Твоими глазами, твоими глазамиСебя самого я увидел во сне,Себя проклинал я твоими устами,И стыд покаянный забился во мне.И я пожалел тебя тысячекратно,И тысячекратно тебя я простил,Мне было во сне самому непонятно,Как вытерпеть сон мой хватило мне сил.Проснулся — и понял: руками твоими,Руками твоими убит я давно.Один я, а мнится, что стал я двоими…Но этого мне объяснить не дано.
Из грузинской поэзии
Народная поэзия
«Воздадим хвалу героям…»
Воздадим хвалу героям,Воздадим хвалу грузинам,Разметавшим вражье войскоПо затопленным низинам!Поглоти врагов, Арагва,В правой битве помоги нам!Гела смотрит на дорогу,Молвит: «Копит враг обиду!»Наш Георгий Базалетский,Как скала, был крепок с виду;Пастуха позвал Георгий,Наставлял его, как сына,И поклялся тот всевышнимПеред ликом господина:«Я пошел на луг и вижу:Вождь лезгинский мне навстречу,Я его под сердце ранил,Я с колена бил картечью».«Горе мне! — сказал Георгий.—Видно, целился ты мало;У тебя ружье на славу.Если б в цель картечь попала, —Тот лезгин с земли не встал бы,Изошел бы кровью алой!»Лег туманной пеленоюСон Георгию на очи,В чистом небе гром небесныйРазразился 'o полночи.На Георгия лезгиныНавалились туча тучей.Одного схватил Георгий,Поразил рукой могучей.Рот, как дрозд, лезгин сраженныйРаскрывает, умирая, —Из груди торчит кинжалаРукоятка роговая.Поглядишь, мелькает быстроВ колесе бегущем спица,А еще быстрей ГеоргийНа коне в Манглиси мчится.Он врагов, как сучья, рубит.Кто его храбрее в мире?Беруа хвалу слагает,Получается — шаири [128] .Подадим друг другу рукиИ друг друга клятвой свяжем.Поглядим-ка на дигойцев,Слово доброе им скажем!Как пошли на брань дигойцы —Стон стоял над горным кряжем!Люди двух вождей неверныхВыбегают из засады,В их руках дымятся ружья —Ясеневые приклады.Рану щупает Георгий,Кровь бежит из-под ладони.А в Манглиси днем и ночьюСтроят храм на горном склоне,Похоронят в нем лезгинов,Перебитых в день погони.Вот лежит Георгий, словноОтдыхает перед боем,А в устах клубятся черви:Мы лицо ему прикроем.Я сложил хвалу стихамиНашим доблестным героям.
Царь Ираклий глянул гордо,Молвил сабле боевой:— Ну, что скажешь, сабля-горда?Отзовись на голос мой!Нападай, не зная страха,Укрепляя длань мою, —Покажу я, как с размахаРубят головы в бою!
«По Самгори — полю чистому…»
По Самгори — полю чистому —Едет юноша пригожий,Едет юноша, на соколаИ на ястреба похожий.За конем хромая девушкаКовыляет, причитая:— Возвратись, пригожий юноша,Не гляди, что я хромая.Ты ж меня по следу лисьемуНе погонишь, как борзую?Сына выношу я статного,Дочь рожу я не хромую.И ткала бы я, и пряла бы,Подходила бы с поклоном,И в твои карманы золотоЯ бы сыпала со звоном.Засверкали бы, как зеркало,У тебя на полке плошки,К чохе [130] праздничной пришила быЯ бубенчики-застежки,Я пекла бы хлеб, спешила бы,Ожиданьем не томила бы…
129
Ираклий II (1720–1798) — грузинский царь, государственный деятель в полководец.
130
Чоха — национальная грузинская одежда.
«— Кто твой муж? Каков он с виду?..»
— Кто твой муж? Каков он с виду?Я из дерева сухогоРодичам его в обидуМог бы вырезать, такого!За водой ходил студеной,Косы я твои увидел,Да меня твой отведенныйВзгляд, красавица, обидел.Шла ты мимо скал отвесных,На ходу носок вязала,Слезы, чище рос небесных,На вязанье проливала.Дам тебе, моя отрада,У креста Лашари слово:Мне другой жены не надо,Не желай и ты другого!— Я клянусь любимым братом:Ты один мне нужен, милый,Только спор вести с богатымУ тебя не хватит силы.Ты меня украсть не пробуй:Жаль тебя. На горе нашеНе буди людскую злобу.Ты лицом рассвета краше.А у мужа наготовеМеч, добычу стерегущий, —Мне дадут отведать крови,По твоим плечам бегущей.Уходи! Когда бы жалобЯ твоих не услыхала,Я носки тебе связала б,Окаймила ниткой алой.— Пусть меня умчит в долинуКонь, на кречета похожий,Сгинет конь, и сам я сгину —Мне и гнев не страшен божий.Научусь чеченской речи,Называться Никой буду,Грубошерстную на плечиТкань надену, мать забуду!Мужа твоего десница,Отсеченная, нужна мне,Чтобы кровью ей сочитьсяНа чеченском черном камне!— Погляжу, ты смелый воин,Но тебя мой муж смелее;Как тростник, ты станом строен,Но тебя мой муж стройнее.Он, как молния, примчится,Он, как вихрь, тебя догонит,Франкский меч твоя десница,Отсеченная, уронит!
«Я иду по степи Ширакской…»
Я иду по степи Ширакской,По степи меня ветер гонит.Мотылек сидит на дороге,Крылья алые долу клонит.Так и платье любимой ало.Защити меня, боже правый!О, как тяжко, когда другомуБросит милая взор лукавый.Я окинул Алвани взором,Другом стал я пустым просторам…
Григол Орбелиани (1804–1883)
Лик царицы Тамары в Бетанийском монастыре
Светит мне святойЛик высокий твой,Затаивший прелесть неземную;Сердцем трепеща,К синеве плащаЛьну в слезах, стопы твои целую.В черный день скорбейРадуюсь твоейТишине, лучистое виденье.В безысходном снеСнизойди ко мне,Заглуши Иверии паденье!Край цветущий твой,Силой роковойТвоего величия лишенный,На пути обидНикнет и скорбит,Гнетом лихолетья помраченный.Низведи твой свет,Солнце древних лет,Жительница горнего чертога,Защити твой край,Сгинуть нам не дай,В день печали прогневившим бога.Горестен и тихЯ у ног твоих, —Не отвергни моего моленья!Вдовый твой народ,Твой избранник, ждетСнова твоего благословенья,Чтобы край отцовНа владычный зовВстал из гроба меж держав державой,Церковью святой,Речью золотой,Мудростью украшенный и славой.Воскреси наш слух,Укрепи наш дух,Нашу ревность оживи сыновью,Чтобы снова пелМощь великих делРуставели, движимый любовью.Укажи пути,Душу просвети,Расточи, царица, сумрак ночи!— Но твой взор исчезВ синеве небес,И меня твои не видят очи.Кто я пред тобой!Обречен судьбой,Я отравлен горечью сомнений,Ибо от меняНа закате дняОтлетел надежды светлый гений.Что распалось в прах,Нам и в небесахНе предстанет красотою слитной.Где нам отыскатьТо, что отнял тать,Ворон взял добычей беззащитной?Лживый, темный мир!Вероломный мир!Он померкнет пред лицом печали.Тщетно — неживойДом пустынный твойМы твоим величьем населяли!Превышая лес,Достигал небесЭтот храм, затихший сиротливо,Где, как сон, возникСветозарный лик,Выведенный кистью терпеливой…
Плачущей Нине Чавчавадзе
Почему печальна ты,Почему ты плачешь, Нина?Если не одни мечтыГоря твоего причина —Ты на грудь ко мне приди,Я приму твои печали,Чтоб они в моей грудиСлезы горькие рождали.Мне милей твоя краса,Если плачешь ты, мечтая!На глаза твои росаНабегает неземная.Круглый катится жемч'yгПо ланитам цвета розы.Жаль мне будет, если вдругПерестанут литься слезы.
Рафаэл Эристави (1824–1901)
Думы Сэсиа
Я земля и был землей,Для труда землей рожденный,Стала мне земля сестрой,Мукою моей бессонной.Что посею — не растет;Не родит земля сухая,И глядишь, на круглый годНе хватает урожая.То — хозяин на порог,То — священник, то — урядник…Гнут меня в бараний рог:Много их, скупых да жадных.Муравей — и тот мне враг.Не дадут душе покою!Отдохну я, бос и наг,Под моей землей сухою!
Илья Чавчавадзе (1837–1907)
«Женщина прекрасная со мною…»
Женщина прекрасная со мноюГоворила раннею весною:«Юноша печальный! НеужелиТы не слышишь, как ручьи запели?Погляди, как на земное лоноЗолото струится с небосклона!»— «Не растает лед моей печали,Как бы очи солнца ни сверкали,Слезы под горячими лучамиНе прольются щедрыми ручьями!»
«Юность, где сладость твоя? Где живые усилья…»
Юность, где сладость твоя? Где живые усилья,Страстное сердце влекущие к яркому раю?Чувства ограблены, рано подрезаны крылья,Ветвью безлистной я в пору весны поникаю.Юные сны расточились, как легкие тени,Юное сердце покинуто верою ранней,Радость убита холодным дыханьем сомнений.И облетели цветы молодых упований.Тщетным огнем неземную любовь называя,Крылья подрезал мне разума вкрадчивый холод,Чистого чувства померкла святыня былая…Горе тому, кто в год'a молодые не молод!
«Под бременем печали изнывая…»
Под бременем печали изнывая,Не у людей ищу я утешенья,Сама собой, свободная, простая,Приходит песня в горькие мгновенья.Каких скорбей мы с ней ни разделяли!Она моей окутана тоскою.Печаль ее сродни моей печали,Столь милой мне, пока она со мною.