Чтение онлайн

Время набирало обороты, люди вовсю пользовались сотовыми телефонами и банковскими картами. Настя вытащит «лопатник» - бумажник, то бишь – и далее по отработанной схеме: деньги себе, документы – в мусорный бак, телефон и банковскую карту – перекупщику. Тот обязательно интересуется, в котором часу бумажник «помыли». Если час прошёл – карту не возьмёт, можно вляпаться.

Обмануть перекупщика означало подписать себе смертный приговор. Вот такие нравы. И Настин «папа» был её защитой. С ним ей не так страшно становилось ходить по притонам и «учительствовать».

Во время воровских разборок «папа» кого-то пырнул ножом и загремел в места не столь отдалённые. А Настя оказалась опять предоставленной сама себе.

НАСТЯ – ФОТОМОДЕЛЬ.

Димон перевернул Настину жизнь!

Ей и раньше нравились неординарные парни; в школе, например, смертельно она запала на одного старшеклассника, который был выше всех в школе (чуть вены себе не вскрыла, когда он на дискотеке на медляк другую девчонку пригласил). Вор-перекупщик у метро Тульская очень нравился. Красавец! Его огненный чёрный глаз просверлил невероятных размеров дыру в её сердце. Парень был крутой. Его наглость проистекала из готовности мгновенно начать бой даже с неравным противником и, если удача не перевесит в его сторону, принять удар и умереть. Он в буквальном смысле нарывался на неприятности! Когда дрался, то до жути зверел и не пугался от вида хлещущей крови, напротив, распалялся ещё больше. Чего у него только не было сломано! И нос (с горбинкой на лице красовался, что его не портило), и правая кисть руки, и ключица (месяц в гипсе ходил). И, пожалуй, в таких садистских драках его внутренние органы получили значительные ушибы и повреждения. То, что он ему удавалось выжить, можно отнести к чуду. Но умнее и осторожнее от таких кошмарных уроков не становился. И все воры знали, что этого волка невозможно запугать, его можно только убить. Никто с ним не связывался, и все с ним считались. Поэтому для Насти он стал чуть ли не фетишем. Как же, смелый!

Однако, увидев Димона, молодого, дерзкого, на крутой тачке, она, конечно, поняла, что черноглазый перекупщик в подмётки ему не годится. Тот происходил с самого дна и на самом дне свои права качал, а этот принадлежал к элите! Явно из хорошей семьи, не бедный, учёный (где-то в солидном заведении «вышку» получает) и в каких кругах вращается! Богемных! Какие красивые девки возле него крутятся и в каких обалденных нарядах гарцуют!

Раньше бы Настя засмущалась, даже не стала бы и мечтать о таком. Но сейчас, познав взрослую сторону жизни, она во что бы то ни стало решила заполучить такого парня.

Вытащить и вернуть ему бумажник – самый лучший способ познакомиться. Да не на того напала. Он её сразу раскусил. Не повёлся на дешёвые уловки. Но пожалел. И за это Настя ему была крайне благодарна! Особенно за этот вопрос: «Может, ты голодная?» По-человечески спросил.

…

НАСТИНА ЛЮБОВЬ.

Димон привёл её в кафе и сам заказал обед: салат «Цезарь», сырный суп, отбивную с тушёными овощами и кофе с тирамису.

– А как ты догадался, что я люблю тирамису? – игриво спросила его Настя и жеманно улыбнулась.

– Маленькие любят сладкое. Но удивлён, что тебе знакомо слово «тирамису»! – небрежно проговорил Димон.

– Думаешь, я это? – и Настя покрутила пальцем у виска. – Я и бефстроганов знаю, и антрекот, и люля-кебаб!

– Какой богатый словарный запас!

– А ты думал! – гордо вскинула голову Настя.

Едва только официант поставил тарелки на стол, она нетерпеливо взглянула на Димона и громко сглотнула слюну:

– Можно начинать?

– Можно, - разрешил он.

И Настя, отодвинув салат, быстро зашаркала ложкой в супе, с шумом прихлёбывая.

– Не отберут, - проворчал Димон.

Она вдруг остановилась и заплакала. Как-то по-детски, беспомощно, забыв на миг все свои вульгарные выходки, приобретённые на улице. Она хотела, чтобы её жалели, чтобы спрашивали, болит ли у неё голова и что она хочет съесть на обед, чтобы приласкали и приголубили.

Димон встал и, подойдя к ней сзади, чуть наклонился и потрепал по плечу:

– Будет, будет. Всё же хорошо!

Конечно, для Насти всё было даже волшебно! Она сидит в кафе, её угощает кавалер и платит за неё, как принято в цивилизованном обществе. Перед ней – дорогое пирожное, и она его не украла. Всё хорошо, да, всё даже замечательно.

Димон размеренно тыкал вилкой в свою тарелку, медленно пережёвывая и не зная, как сгладить неловкость. Вроде, нужно о чём-то говорить. Но он не знал о чём. Не получалось поддержать разговор. И вот они сидели друг против друга и молча ели.

– Мясо какое большое! – восхитилась Настя.

Она не умела есть ножом и вилкой, но, взглянув на Димона, как тот проворно орудует приборами в своей тарелке, быстро сообразила, как надо делать, и прекрасно справилась с этой задачей.

– Чего без хлеба? – спросил Димон.

– Наелась – во! – и Настя провела ребром кисти по горлу. – А это можно с собой?

Она показала на тирамису.

– Наверное, - пожал плечами Димон. – Только как его упаковать-то? Может, здесь съешь?

– Да я Стасику! – воскликнула Настя. – У меня братик есть. Скоро три годика будет.

Димон тут подозвал официанта и заказал ещё два пирожных.

– Сразу упакуйте, возьмём с собой, - распорядился он.

Официант кивнул и ушёл.

Настя засветилась от счастья и с удовольствием умяла популярное в столичных кафе тирамису. Они молча посидели ещё минут десять. Потом Димон извинился и сказал, что ему надо идти; его ждут, у него ненормированный график работы.

– Да-да! – Настя тоже заторопилась. – Сидишь тут со мной… Штаны протираешь…

Димон собирался встать, но Настя вдруг схватила его за пальцы.

– Я... – она хотела ему так много сказать, что от такого обилия благодарности все слова перемешались в её голове, и она, споткнувшись, замолчала. – Не забыл, как меня зовут?

– Настя.

– А-а-а! А то у тебя баб немерено. Запутаешься, как какую звать.

– Поаккуратнее! – цыкнул на неё Димон.

– Чё, правда глаза колет? – ухмыльнулась Настя.

Но, увидев, как у Димона полыхнули глаза, тотчас взяла себя в руки. Она не хотела казаться уличной потаскушкой. Она как никогда хотела понравиться мужчине! Ей хотелось быть леди, и чтобы её внимания добивались респектабельные господа, а этот молодой человек испытывал гордость оттого, что она рядом с ним. Но она понятия не имела, как сыграть эту роль. Поэтому напускала на себя развязность, полагая, что выглядит просто пафосно!

– А мне ведь тоже пора. В институт! – с вызовом заявила Настя и, встав из-за стола, деловито одёрнула блузку.

– О-о-о!

– У-у-у-у! – подхватила она.

– Где же ты учишься?

– На подготовительном. В Институте моды!

– Где? – Димон опешил, решив, что ему послышалось.

– В Институте моды! – как можно твёрже сказала Настя. – Я фотомодель!

Ей понравилось врать. И понравилась легенда, превращающая её, замухрышку, в красавицу (все модели – красавицы). И объяснение сразу нашлось, почему ей так материально тяжело (хоть не так стыдно; а то неприятно признаваться, что нищенка). Она учится!!! И учится платно, а денег, разумеется, не хватает, в связи чем, и приходится побираться.