Чтение онлайн

– Всё? – подытожил официант.

– Как бы нет так! – проворчала Настя и заказала ещё кучу всяких пирожных, а потом насторожилась: – А «пти пате» – это что такое?

– Пирожки, - вежливо сказал официант. – Здесь русская кухня. А какая русская кухня без пирожков?

С последним Настя согласилась на все сто процентов и потребовала принести пирожков со всеми имеющимися начинками: и с рыбой, и с ягнятиной, и с грибами, и с картошкой.

– Это правильно, - похвалил официант длинный список пирожков, составленный Настей. – О наших «пти пате» вся Москва говорит. Самые деликатесные! У вас хороший вкус.

Настя удовлетворённо зарделась.

– А почему по-нерусски называются? – поинтересовалась она.

– По-французски! – с достоинством ответил мальчик-официант. – Во время Пушкина дворяне в ресторанах по-французски говорили. Вот у нас и оставили названия так, как было принято у русских дворян. «Пти» - по-французски «Пушкин», а «пате» - пирожки.

– А-а-а, - понимающе кивнула Настя. – Получается, «пушкинские пирожки», да?

– Правильно!
– гордо подтвердил мальчик и с подчёркнутой непринуждённостью добавил: – Французский я знаю, как русский.

Он уже сложил блокнот и собрался уходить, но его остановили.

– Суп ещё, - давясь от смеха, выдавил главный охранник.

– Ему – суп, - ткнула Настя пальцем в охранника.

– Щи? Окрошку? Уху «императорскую»? – уточнил официант.

– Щец! – злобно выкрикнула Настя, понимая уже отчётливо, что смеются над ней. – С крапивой! И тому, и другому!

– И можно без хлеба… - запищал, повизгивая, магнат.

– И можно без хлеба! – отчеканила Настя, отшвырнув меню, и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

«Помирать, так музыкой!
– подумала она. – Как будет, так будет. Пусть ржут… Зато по-русски отожрусь в «Пушкине». И всем потом расскажу, что в «Пушкине» ужинала. Пусть эти уроды нефтяные потом куда угодно ведут. Лучше переспать, чем недоесть».

Официант поспешно удалился, а господа, видя, что не на шутку рассердили главную клоунессу вечера, поспешно принялись её умасливать.

– Настенька, простите, мы вас обидели, наверное, своим… э-э-э…поведением, - начал было магнат.

– Да уж! – с вызовом выпалила Настя и поставила руки в боки.

– У нас был трудный день, - неестественно вкрадчиво запричитал начальник охраны.

– Бизнес! – развёл руками магнат.

– Пытаемся расслабиться, - пояснил охранник.

– Я вижу… - обиженно пробубнила Настя.

Тут магнат щёлкнул пальцами куда-то в пространство, и другой официант принёс откуда-то из глубины зала – словно из книжного шкафа достал – графин с водкой и поставил его на середину стола.

– Благодарю вас, - церемонно кивнул официанту магнат.

Настя немного успокоилась, а магнат принялся разливать водку.

– Мне не надо! – выкрикнула Настя и закрыла стопку ладонью.

– Будет! – сладко улыбнулся магнат. – И в ужин и в обед все аристократы стопочку опрокидывали. Павда, Михалыч?

Он повернул свою голову к главному охраннику и тот с готовностью закивал.

– Ты первый раз в ресторане, что ли? – с притворным удивлением спросил главный охранник.

– Почему это в первый? – красиво возмутилась Настя, изогнув дугой нарисованную бровь.

– Во второй, - прошептал магнат, и они опять зашлись в хохоте со своим «ресторанным» напарником.

– А, ну вас! – махнула рукой Настя и, выхватив у магната из рук графин, сама налила себе полную, до краёв, стопку.

Те чуть опешили.

– За вас, за нас, и за спецназ! – выдала Настя и, чуть проливая водку на скатерть, подняла стопку, затем, приставив к губам, быстро выпила залпом.

– Вот это по-нашему! – торжествующе воскликнул главный охранник. – И Пушкин, и Кюхельберккер, и Пущин – все принимали в ужин.

– Сейчас принесут…э-э-э, - магнат рукой показал на сервированный столик без еды.

– Зачем? – деланно округлил глаза главный охранник. – Русский человек после первой не закусывает!

– Ты русская? – небрежно поинтересовался магнат.

Настя кивнула. Водка быстро разлилась у неё в животе, и она почувствовала, как жар наполняет её: горят щёки, глаза, как плывёт лицо магната, что сидит напротив и водит по воздуху руками. Она вдруг успокоилась, поставила на стол локоть и, подперев рукой подбородок, внимательно осмотрела дядей.

– Ещё? – участливо спросил главный охранник, приподняв графин. – По маленькой? А?

– А! – махнула рукой Настя. – Сколько водки не бери, всё равно два раза бегать!

Дяди загоготали, и начальник охраны даже пролил трясущейся рукой водку на скатерть. Настя резко встала, и дяди забеспокоились.

– Куда же ты? – заворковал начальник охраны.

– Сидеть! – рявкнул магнат, вспомнив о своём высоком статусе и больших возможностях.

– Ща! – пренебрежительно скривилась Настя. – Мне выйти надо! Пусти.

– Куда? – хором спросили дяди.

– Поссать, - буднично ответила Настя.

Когда она уже вышла из дамской комнаты и вновь направилась в ресторанный зал-библиотеку, без конца твердя себе под нос, что сейчас принесут котлету и «пушкинские» пирожки, о которых вся Москва говорит, её заприметила бабушка Гизела.

Что касается старомодной фрау, тут своя история. Понятно, что оказавшись в столице с грошовой пенсией и крохотными, от случая к случаю, зарплатками внучки, следовало искать подработку. И бабушка Гизела нашла. Долго искала! (Везде отказывали, ссылаясь на её преклонный возраст). И вот удача улыбнулась. В ресторане «Пушкин»! В самом центре Москвы! Посудомойка, с которой они на трамвайной остановке познакомились, замолвила за Гизелу словечко, и менеджер благосклонно разрешил ей подрабатывать по вечерам. В выходные и праздники, когда особенно многолюдно. Много платить Гизеле, естественно, не могли, но даже и та небольшая сумма, которую железно выдавали каждый вечер после работы, была очень кстати.

В тот злополучный день бабушка Гизела из-за большого наплыва гостей закончила работать позже обычного; ещё тем же вечером она отпросилась в магазин за овощами, что крайне не приветствовалось, потому что в конце дня все сумки у персонала проверяли, дабы таким способом предотвратить воровство. Из ресторана ничего выносить нельзя! Но бабушка Гизела всё равно сходила и купила невероятных размеров огурец. Один! Чтобы путаницы не возникло. (Если несколько взять, то и не разберёшь, где твоё добро, а где ресторанное, а один легко запомнить). Этот огурец она показала абсолютно всем: поварам, менеджерам, посудомойкам, официантам, охранникам, которые разозлились, оттого, что овощами перед носом трясут, как будто у них других забот нет. И когда собралась домой, со спокойной душой положила свой огурец в сумку (сверху), подчёркивая тем самым, что ничего не прячет, ничего лишнего не взяла, что чиста перед «Пушкиным» как слеза младенца. Одевшись, она вышла в холл, как вдруг мимо неё прошла Настя, унося за собой явно проспиртованные флюиды. Бабушка Гизела застыла на месте (кстати, на голове у неё красовалась шляпка со смешным зверьком на тулье – парадный головной убор, достойный того, чтобы рассекать в нём в центре столицы). Потом, придя в себя, она, не долго думая, как была, в верхней одежде, решительно направилась за Настей и обнаружила её в зале-библиотеке за столиком, уставленным тарелками, за которым ещё сидели два гогочущих мужика, потягивающие белую жидкость из графина и привередливо копающимися в принесённой официантом снеди.