, чему я, главным образом, был всецело обязан опытнейшему в делах, с громадными познаниями, начальнику местных войск харьковского военного округа генерал-лейтенанту Павлу Евгеньевичу Неелову, честнейшему во всех отношениях человеку, службисту и дисциплинару, который имел ко мне громадное личное доверие по службе.

В штабе местных войск находилась масса следственных дел, включавших в себе громадные производства отдаленных, старых времен, за десятки лет назад; дела эти не двигались вперед, покоились непробудным сном и выжидали своей очереди поступить на рассмотрение бывших аудиторов, кои составляли по ним заключения и представляли на резолюции начальника местных войск, штаб которого получил эти дела незаконченными от управлений упраздненного корпуса внутренней стражи после войны 1853–1856 годов. Какая масса лиц по этим делам находились под следствием на половинном содержании и выжидали десятки лет окончания и разрешения сих дел, имевших десятки томов на каждое дело! Генерал Неелов заметил, что главный аудитор штаба Червинский стал увешиваться дорогими брелоками на часовых цепочках и не менее дорогими кольцами и перстнями с бриллиантами на почти всех пальцах своих рук, и поручил мне, как старшему адъютанту, взять от г-на Червинского к рассмотрению и заключению следственные дела, особо залежавшиеся без движения.

Из этих дел назову три, дабы охарактеризовать бывшую в то время аудиторскую деятельность.

Дело начальника кременчугской местной команды майора Забелло, в бесчисленных томах, по злоупотреблениям по службе; вся вина Забелло установилась в том, что Забелло не выполнил закона о закрытии на замок дверей, ведущих на чердак казармы, через что нижние чины команды краденые казенные вещи и имущество носили на чердак, где образовался склад краденых вещей казенных и частных, и, сверх того, те же нижние чины выпилили брусья из балок и, отвинтив металлические гайки, скреплявшие потолочные брусья и стропила, пораспродавали их. Между тем, за это дело майор Забелло находится под следствием несколько лет, и дело, при моем рассмотрении, закончилось наложением на него дисциплинарного взыскания, без всякого ограничения по службе; большая же часть нижних чинов, привлеченных обвиняемыми, оказались умершими и в безвестной отлучке.