Избранное: Стихотворения. Поэмы. Переводы, Тарковский Арсений Александрович

Избранное: Стихотворения. Поэмы. Переводы

Тарковский Арсений Александрович

Шрифт:

Разлука с Менгли

Ты напала из-за угла, Ты покой отняла, разлука. Ты Менгли у меня взяла, Горе мне принесла, разлука. Раб, я сгину в твоем краю, Обезволев, я слезы лью; Стон вложила ты в грудь мою; Длань твоя тяжела, разлука. Я взываю — не внемлет шах. Нет луны моей в небесах. Горы плач мой разрушил в прах, Мир дотла ты сожгла, разлука. Но расскажет мой каждый стих О жестоких делах твоих. Нет у знахарей трав таких, Чтобы ты отошла, разлука. Зюльфикар [90] мой упал из рук. Где защитник мой? Где мой друг? Никого! Тишина вокруг: Всех в Иран увела разлука. Лук натянут, но пуст колчан. Солнце кануло в океан. Я, мой боже, умру от ран: Беспощадна и зла разлука. Горько плачет Махтумкули, Вспоминает свою Менгли; Слезы печень его сожгли. О, кромешная мгла, разлука!

Зюльфикар — легендарный меч арабского халифа Али-Шахимердана (правил с 656 по 661 гг.), обожествляемого и почитаемого мусульманами-шиитами наряду с аллахом и пророком Мухаммедом.

Садовник

Не пресытился мир потаенною горечью слез, — У меня в пламенеющем сердце сто тысяч заноз. Слишком долго я спал, не гулял я в моем цветнике, Поглядел поутру — не узнал увядающих роз. И сказали мне розы: «Садовника мир полонил, За высокие горы и синие реки унес». И темницу его по горам я искал, как Меджнун, И гонимою ланью с откоса взбегал на откос. У темничных ворот, обессилев, упал я, и страх, Словно ветер, коснулся моих поседевших волос. И султану темницы я вымолвил: «Освободи!» И слова его были исполнены ядом угроз. И султан повелел: «Заточите раба моего!» И Фраги захлебнулся нахлынувшей горечью слез.

Сестре

О, помоги мне, Зюбейда! Печаль в моих глазах осталась, Я зарыдал, и навсегда Кровь жгучая в песках осталась. Разлукой нанесен удар. Померк мой соловьиный дар, Закрылся праздничный базар, Моя Менгли в слезах осталась. Мне снится свет блаженных дней, Мне стыдно пред страной моей; Душа моя — приют скорбей, И плоть моя впотьмах осталась. Боль прибывает, как вода, Я жил для мира и труда; Я — мученик, моя беда В томительных стихах осталась. В глухие наши времена Любовь на казнь обречена. Моя прекрасная луна В туманных небесах осталась. Лицо Фраги черным-черно. Плачь, Зюбейда! Уже давно Пустеет лавка. В ней темно. И только пыль в углах осталась.

Смущение Менгли

Свой пальчик розовый кусая, Смущается Менгли-ханум. Тугие косы расплетая, Смущается Менгли-ханум. А ты гори, смотри, влюбленный: В беседу с бровью насурмленной Вступает локон расплетенный: Смущается Менгли-ханум. В одежде алой не бежала От взоров жителей Ахала [91] , А с нами говорить не стала: Смущается Менгли-ханум. Хочу заговорить — немею, Стою, как нищий, перед нею, Сказать: «Открой лицо!» — не смею: Смущается Менгли-ханум. Душа, владычица, отрада, Зовет Фраги — бежать не надо! Но — благодатная — от взгляда Скрывается Менгли-ханум.

Ахал (Ахал-Тепе) — населенный пункт в Туркмении.

Утро

Еще почиет роза роз. Я задыхаюсь и немею, — Не избежав ее заноз, — Над горькой радостью моею. Я бы украл ее, как вор, Благословляя свой позор. Но, отводя голодный взор, Я тайным счастьем пламенею. И, как под лезвием ножа, Душа Фраги поет, дрожа: Мне смерть судила госпожа, И я противиться не смею.

Горы в тумане

Вершины гор в тумане млечном, Они нам не видны зимой. Не следует о муже встречном Судить по внешности одной. Тот прочь ушел, другой садится. Над недостойным люд глумится. Огонь любовный разгорится — Таится тот, кричит иной. А предо мною на просторе Моих надежд играло море!.. Джигит и в нищете и в горе Идет дорогою прямой. Но если рок вам сердце точит, Над вами зря Лукман хлопочет. Луна вернуть напрасно хочет Товар, закупленный землей. Стесняет буйного одежда. Пленен пороками невежда. Трусливого живит надежда За крепкой спрятаться стеной. Стою с поникшей головою: Что сделал мой язык со мною? Но только трус не рвется к бою, Чтоб лечь костьми за край родной! И кто Махтумкули осудит За то, что он не позабудет, Что правде слово дал и будет До гроба верен клятве той!

Гость

Изменило мне счастье, мучительный мир! Скинуть с плеч невозможно твой тягостный гнет. Нет лекарств для меня, я печален и сир, За тобою по следу мой разум бредет. В белый саван оденется тело мое — Ты на чашу весов положил бытие. Я, безумец, из рук твоих принял питье. Что ты делаешь? — в кровь превращается мед. Каждый помысел мой исполняется зла; Я взлететь не могу — ты подрезал крыла; Золотая казна моя в землю ушла… Бренный мир, я твоих не желаю щедрот! На базаре твоем заблудилась душа; Плоть моя истомилась, любовью дыша. Плыл я п'o морю, к пристани дальней спеша, Но кипучей волной захлестнуло мой плот. Дивный муж посетил меня в горе моем; Следом юноша некий пришел, а кругом Черный ветер свирепствовал в мире ночном, И над юртой незримый дрожал небосвод. Кто мой гость? Кто пятнадцать стремянных его? Он в огне, но его не горит естество; Слово мужа — пророчество и волшебство, И без лука он стрелы пернатые шлет. Кто — крылатый — означил земные пути, По которым Исе [92] предстояло пройти? Ни слону, ни коню переправ не найти, Если гнев его ливнем на землю падет. Восемь дней горевал, десять дней тосковал, И безмолвные слезы в тоске проливал, И спустился я в дол, перейдя перевал, Словно гнал меня дэвов [93] озлобленных род. Здесь четыре стихии связует вражда; Проповедует правду земля и вода; Пред огнем не согреется дева, когда Зимней стужей кончина в лицо ей дохнет. Повествует Фраги о чудесных делах. Божьи слезы — жемчужины падают в прах. Обо мне вседержитель скорбит в небесах; Душу отдал бы я, да никто не берет.

Иса — мусульманское имя Иисуса Христа; почитается в исламе как пророк.

Дэв (див) — в восточной мифологии бес, демон.

Добро и зло

Народу — сила, мир, беседа, Семейных очагов тепло; Джигиту — битва и победа, Булат и крепкое седло. Ложь предоставь на все готовой Мирской молве. Не надо слова Ни раздраженного, ни злого: Народ мой ненавидит зло. Уходит жизни гость мгновенный, Но не скудеет хмель блаженный: Пирует жизнь. Творца вселенной Непостижимо ремесло. Не нам гадать о нашей доле; Я только вскрикнул поневоле, — Мне жаль тебя, морщины боли Тебе врезаются в чело. Мы сами выковали чаши Добра и зла. В них судьбы наши. Скажи, Фраги, какая краше, Пока нам время не пришло!

Желание странствий

Мне родимые холмы, Дехистан увидеть хочется. Мир-Кулал, Бехауддин [94] , Мне ваш стан увидеть хочется! Арша [95] блещущий венец, Упование сердец, Мне тебя, благой отец Мусульман, увидеть хочется. Путник сядет, отдохнет И своим путем пойдет. Мне пределы в свой черед Чуждых стран увидеть хочется. Побродить в степи глухой, Поглядеть с горы крутой, — Мне добра и зла мирской Океан увидеть хочется. В Хиндостан и там и тут, В Туркестан пути ведут… Мне святых мужей приют — Румистан увидеть хочется. Буйство духа, мир страстей, Семь нагорай, семь морей, Суеты — в кругу людей — Мне дурман увидеть хочется. Счастья ждет Махтумкули, Чтобы слезы потекли; Мне Каабу, хоть вдали, Сквозь туман увидеть хочется.

Бехауддин — имя основателя дервишского ордена «Накшбенди»; почитается как святой.

Арш — по мусульманским представлениям, местонахождение престола Аллаха.

Жизнь

Смотрите: прельщаясь мирской суетой, Спеша, вереница людская проходит. Сын праха, гадая по книге святой, Блаженство за грош уступая, проходит. На правого мир ополчается вдруг, Впивается в сердце его, как недуг; Иса, не касаясь протянутых рук, Целительный лик отвращая, проходит. Кто — с чистой душою отходит ко сну, Кто — в грязь упадет, кто — взлетит в вышину, Кто — все промотав, кто — родную страну Ограбив от края до края, — проходит. Иные становятся жертвою ссор; Кто — братом своим возведен на костер, Кто — бедствуя дома, кто — чуждый простор В скитаньях своих озирая, — проходит. Кто — с царским венцом на высоком челе, Кто — с грозным мечом и в походном седле, Кто — лютой чумою летя по земле, Родимый народ попирая, — проходит. У тех — розовеют гранаты в саду, Те — стонут, а эти — молчат и в бреду, Пылают в огне, коченеют во льду; Сквозь сердце заноза стальная проходит. Себя не познав, умирает иной; Иной — избалованный долей земной; Один — предвкушая огонь смоляной, Другой — наслаждения рая, — проходит. Кто — женской красою свой взор ослепив, Кто — волей смиряя свой страстный порыв, Кто — помыслы к правде святой усмирив, Кто — истиной пренебрегая, — проходит. Кто — с темными ямами мертвых очей, Кто — не досказав сокровенных речей, Кто — лик открывая чернее ночей, Кто — светлый свой лик закрывая, — проходит. Скиталец, терзавшийся 'uз году в год, Скупец, не рассыпав любовных щедрот, Бедняк, не изведав, как сладостен мед, Безумец, отраву глотая, — проходит. Кто пал, кто взлетел, кто дурен, кто хорош, — В чьей правде потомкам откроется ложь, Чьих внуков и правнуков не перечтешь, Чье лоно, что глина сухая, — проходит. Кто — счастье бросая в пустыне мирской, Кто — цели коснувшись горячей рукой, Кто — с ложа взывая с предсмертной тоской, Кто — суетный мир обегая, — проходит. Кто — душу продав и согнувшись в дугу, Кто — сгинув, как тать, на чужом берегу, — А верный — не выдав отчизны врагу, Во славу ее погибая, — проходит. И знает Фраги: возвращается в прах Жестокий властитель и странник в песках. Слеза на ресницах иль смех на устах, — Но жизнь — и одна и другая — проходит.

Мир

Внемли мне, Адам, я поистине стар! Я видел гранаты у мира в затворе, И душепродавцев грошовый товар, И шумный базар, потонувший в раздоре. На осень рассчитан предел мировой, И чаша разлуки всегда пред тобой: То Красное море, то Нил голубой, То желтый Джейхун [96] , то Хазарское море [97] . Когда твое жаркое сердце в крови И гибнут надежды в краю нелюбви, — На помощь напрасно врачей не зови: Есть город разлуки, а в городе — горе. Туран, Чин-Мачин превратятся в золу, Твой дом и твой сын превратятся в золу, И роза и крин превратятся в золу — Губительный пламень у рока во взоре. Мне встретилась пери в мои времена, И вечно горит, не сгорая, она. Где райский источник? Дорога трудна От наших низин до пустынных нагорий. Ты помнишь ли прежнюю силу мою? Стареют любовники роз и в раю. Созрел виноград в заповедном краю, Да змеи под каждою гроздью в дозоре. Мне очи томит нищета бытия, И ливнем шумит суета бытия; От мира не спрячешься: тайна твоя Откроется — даром, что дверь на запоре. Нет места замерзшему подле огня, И сытые не разумеют меня. Но верю в народ мой. Седлает коня Воитель прославленный, в ратном уборе. От бренного мира нельзя убежать — Он вечный твой кровник, предатель и тать. Он будет недужное тело терзать — И бросит и душу оставит в позоре. Свидетель жестоких и суетных дел, Фраги ослабел и как лунь поседел. Покоя искал он, свободы хотел — И гибнет, с владыкой-обманщиком в ссоре.

Джейхун (Джейхун-Дарья) — Амударья.

Хазар — Каспийское море.

1-30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44-50

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Избранное: Стихотворения. Поэмы. Переводы

Тарковский Арсений Александрович

Шрифт: