«Льются вина, длится пир,Беку мир принадлежит.Как ягненок, рабский мирУ него в ногах лежит».
«Дочка бека, брось стыдиться…»
«Дочка бека, брось стыдиться,Выйди, выйди, песню спой!Молодица —Смуглолица,Точно персик золотой.Песню спой за чашей пенной!Твой жених — Азиз бесценный.Между беков — бек Азиз,Как средь гор — гора Масис.За тебя недаром далиРовно тысячу овец,Меньше стоишь ты едва ли,Пусть не ведает печалиДосточтимый твой отец!Азиз-бека ты достойна.Стан твой, точно тополь стройный.Подойди и рядом стань!Ты — звезда кочевий горных —На веселье наше глянь!Тысячу овец отборныхМолодая ст'oит лань!»
«Песня твоя семь печальных лет…»
Песня твоя семь печальных летУ меня на устах.Срезанной розы поблекший цветУ меня на устах.Если и вправду разбойник ты —Увези меня.Имя твое — слаще звука нет —У меня на устах.
«Взял бы ты меня, милый, к себе на грудь…»
«Взял бы ты меня, милый, к себе на грудь, —Я в себе не вольна.Обручат, увезут меня в дальний путь, —Я в судьбе не вольна.Завтра будет уж поздно меня вернуть, —Я в себе не вольна.Станет черным замк'oм брачный мой обетУ меня на устах».
«Зарех-бек обманул народ…»
«Зарех-бек обманул народ:Вором честный чабан слывет.Бек свою красавицу дочьПожелал обменять на скот.Хочешь зятем зваться моим —Заплати богатый калым.Нет овец у Сиамант'o,Нищ пастух и горем палим.Пусть я черствому хлебу рад,Я любовью зато богат.Иль не стоит моя любовьАзиз-бековых тучных стад?»
«Я иду по тропе…»
«Я иду по тропе, Любовь тая, Словно в бреду.Не узнаешь и ты, О, тропа моя, Куда иду.Мой любимый придет На страстный зов, Встретит меня.Я услышу сейчас Серебро подков Его коня».
«Опоясан отец твой цветным кушаком…»
«Опоясан отец твой цветным кушаком,Мой отец с малолетства ходил босиком.Как луна — та жена, что тебя родила,Я от звездочки малой рожден бедняком.Ты — садовый взлелеянный нежно цветок,Я — суровый, пробившийся к свету росток,Из-под мертвого камня к тебе я тянусь,От огня твоего и красы изнемог».
«Побратим побратиму, как родник, говорит…»
«Побратим побратиму, как родник, говорит:Утолю твою жажду, если жажда томит,Если горе нагрянет и приблизится враг,Побратим побратиму — меч надежный и щит!»
«Где ты, мой молодой орел?..»
«Где ты, мой молодой орел?Ты куда от меня ушел?Почему обманул меня,Без подруги спустился в дол?Ждал меня ты семь долгих лет,А теперь мне защиты нет.Только ночь ты провел со мнойИ покинул меня чуть свет».
Заключение
Но в том ущелье роковом, едва весна придет,Два мака скорбные цветут, как говорит народ.Дотоле не было таких цветов среди лугов —С сердечком траурным в венце кровавых лепестков.Хаджезарэ — Сиаманто погибли в цвете лет,Но в облике другом они явились вновь на свет.Как яркий свадебный наряд, горят их лепестки,А темные сердца таят следы былой тоски.Должно быть, их недолгий век — печальной доли знак:Едва дотронешься рукой, и облетает мак…И тянется к цветку цветок. И, прежде чем опасть,Спешит поведать, трепеща, свою любовь и страсть.
Амо Сагиян (р. 1915)
Синяя песня
Есть светло-синий мир воспоминаний,Где горы в небо синее одеты,И ноги у меня, как ноги неба,И я стою в пустыне светло-синейОдин и одинок… По лбу проходятСветила синие, а на грудиЧетыре ветра бьются в синей злобеИ с ярко-синим свистом пропадаютНеуследимо в синей пустоте.Осаживаю синим свистом трепетТревожно-голубеющего сердца,Но в трепете зыбучей высотыОт голубого головокруженьяПокачиваюсь… Мирозданье сноваПереворачивается,И снова дремлют надо мною горы,И боги дремлют подле ног моих.
«Темнеют горы на горах…»
Темнеют горы на горах,Ущелья в глубине ущелий.Мне чужд заката смутный страх.Темнеют горы на горах.Воспел я отчий мир в стихах.Я от камней зачат в камнях,Мне в колыбели камни пели.Темнеют горы на горах,Ущелья в глубине ущелий.Мне чужд заката смутный страх.
Осень в горах
Осень втягивается в лощиныИз ущелья сквозь просвет,Осень цвета камня и глины,И конца ущелью нет.Инеем исчерчены склоны,Холод твой — как моя печаль,Вдоль ущелья мой вздох приглушенныйЗа тобою тянется вдаль.Просветлел твой поток гремучий,Камень сух под стопой твоей,Твои оседлые тучи —Кочевье седых камней.
На дальнем берегу
Товарищи по играм и забавамВедут меня на дальний берег свой;Как Иисус, стою в тряпье кровавом,Исхлестанный крапивой и лозой,— Я вам не лгал, я был у птиц в неволе,Я никогда не забывал друзей…—Оправдываюсь и кричу от болиИ просыпаюсь в комнате моей.
Так жить
Пускай погаснет свет во взоре.Но только бы слова, как сеть,Держали мысль, и петь, и в хореНе онеметь, не онеметь.Скатиться бы слезой пролитой,Упасть бы птицею подбитой,Но только бы в неволе бытаДушой не тлеть, душой не тлеть.Пускай меня согнет работа,Годам забот не будет счета,Но только бы в часы полетаНе тяжелеть, не тяжелеть.И жить веками, жить веками,Сшибаться грудь о грудь с горами,Дышать ветрами, встретить пламя,Гореть, и крепнуть, и сгореть.
Ушло в туман воспоминаний детство,И луч его, как сказка, догорел,Но принял я ваш оравел в наследство,И сказку воскрешает оравел.О, сколько раз для прямодушной песниЯ покидал предел забот и дел,Но нет напева чище и чудесней,Чем ваш, землей пропахший, оравел.И я, в ладу с судьбою, как другие,Во славу жизни много песен спел,Но с чем сравнить мне звуки дорогиеИ отчий дух, проникший оравел?Вы, мудрые отцы земли армянской,Я жизнь отдам за гордый ваш удел.Но как воспеть мне подвиг ваш гигантскийИ ваш благословенный оравел.
127
Оравел — песня пахаря.
«Пойду, затеряюсь в листве неживой…»
Пойду, затеряюсь в листве неживойЛесов, обступивших осенние горы,Забуду раздоры, укоры и ссоры,К замшелому камню склонюсь головой,Для птиц перелетных я сердце открою,И стану я ухом лесной тишины,И верно услышу дыханье живоеПод грудами листьев уснувшей весны.