Чтение онлайн

— Ну, по крайней мере, мой интерес — личный, а не какой-то там неуместный «комплекс героя».

Получилось чисто рефлексивно, как удар наотмашь, и насколько резко и злобно это прозвучало, она поняла лишь после того, как Куинси поморщился.

— Туше`, — пробормотал он.

Рейни смущенно опустила глаза. Неприлично просить человека поделиться своими тревогами, а затем использовать его откровенность против него же. Она бы и хотела быть лучше, но знала, что не может. Отличаясь вспыльчивым и колким характером, Рейни извинялась редко и неохотно.

— Я не хотел поставить вас в неудобное положение, — спокойно сказал Куинси.

— Дэнни тревожит меня, — проговорила она поспешно, пока не передумала. — Я видела его глаза. Он как будто загнан в угол. Злой. Сбит с толку. Я знаю этот взгляд, и я смотрела на те тела и думала… Все говорят, дети не могут быть злыми, злыми настолько, чтобы хотеть убивать, но я знаю, что могут. Иногда это трудно — не быть таким. Быть юным, беспомощным и беззащитным…

Ее голос дрогнул. Так она и сидела, сдерживая оставшиеся слова и чувствуя, как, будто пойманная в силок птица, бьется в груди сердце.

— Вас пугает, что вы могли стать такой же, как Дэнни О'Грейди? — спросил Куинси.

Рейни ничего не ответила.

— Вы не Дэнни, — твердо произнес он.

— Я знаю! Я — женщина, а женщины не переносят ярость. Мы не становимся массовыми или серийными убийцами. Вместо этого мы направляем гнев на тех, кто сделал нам больно. Или обращаем его на саморазрушение. Впрочем, это не важно. Дело совсем не в этом. Думаю, дело в жестокости. Потому что это стрельба, а не автомобильная авария или несчастный случай на уборке урожая. Не знаю. Просто все как будто вернулось. Ведь и в тот день все только и гадали, я ее убила или же нет, и никто не удосужился поинтересоваться у меня, как я себя чувствую. Я и сама об этом не думала. Но она была моей матерью, и у меня ушло столько времени на то, что отчистить потолок от крови!.. Кажется, я оттирала его несколько дней, и все равно мне мерещились розоватые пятна. Она была моей матерью, ради всего святого. Единственным близким человеком.

— Рейни, вы в порядке?

— Да, в полном… Черт, мне бы лучше заткнуться.

В какой-то момент он взял ее руку в свою. Рейни не помнила, когда именно, и сам факт того, что она это не заметила, ошеломил ее. Она всегда замечала, когда к ней прикасались. Всегда была очень осторожной в отношении всего того, что касалось личного пространства. Рейни резко выдернула руку, провела ладонью по волосам и обнаружила, что разволновалась сильнее, нежели полагала. Куинси посмотрел на нее с беспокойством, отчего ей захотелось легкомысленно рассмеяться, но ничего хорошего из этого не получилось бы.

— Простите, — отрывисто сказала она. — Сначала обвиняю вас в том, что обращаетесь со мной, словно врач с пациентом, потом сама веду себя, будто мозгоправ…

— Я не ваш психиатр, — сказал он ровно. — Это для ясности.

— Конечно же нет. Мне и не нужен никакой психиатр!

Куинси поднял бровь. Рейни покраснела еще больше. Он снова взял ее за руку и посмотрел ободряюще.

— Рейни, послушайте. То, через что вы сейчас проходите, вполне реально. Это называется «посттравматический стрессовый синдром». Четырнадцать лет назад вы пережили серьезную травму. И хотя вы разобрались с этой травмой на самых различных уровнях, ее последствия ощутимы и поныне. Сейчас вы оказались в схожей ситуации, напомнившей ту, первую. Такое случается со всеми. Когда началась война в Заливе, Управлению по делам бывших военнослужащих пришлось организовать «горячую линию» для ветеранов Вьетнама, у которых вдруг стали возникать видения сражений двадцатилетней давности. К сожалению, каждый новый случай со стрельбой в школе отзывается эхом в других семьях. Флэшбеки, ночные кошмары, приступы тревоги. И все прилагающееся.

— Я — профессионал. Это моя работа. Расследовать убийства. Оставаться беспристрастной.

— Вы — человек. — Он сжал ее пальцы. — Умная женщина. Ваш мозг работает сам по себе.

— Что ж, можете забрать его себе. Он завис на мгновенном повторе, и с меня довольно.

Агент едва заметно улыбнулся:

— Чем старее травма, тем скорее она пройдет. Хотя, быть может, вам и следовало бы обсудить это с кем-то. Департамент шерифа предоставляет какую-нибудь психиатрическую помощь?

— Наш департамент не предоставляет даже кофе.

— Возможно, профессионалы уже летят сюда, чтобы помочь детям.

— Да, возможно. — Рейни сказала это так, что им обоим было ясно — она никуда не пойдет. Обратиться к настоящему профессионалу значило бы признаться в собственной слабости. Этого она никогда бы не сделала.

— Уже поздно, — заметил Куинси.

Рейни огляделась. Музыка стихала, столики мало-помалу пустели. Он прав, пора уходить. Каждому к себе. Она выговорилась по полной, а того, кому излил душу, на одну ночь не снимают.

Она поднялась. Пирс последовал ее примеру.

— Куинси… Мне жаль, что так случилось с вашей дочерью.

— Спасибо. Это не поможет, но все равно — спасибо.

— Знаю. И вот еще что. — Рейни замялась. — Простите за то, что я сказала чуть ранее. О неуместном комплексе героя. У меня не всегда получается быть вежливой.

— А я уж подумал, что это часть вашего обаяния.

Куинси положил руку ей на талию и повел к двери.

На улице было прохладно, и Рейни снова смерила его выжидающим взглядом. Его рука все еще лежала на ее талии. Он был так близко. Она ощущала запах его лосьона после бритья, изысканного и дорогого. Что влекло ее к ему? Рейни не знала. Он был сильный, умный, искушенный. Она никогда не пыталась найти кого-то, кто бы мог стать вызовом. Она всегда встречалась с молодыми парнями, не задающими лишних вопросов. Так безопаснее.

Теперь она изучала впадинку на горле Куинси, там, где темнела полоска волос. Смотрела на его руку с такими длинными, умелыми пальцами. Заглядывала в его внимательные голубые, так много повидавшие глаза.

Она инстинктивно отступила на шаг, смутившись и даже немного испугавшись. Он уже наклонился, и губы коснулись ее щеки.

— Я не твой психиатр, Рейни.

— Знаю.

Его губы, теплые, твердые, сухие, коснулись другой щеки.

— Даже не знаю, что я здесь делаю. В таких вещах я придерживаюсь определенной политики.

Его губы припали к ложбинке на ее шее. Она откинула голову. Знала, что не надо, но ничего не могла с собой поделать. Легкий, дразнящий поцелуй.

— Никаких неформальных отношений? — пробормотала она.

Пирс поднял голову.

— Никакого секса на одну ночь. Я слишком стар для такого дерьма, Рейни. Я бывал в куче городов, проводил слишком много времени за изучением самого худшего из того, что встречается в людях. Я уже испытал, что такое брак и отцовство, у меня есть все то, чем можно гордиться и чего никогда не стоило бы делать. Я больше не верю в эскапизм на одну ночь. Мне это не нужно.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но Куинси не дал ей такой возможности, прижавшись губами к ее губам. Рейни вздрогнула от неожиданности. Он остановился, но не оторвал губ, ищущих и влажных. Его руки были у нее на спине. Пирс лишь слегка придерживал ее, оставляя максимум свободы, и за это она была признательна ему, но и немного разочарована.

Рейни только-только подалась вперед, когда он прервал поцелуй.

— Ты мне интересна, Рейни, — шепнул он ей на ухо. — Ты не такая, как я думал. Ты умная. Сложная. И я уже знаю, что ты не пойдешь сегодня со мною ко мне.