Чтение онлайн

Протерев очки носовым платком, профессор продолжил:

— В чем же секрет такого захватывающего дух, стремительного вознесения над окружающими? Каким образом полуграмотный юноша устанавливает абсолютно новый иерархический порядок в универсуме аккадских богов? Ответ очевиден. Наш ветхозаветный герой, который вполне сгодился бы в прадеды Аврааму, вне всяких сомнений продвигался по жизни, руководимый Десницей Господней. Другого объяснения нет и просто быть не может.

— То есть, вы хотите сказать, что он тоже мог пройти через этот ритуал? — спросила Марта.

— Именно так, доктор Мейерс. И никакие надписи — ни на древнем иврите, ни на языке фараонов, ни каракули догонов — меня в этом не переубедят. Но тот факт, что древние евреи все-таки знали о существовании этого обряда и сохранили его в тайне, меня немного смущает. Я никогда ни о чем подобном не слышал. Хотя, разве есть где-то в известных нам иудейских источниках какие-то особенные упоминания о загробной жизни? — хитро улыбнувшись, спросил профессор.

Майлз задумался на секунду и утвердительно кивнул головой:

— В Зогаре есть момент, предупреждающий о том, что за разжигание огня в субботу душа нарушившего запрет непременно будет гореть в Геиноме. Из-за него демоны раньше времени разжигают свои костры в Аду, на которых двенадцать месяцев грешников подвергают пыткам.

— Опять вы приводите пример из Каббалы, в то время как авторитетным источником может являться только Тора, в которой нет ни единого слова о наказании после смерти.

— Ну даже если и так, то к какому выводу вы все-таки подводите нас? — удивилась Марта.

— Я хочу всего-навсего сказать, что если в источнике, заслуживающем доверия, нет упоминаний об Аде, это не означает, что его на самом деле не существует. Значит, на то у Бога были свои причины. Точно так же все могло произойти и с описанием ритуала. И даже наоборот, все это лишний раз подтверждает, что евреи знали, знают и будут знать все — просто не всегда считают нужным трезвонить об этом на весь мир. Это говорю вам я, профессор Альберт Штейман — патриарх современной археологии, ортодоксальный еврей.

— Я думаю, вы достигли бы гораздо большего в плане самореализации, если бы стали раввином где-нибудь в Хевроне на границе с палестинцами. Там вы нашли бы в лице местных арабов вполне благодарную аудиторию.

— И очень отзывчивую. В ответ на каждое мое слово вылетало бы по десять реактивных снарядов по моему дому с их стороны, — рассмеялся профессор.

— Такой вид диалога у них считается наиболее конструктивным, — вставил реплику доктор Майлз, слегка склонив голову набок, пытаясь прочесть надпись на камне.

— Кстати, профессор, некоторые аналоги из десяти Божьих заповедей встречаются еще у древних племен, проживавших на территории Месопотамии в дошумерские времена, так что Моисея, точнее, не его, а реальных четверых авторов Торы, вполне можно привлечь к ответственности за плагиат по нынешним законам. Вот почему я не могу согласиться с вами в отношении всезнания евреев. Скорее, они первыми научились делать вполне удачные компиляции, используя знания более древних народов.

— Доктор Мейерс, за подобные разговоры на вас будет наложен карет, [87] и вы будете духовно отсечены от своего народа. В конце концов, как вам не стыдно, вы же еврейка?! Ваш отец перевернется в гробу от этой откровенной антисемитской пропаганды! — сказал профессор, вытаскивая фотоаппарат из футляра.

— Прежде всего, я ученый, и объективность должна быть у меня в крови, — не обращая внимания на его возмущение, спокойно ответила Марта.

Штейман обхватил скрюченными от подагры пальцами профессиональную камеру Nikon и, направив объектив на камень, сделал несколько снимков в разных ракурсах. Яркие вспышки фотокамеры подсвечивали выпуклые линзы очков, придавая ему зловещий вид.

— Ну же, доктор Майлз, вынесите свой вердикт, ведь это ваша специализация. Сдается мне, что пробил ваш час, и главным судьей в нашем споре сегодня будете вы.

— Честно говоря, я испытываю определенный дискомфорт, пытаясь прочитать этот текст. Мало того, что он перевернут, так теперь его еще надо умудриться прочитать слева направо, как обычную латиницу.

— И все же, без перевода скажите нам, что вам подсказывает ваш внутренний голос по этому поводу. Не стесняйтесь, доктор, здесь все свои. Смелее, вы не на научной конференции.

— Ну-у-у, — задумчиво протянул Майлз, — вполне вероятно, что шестьсот тысяч мужчин, а вместе с ними, как минимум, в четыре раза большее количество женщин и детей, которых никогда не включали в перепись, забрели сюда в поисках пастбищ, пригодных для их многочисленного скота. Хотя на сегодняшний день можно с полной уверенностью утверждать, что на самом деле их было в десять раз меньше — не три миллиона человек, а всего лишь триста тысяч. Все из-за неправильного перевода слова «элеф», которое переводится не только как «тысяча», но и как «минимальная боевая единица, состоящая из десяти человек».

— Ух ты, надо же! Действительно — очень смелое предположение. Пришли сюда в поисках пастбищ для своего скота. Вроде и звучит убедительно, да только где вы в этой пустыне траву видели? Или, может, я что-то пропустил по дороге? — удивился профессор.

— Кто, как не вы, согласится со мной, что в Торе нет ни одного случайного, не имеющего скрытого смысла слова. Поэтому, когда мы читаем предложение: «Это — те самые Аарон и Моше, которым велел Бог вывести сынов Израиля из страны Египетской по ополчениям их», можно предположить, что Господь хотел тем самым подчеркнуть, что теперь народ представляет собой боеспособную армию. Вот почему и исчислять его теперь нужно, как армию — количеством боеспособных единиц.

— Весьма сомнительная версия, — возразил профессор. — Народ, вышедший из рабства, с огромной натяжкой можно было назвать даже вооруженным отрядом, учитывая их род занятий. К тому же перед теми словами, которые вы только что привели, в Торе идут другие: «Когда отпустил фараон народ, не повел их Всесильный через страну плиштим… [88] чтобы не передумал народ при виде войны и не возвратился бы в Египет».

— Лично мне версия доктора Майлза кажется правдоподобной. Если учесть, что климат три с половиной тысячи лет назад значительно отличался от нынешнего, а временной пробел в истории странствий народа Божьего до вхождения в Землю обетованную составляет тридцать восемь лет, о которых мы вообще ничего не знаем, то, вполне вероятно, что его предположение не такое уж и надуманное, — поддержала Марта коллегу.

— Прекратите валять дурака, — раздраженно вспылил Штейман. — Нигде в Торе не упоминается о том, что евреи заходили так далеко на Восток. Да и какого черта, спрашивается, вы зациклились именно на периоде исхода? Гораздо более правдоподобной представляется идея, что здесь был похоронен какой-то вождь или влиятельный представитель знати во время ассирийского плена евреев. Гробница таких колоссальных размеров вполне может соперничать с гробницами фараонов в Долине царей.

Выпустив пар, профессор успокоился и, стараясь выглядеть вежливым, обратился к Майлзу: