Избранное: Стихотворения. Поэмы. Переводы, Тарковский Арсений Александрович

Избранное: Стихотворения. Поэмы. Переводы

Тарковский Арсений Александрович

Шрифт:

Плач

Я — погребенный в пустыне мертвец, И мертвецами я буду оплакан. Не насладившийся жизнью слепец — Даже глупцами я буду оплакан. Странник — весь мир обошел я кругом, В городе горя остался — и в нем Гибну. Голодным степным вороньем И ястребами я буду оплакан. Как мне воспрянуть? Я болей, я слаб, В тяжких цепях истомился, как раб, И на огне превратился в кебаб, И вертелами я буду оплакан. Сердце трепещет, и согнут мой стан, Стоны мои поднялись, как туман, Слезы в кипучий слились океан… Всеми слезами я буду оплакан. Лалы родятся в ущельях немых, Ливни плодятся от жалоб моих, Горы плывут — и в волнах смоляных Тают. Камнями я буду оплакан. Разум безмолвствует, Махтумкули. Маются дети туркменской земли. П'uры [70] толпятся, ишаны [71] пришли. Даже врагами я буду оплакан.

Пир — старец-духовник, духовный наставник, руководитель общины верующих.

Ишан — духовное лицо у мусульман, обычно глава общины дервишей (мусульманские мистики, своего рода монахи).

Пятидесятилетие

1. Раскаяние

Полвека на свете я прожил, друзья, Со старостью совесть моя охладела. И тает — о господи! — сила моя, И точат несчастья недужное тело. Мне горько — я истину мало любил. Кончается жизнь, но не гаснет мой пыл, И духом я тот же, что в юности был, Да жаль: борода у меня поседела. А сердце мирская влечет суета, И очи мне женская жжет красота, И кривдой мои одержимы уста, И страсти толкают на черное дело. И если откажет мне в помощи бог, Куда мне бежать от предсмертных тревог? Я — суетен, правде служить я не мог, И ранняя вера моя оскудела. Не верю звезде моего бытия, Черна, словно уголь, недоля моя, Покинуло счастье родные края, Душа моя тщетно проснуться хотела. Судьба моя бурной и страстной была, Дурные порой совершал я дела; Прости меня, боже, пока не дошла Моя многогрешная жизнь до предела. Фраги задыхается в лютом огне, Скорбит о себе, как скупец о казне: И страх и надежды гнездятся во мне. Души моей жертвою ада не делай!

2. В Мазандеран

[72]

Да будет нам спутником отчий народ, Когда мы и впрямь поведем караван! Доверимся Ною средь пенистых вод, Дорогу держа на седой океан. Нам древние горы поклонятся вслед, На родину ветер помчится чуть свет, — Когда принесет он от милой ответ, Певучее имя впишу я в дестан. Я стар. Я поистине много скорбел. Судьбою запродан мой светлый удел. И те пятьдесят неминуемых стрел Остались в душе, изнемогшей от ран. Мне были примером Тахир и Фархад [73] . Безумец — я в пламя лечу наугад. Крыла у меня за спиною горят, — Умру — не узнает Менгли, мой султан. Я славлю владычицу мира Менгли, Я кличу подругу мою издали. Страданья разлуки мне печень сожгли. А слава Менгли полонила Иран. В скитаниях помни родимый народ, Язык обуздай, избегая длиннот; Готовься, Фраги, собирайся в поход! Купцы направляются в Мазандеран…

Мазандеран — одна из областей Ирана на побережье Каспийского моря.

Тахир — герой сказания «Тахир и Зохре», образ безумно влюбленного юноши. Фархад — герой сказания «Фархад и Ширин», образ юноши, верного любви и дружбе.

Сердцу

Довольно, сердце! Разомкни свой круг: Я стражду в нем, как жалкий пленник в яме. Жестокое, избавь меня от мук, Не дай мне, сердце, изойти слезами. Мой век промчался, как единый миг. Я видел цель, но цели не достиг; Был одинок — смутился и поник, Обманутый тобою и мечтами. И, как слепой, склонив главу свою, Поддерживая ближнего, пою, И стоны шлю в зенит, и слезы лью, Чуть белый свет забрезжит над степями. Ты на дороге ждешь меня. Потом С тобою мы извечный спор ведем, И тяжко мне: я пьян твоим вином, Я одинок, ты — что ни день — упрямей. Но, может быть, иной понять готов Беду мою и силу этих слов; Мой голос прогремит среди холмов. Суров господь, и меч его — над нами. Ни разума, ни глаз я не берег, Желаниям препятствовать не мог, И плачу я в сетях земных дорог, А жизнь летит, как птица бьет крылами. Бегу от гнета и горю в огне, Я ликовал, служа твоей весне; Был этот мир плохой опорой мне, Остался я в пустыне с мертвецами. Закрыв глаза, держал я путь в Иран; Судьбой влекомый, я попал в Туран; Трубит над миром вечный ураган, Владеющий безумными сердцами. Меня кружил и гнал великий страх, Я золотом считал ничтожный прах, Я видел гнет, я видел скорбь в домах, Дела пустые были мне друзьями. И жажду я и тщетно жду дождя, И пламенеет месяц, восходя; Года летят, за днями дни ведя, И я блуждаю, одержимый снами. Мне кровь и желчь дают взамен питья. И тяжело мне бремя бытия. Я полюбил — и стал Меджнуном я, Красой Лейли опутан, как цепями. Зовешь ты, сердце, в Чии-Мачин, в Герат [74] , В подземный ад, где высится Сират [75] … А родинка чернеет, и горят, Горят глаза под круглыми бровями. Напрасно я чистосердечен был: Погашен роком юношеский пыл, А все-таки я зла не полюбил — День истины мне светит и ночами. Но в море справедливости мой плот Не движется. Летит за годом год; Как дервиш, раб Махтумкули бредет К далекой тайне узкими путями.

Чин-Мачин — общее название для стран Дальнего Востока, для Китая, Восточного Туркестана и Индокитая. Герат — город в Афганистане.

Сират — сказочный мост, перекинутый над адом. Согласно легенде, он тоньше женского волоса и острее лезвия меча. Грешники, которым в день Страшного суда предстоит пройти по Сирату, сорвутся с него и попадут в ад.

Смерть отца

Рок, я встретил тебя, я искал тебя сам, — Где очей моих свет, мой отец Азад'u [76] ? Я швырнул свое сердце неистовым псам. Где сыновней державы венец — Азади? Где имам? Я стою как пустая мечеть. Где луна? Небесам не дано просветлеть. Мне потока бездонного не одолеть: Где спаситель мой, где тот пловец — Азади? Стали речи мои, словно горький дурман, Пожелтело лицо у меня, как шафран, Пал на очи мои непроглядный туман. Где алтарь мой, где мой образец — Азади? Время, скалы расплавив, обуглило дол, И живой отлетел, и усопший пришел; Мертвецы окружили господень престол: Где народа родного певец — Азади? Земли стали морями и кровью — моря, Хумы [77] — чашами, чаши — загублены зря. Ремесло мое — горе. Я гибну, горя. Где покой и отрада сердец — Азади? Обращается к господу мертвая плоть: «Хоть единое слово промолви, господь!» Не угодно создателю смерть побороть. Где высокого духа творец — Азади? Точит слезы Хизир [78] , и скорбит Сулейман, Иноверцы рыдают среди мусульман, Белым паром на небо взошел океан: Где опора гокленов, боец — Азади? Рок! тебе ли моей торговать головой, Иль на горло твое наступлю я ногой! — Выходи, я тебя вызываю на бой! Где рейхан мой, где сада жилец — Азади? Божье ухо оглохло в мой горестный час, Затвердела земля моя, словно алмаз… О муллы без Корана, о пиры без глаз! Где холм праведных, верный борец — Азади? Рок! ты солнце мое черным платом забрал, Ты веселье у бедного сердца украл. Бога нет у Фраги, веру он потерял. Где ты, честь моя, где мой отец — Азади?

Азади — псевдоним, которым подписывал свои поэтические произведения отец Махтумкули Доулет-Мамед.

Хум — большой глиняный кувшин; сосуд для вина.

Хизир (Хызр — «зеленый») — почитаемый в Исламе святой, владетель источника живой воды и покровитель путников.

Старость

Из колен моих сила былая ушла, И один я со старостью злою остался. И в зрачках моих страсть догорела дотла, И в холодной золе я золою остался. Я скитался по Неджду, свой разум кляня, И Меджнун меня проклял, в долину гоня; Мертвецы умоляли о жизни меня; Мир томиться над жалкой казною остался. Я печали бежал, раздарил, что имел, И, любовью пресытясь, от слез онемел; Мне на голову годы просыпали мел, На морозе я мертвой лозою остался. Телу — хлеб и одежда, джигиту — враги, Песне — лучшее слово… О сердце, не лги! Нет, не туром, а глупым теленком Фраги — Растерявшимся над крутизною — остался.

Сын

1. Смерть

Скажите лжецам и глупцам — Настало их подлое время. Скажите безумным скупцам — Казна — бесполезное бремя. Скажите подруге моей — Растерзан я на сто частей; В песках раскаленных степей Сгорело пшеничное семя. Базар мой расхищен, я пьян, Я болен, я гибну от ран, Слепит меня горный туман И грузом ложится на темя. Мой сын не дождался меня: Он мертв. Из Хивы я три дня Скакал, и язвило коня Мое сумасшедшее стремя. Ты смотришь на лик восковой. Фраги, в этот час роковой Молчи. Твой язык огневой Печалит родимое племя.

2. Слезы

Меня настиг мучитель-рок, Тяжелая пора настала. Я сына не сберег, друзья, Душа моя, что рана, стала. Оставила весна мой дол, Повержен золотой престол, Ветвь нежная, покинув ствол, Добычей урагана стала. Смерть невозможно обмануть. Какой удар я принял в грудь! Плоть жалкая моя тонуть, Как челн средь океана, стала. Терпенья нет, и воли нет, Желанья жить в юдоли нет. Мне вести ниотколе нет, Пустыней жизнь так рано стала. В огне скорбей и злых тревог Трепещет сердце-мотылек; Я сгорбился, я изнемог, Слеза моя багряной стала. Пью жгучей горечи настой. Как жить у горя под пятой? Мне все — тщетой и нищетой Без моего султана стало. Махтумкули, от слез больной, Взывает: сжальтесь надо мной! По воле рока в час дневной Какая темнота настала!

3. Странствие

Душа моя пылает, Метнувшись наугад. Муфти [79] Коран читает, От бога ждет наград. У тех — дитя родится, У тех — растет юница; А тополь серебрится. И рвется ветер в сад. Лицо старуха прячет И втихомолку плачет; Джигит за славой скачет Куда глаза глядят. Те служат на чужбине Наживе и гордыне, А те свой дух в пустыне Охотой веселят. В дому нужда гнездится, И слезы льет вдовица, А в дверь мулла стучится: То подать, то зекат [80] . Судьба грозит разлукой, И вера стала мукой; Завистник длиннорукий На хлеб твой пялит взгляд. Муж на коня садится И мчится, словно птица, Туда, где кровь струится И стаи стрел свистят. Махтумкули едино — Гора или долина. А руки ищут сына, Обнять его хотят…

Муфти (муфтий) — одно из высших лиц мусульманского духовенства, имеющее право выносить самостоятельные решения по вопросам ислама.

Зекат — религиозная очистительная милостыня; взималась в обязательном порядке как подать, налог.

Фраги

Что ты сделал, садовник-рок? Лег на розы морозный иней. Обмелел мой речной поток, Нет горы моей на равнине. Раб — хозяин и бек [81] теперь, Вор — святой человек теперь; На висках моих — снег теперь, Нет времен моих и в помине. Помоги мне в беде, пророк! Сжал мне горло убийца-рок. Трупы, трупы в пыли дорог… Пребывает мой дух в кручине. Плачет месяц во тьме ночей, Ад бушует в стране моей. У других — табуны коней, А хромой — без коня в пустыне. Рок меня уловил; он рад, Что пред нищим разверзся ад. Всюду сети его стоят, Я лишен его благостыни. Злые муки тебя сожгли, Собеседники прочь ушли — Плачь, несчастный Махтумкули, Называйся Фраги отныне.

Бек — дворянин, феодал; в ханствах Средней Азии — также правитель области, губернатор.

Влюбленный

Зохре [82] небесная взошла, — Совсем влюбленный пьян сегодня! Земля тюльпаном расцвела, Вселенная — рейхан сегодня! Хмельные — в полузабытьи Поют о розах соловьи. Где слезы прежние твои? Ты в жертву милой дан сегодня. Отчизна меда пред тобой, Цветочный мир, шатер цветной. Пришел садовник молодой И обнял гюлистан сегодня. Возлюбленная, без подруг Одна приди на вешний луг! Безумной песни каждый звук Тобою осиян сегодня. Вчера еще причина слез, Мне счастье шах любви принес; В моих долинах столько роз! В горах такой туман сегодня! Как барс, добычу береги, Народа верный сын — Фраги! Больным любовью помоги: Певец — для них Лукман сегодня!

Зохре — планета Венера; также излюбленное имя девушки. В переносном смысле — образ влюбленной девушки; героиня сказания «Тахир и Зохре».

1-28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42-50

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Избранное: Стихотворения. Поэмы. Переводы

Тарковский Арсений Александрович

Шрифт: