Чтение онлайн

— Надеюсь, ты принес извинения за свой недавний тон? — произнесла она, поднимая на него надменный взгляд. — Или это уже вошло в моду врываться в дамские покои без стука? Я, конечно, не образец подражания, но даже мне известны базовые приличия.

Кайн не ответил. Он вошел в комнату, захлопнув дверь с такой силой, что по стенам пробежала дрожь. Его ярость была иной, не такой, как в зале. Та была холодной и официальной. Эта... эта была горячей, почти игривой. В его глазах плясали чертики.

— Книга, Изабель, — выдохнул он, подходя так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. — Небольшая, в кожаном переплете. Старая. Пропала с моего стола после нашей... оживленной беседы. Удивительное совпадение, не правда ли?

— О, боги! — Алиса притворно ахнула, широко раскрыв глаза. — В поместье завелся книжный вор! Это ужасно! Может, это Аргил? Он выглядит как тот, кто тайком читает чужие дневники за чашкой чая.

— Не Аргил, — Кайн наклонился к ней, упершись руками в подлокотники кресла, замыкая её в ловушку из своего тела и своего взгляда. — Я почти уверен, что это маленькая, рыжая, невероятно наглая мышка, которая решила, что может безнаказанно воровать мои вещи.

— Какие дикие обвинения! — фыркнула Алиса, чувствуя, как жар от его тела смешивается с жаром её собственного возмущения. Она сидела неподвижно, как скала, понимая, что любое шевеление может выдать её. — У меня есть чем заняться, помимо твоего скучного чтива, Кайн.

Она видела, как дрогнул уголок его губ. Её строптивость, её быстрый, как кинжал, язык не злили его, а... забавляли. Это сбивало её с толку сильнее любой магии.

— Ты – сущее наказание, — прошептал он, и его голос приобрел низкие, бархатные нотки. — И я начинаю подозревать, что ты врешь мне прямо сейчас, сидя на моей пропавшей книге.

Сердце Алисы ушло в пятки, но лицо она сохранила каменным.

— Проверишь? — бросила она вызов, дерзко подняв подбородок. — Будет скандал. И я обещаю, крики о том, что лорд Кайн обыскивает свою жену, разнесутся по всему поместью.

Они замерли в немой дуэли взглядов. Глаза Кайна, казалось, сканировали каждую клеточку ее лица. Алиса дышала ровно и спокойно, как учили все великие мошенники.

Наконец, Кайн выпрямился. Ярость, даже игривая, ушла из его позы, сменившись странной, задумчивой усталостью.

— Как знаешь, — сказал он, поворачиваясь к выходу. Но на пороге он остановился и обернулся. Его взгляд снова стал пронзительным. — И, Изабель... Ту ночь. Я – помню.

Он вышел, снова оставив дверь открытой.

Алиса сидела, вцепившись в подлокотники кресла, не в силах пошевелиться. Её сердце бешено колотилось, а в голове стоял оглушительный гул.

Все таки помнит.

Его слова не были угрозой. Это был намёк. Загадка, брошенная ей как перчатка. И этот намёк сбил её с толку сильнее, чем любая ярость или подозрение.

Она медленно поднялась с кресла, словно боясь раздавить призрак, на котором сидела. Книга лежала на кресле, чуть тёплая от её тела. Она взяла её в руки и уставилась на зловещий символ на обложке.

Теперь у неё было ещё больше вопросов. Она была в недоумении. И игра, против её воли, становилась всё опаснее и всё интереснее.

Сон бежал от Алисы, как мышка от кошки. Уже два часа она перекатывалась с боку на бок, а бархатные простыни её гигантской кровати превратились в орудие пытки, безжалостно спутывая ноги и нагреваясь до температуры расплавленной лавы.

Мысли метались в голове, сталкиваясь и рассыпаясь, словно перепуганные тараканы. Дневник с магической защитой. Провалы в памяти Кайна. Записка от «настоящей» Изабель. Ядовитая ухмылка Аргила. Она пыталась сложить из этих осколков хоть какую-то картину, но получалась лишь абстракция, достойная выставки сумасшедших художников.

Именно в этот момент, когда разум был измотан до предела, из самых потаенных уголков ее памяти вырвалось воспоминание. Яркое, обжигающее, как удар хлыста.

Та ночь, и этот... этот магнитный взгляд Кайна. Она помнила, как его губы застыли на ее шее, грубые руки, срывающие с нее платье, ее собственные стоны, смешанные с его низким рыком, чувство полной, животной потери контроля.

Желание, которое она так старательно запирала в самой дальней клетке своего сознания, вырвалось на свободу. Оно разлилось по венам горячим томлением, заставив сердце биться в такт какому-то древнему, дикому ритму. Ненависть? О, да, она все еще ненавидела его. Но эта ненависть была теперь странным соусом, который лишь подчеркивал вкус запретного плода.

Разум померк, затянутый дымкой инстинкта. Она сама не понимала, что делает, когда сбросила одеяло и, накинув на плечи шелковый халат, выскользнула из комнаты. Ее ноги несли ее по холодному мрамору коридоров сами, будто она была марионеткой, а кукловодом было то самое жаркое воспоминание.

Дверь в его покои была, к ее удивлению, не заперта. Спит, как сурок, в своей драконьей берлоге , — мелькнула язвительная мысль, но и она тут же утонула в пучине желания.

Он спал. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно, выхватывал из тьмы его профиль, мощные плечи, беспокойно вздымающуюся грудь. Он выглядел... почти беззащитным. Лицо, обычно искаженное гримасой высокомерия или холодной ярости, сейчас было спокойным. Черт возьми, когда он не строит из себя повелителя вселенной, он чертовски привлекателен , — с досадой подумала Алиса.

Что-то в ней сорвалось с цепи. Какая-то часть ее, уставшая от постоянной борьбы и притворства. Не думая о последствиях, движимая лишь этой невидимой, тянущей к нему силой, она подошла к кровати. Она приподнялась, уперлась руками по обе стороны от его головы и, задержав дыхание, опустила свои губы на его.

Поцелуй был сначала нежным, вопрошающим. Но длился он меньше секунды.

Кайн вздрогнул, его тело напряглось, как у дикого зверя, почуявшего опасность. Он открыл глаза. В темноте они будто горели огнем, в котором смешались шок, узнавание и мгновенно вспыхнувшая, дремавшая до поры страсть. Он не оттолкнул ее. Наоборот, его рука вцепилась в ее волосы, притягивая ее ближе, а его губы ответили на ее вызов с такой яростной, поглощающей силой, что у Алисы перехватило дыхание.

Разум окончательно капитулировал.

Его руки скользнули под халат, и прохладные пальцы обожгли ее горячую кожу, и халат сполз на пол. Алиса отвечала ему с той же дикостью, впиваясь ногтями в его мощные плечи, слыша, как он издает низкий, довольный рык. Это была не нежность влюбленных, а битва, сражение, где оружием были прикосновения, а полем боя — их тела. Он перевернул ее, и его вес, тяжелый и желанный, пригвоздил ее к матрасу. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были знаком собственности и одновременно отдачей. Мир сузился до запаха его кожи, до хриплых стонов, которые она не могла сдержать, до всепоглощающего огня, который пожирал их обоих, стирая границы между ненавистью и одержимостью. В финале она поняла, что проиграла. Или выиграла. Она уже не знала.