Чтение онлайн

«Папа» ушёл, а Насте одёжу подбирать начали. Вплоть до белья. Перед ней как открыли красивые коробки, где кружева пенятся, она так и затряслась вся. До чёртиков захотелось иметь такое бельишко! Тут ещё и чулки нашли. (А о чулках она давно мечтала, присматривала в магазине, да стырить не получалось, а тут, раз – и в руки). «Насовсем?» - серьёзно поинтересовалась Настя, когда примерила бельё и чулки. Тут тётеньки захихикали: «Ну, конечно! Ещё спрашиваешь… Кто же после тебя бельё с чулками наденет?»

Насте не понравился смех, странный, с подтекстом, но уж очень хотелось иметь красивый кружевной набор (плюс чулки из качественного латекса, естественно).

Ей объяснили, куда её сегодня повезут, рассказали во всех подробностях, что такое эскорт, и какую роль будет играть она в таком ответственном мероприятии. С неприкрытой помпезностью заявили: «Ты должна с честью представить солидного мужчину в обществе!» Настя надулась от гордости: наконец-то, её оценили по достоинству. Ещё её предупредили, что после переговоров будут съёмки в фотостудии на втором этаже. Настя внутренне ахнула, а если на снимках она выйдет дура дурой (некрасивой, то есть), то их всё равно в журнале опубликуют? Но она не высказала своих опасений вслух, боясь спугнуть удачу.

Тётеньки не забыли рассказать, как вести себя в ресторане – ведь часто важные переговоры идут именно там! – они чётко озвучили суть (за это им спасибо): «Официант на стол кучу вилок выложит, ты смотри, как твой сосед ими орудует, и сама так делай. Всё просто!»

Настя кивнула, и уже тем же вечером сунули её в машину и повезли. «Фу, - подумала она. – На «пятёрке» везут. У нас в посёлке уже у всех иномарки! А у этих, столичных – «сараи»! Позорище!»

Настю сопровождал неулыбчивый развязный парень неопрятного вида (брюки помяты, футболка помята, кроссовки старые), он постоянно жевал жвачку и массировал кисти рук. «Пастухова, - сказал он, когда подъехали к ресторану, - клиент проверенный, вести себя тихо. Возникать начнёшь – зубов не досчитаешься, это я тебе обещаю». У Насти сжалось сердце, она испугалась, потому что поняла, фортеля выкидывать здесь нельзя, и, похоже, она «записалась» в неправильное агентство. «Идёшь, работаешь, - хмуро объяснил сопровождавший её парень. – Пасть откроешь – пожалеешь. Клиент на вес золота! Радуйся, что тебе в первый день так пофартило. Тебе ещё и пожрать на халяву дадут. Дуракам всегда везёт». Настя ещё сильнее сжалась. А парень деловито продолжал: «Как закончишь работать – идёшь сюда. Клиент деньги отдаст мне, потом я тебе твою долю выложу. Усекла?» Она кивнула.

– Вперёд!

Открылась дверца машины, и Настя испуганно вышла. Возле ресторана её ждали какие-то дядьки, все в костюмах и при галстуках, и Настя успокоилась. Приличные господа, не стоит волноваться.

Ей кивнули и жестом пригласили войти в красивые стеклянные двери. Настя, шатаясь на высоченных каблуках, потопала. Она постоянно одёргивала умопомрачительно короткую узкую юбку из кожзама, едва прикрывающую зад; эх, чулки все напоказ; они красивые, конечно, с ажурными широкими резинками вверху, но всё равно, надо было их поглубже спрятать, под более длинную юбку или платьишко.

Что касается блузки, то вместо неё была бесшовная нежно-розовая маечка с глубоким вырезом, туго обтягивающая высокую упругую грудь в кружевном фирменном бюстгалтере. На плечи Настя накинула свою выцветшую серую курточку из натуральной кожи, что подарил ей «папа». Пока шла, замёрзла; то лето выдалось неулыбчивое, оно уже всё пропиталось осенью, и холодный ветер без стеснения хлестал Настю по щекам.

В ресторане царил полумрак, свет был приглушён, горели тёмно-красные бра на стене, слышалось манящее бульканье воды – это пел фонтанчик у стены; по углам сидели парочки, ещё какая-то стайка молодых людей. Все были заняты собой.

Мужчина в костюме прошел вглубь зала, повернулся у одного из столиков, и Настя поняла, что именно в этом месте её и ждут.

Она, волнуясь, подошла к столику. Мужчина в костюме ушёл, а она увидела перед собой рыхлого, пожилого дядю, сидящего вразвалку в белой рубашке, небрежно расстёгнутой вверху. Он увлечённо ел какой-то салат.

– О! – воскликнул он, подняв глаза на Настю. – Садись!

Она осторожно села, всё время озираясь по сторонам (никогда не была в ресторане).

– Белого? Красного? – спросил дядя и приподнял по очереди стоявшие на столе бутылки.

Она, сморщившись, замотала головой, нет, нет, ничего не надо.

– Колбаски тогда?

– Сосиски? – робко спросила Настя.

Дядя неприятно захохотал, потом чмокнул, вытер рукой губы и прохрипел:

– Меню вот. Люля-кебаб есть, баварские колбаски есть. Но можно не мараться колбасой, а сразу мяса нормального заказать. Антрекот хошь?

Она не решалась поддержать кулинарную тему в разговоре, не разбираясь в тонкостях изысканной кухни и не до конца понимая, зачем её сюда привели.

– Вы фотограф?

Он с серьёзной мордой кивнул.

– А на съёмки когда пойдём?

– Щас! – бросил он и громко зачавкал. – Доем и пойдём.

На столе стояли ещё какие-то тарелки, Настя косила в них глазами и никак не могла разобрать, что там такое набросано и припорошено зелёными листочками.

– Ешь! – сказал он, перехватив её заинтересованный взгляд, и мизинцем подвинул к ней тарелку. – За всё заплачено. С антрекотом возиться уже не будем, долго его ждать, пока приготовят, а нам на съёмки пора. Фотоаппарат мой заждался.

– А это что? – с любопытством ткнула пальцем в тарелку Настя.

– Лобстеры, - буднично произнёс дядя. – Кстати, я Иван Иваныч. А ты кто?

– Конь в пальто! – это у неё само вырвалось (видимо уже освоилась в ресторане).

– Ты мне не хами девочка, - процедил дядя с безликими инициалами Иван Иваныч. – А то я и обидеться могу.

Настя прикусила губу.

– Больше не буду, - выдохнула она, как нашкодившая школьница.

Она не удержалась и подвинула к себе сразу две тарелки. Взяв вилку (первую попавшуюся), порылась в первой тарелке и дала волю эмоциям.

– Фу-у-у-у! – скривилась она, осмотрев двух рыжих лобстеров, лоснящихся от жира и переливающихся в бардовом полумраке. – Какие страшные! На раков похожи. Я раков только на картинке видела. А в природе ни разу.

– Лобстер – тоже рак, правильно. Только морской! Крупнее речного, – заметил Иван Иваны и опять кивнул ей на тарелку. – Да ты хоть попробуй, не едала ж хорошей еды никогда. А? На картошке с хлебом сидела, верно?

– Почему это? – оскорбилась Настя.

– А сытые на такие съёмки не ходят, - хмыкнул дядя и ещё громче зачавкал, дожёвывая какие-то зелёные листья в тарелке.

Насте было стыдно, но любопытно взяло верх, вместе с тем очень хотелось попробовать настоящей ресторанной еды. Не то, чтобы её мучил голод, а не терпелось поесть вкуснятину, которой только богачи питаются, да и заправиться впрок не мешало, ведь неизвестно, как долго её ещё до еды «не допустят».

Она придвинула другую тарелку и с брезгливой гримасой стала внимательно рассматривать.

– А это что ещё за хрень?

– Креветки. Жареные, кстати. Вот соус к ним.

Настя подвинула соус и, осторожно взяв одну креветку, обмакнула её головой в блюдце. Иван Иваныч перестал жевать и уставился на неё. Насте стало неуютно, она даже хотела положить креветку обратно к её жареным сородичам, но потом – была не была! – засунула в рот и стала, морщась, пережёвывать. Иван Иваныч заржал.