Чтение онлайн

Теперь Куинси наконец понял.

— Так ты составляешь список возможных подозреваемых.

— Да. Можешь поучиться.

Куинси вскинул бровь. Нервная, раздраженная Рейни сегодня еще и резала напрямик.

— Позволь спросить, кого ты уже записала?

— Чарли Кеньона. Директора Вандерзандена. Загадочного мужчину в черном. И вот теперь Ричарда Манна.

— Мне казалось, у директора есть алиби.

— На первый взгляд да, есть, но пока не надавишь, наверняка не узнаешь.

— Насчет Чарли Кеньона согласен, — задумчиво сказал Куинси после короткой паузы, решив, что в данной ситуации выгоднее подыграть. — Он постарше, имеет определенное влияние. Мы уже знаем, что у него и раньше были проблемы с властями, что он частенько шатается возле школы. Что касается директора, то тут у меня уверенности меньше. Даже если у них был роман, а потом что-то разладилось, трудно представить, как он расстреливает двух учениц, и еще труднее, как ему удалось убедить Дэнни взять вину на себя.

— Директор — фигура авторитетная. Если Дэнни не в состоянии противостоять отцу, достанет ли ему сил не уступить директору школу? Ты ведь слышал его последние слова на допросе? Мальчик напуган. Для ученика восьмилетней школы могущественнее и авторитетнее директора человека нет.

Логика в ее рассуждениях, конечно, присутствовала.

— Но есть еще такая вещь, как реакция самого Вандерзандена. Мне показалось, он искренне опечален и потрясен.

Рейни приняла возражение, но уже в следующее мгновение глаза ее вспыхнули.

— А его жена?

Куинси медленно выдохнул. Рейни записывала новое имя, и рука ее двигалась быстро и нервно.

— Зачем ты составляешь этот список?

— Надо сосредоточиться. Расследованию недостает направленности.

— У тебя уже есть подозреваемый. По-моему, сосредоточиться есть на ком.

— Да, но мы же не знаем, тот он подозреваемый или не тот.

— Отпечатки пальцев на обоймах тебя не убедили?

— Тебя же они не убедили.

— Мне за скептицизм больше платят.

Рейни отложила ручку и пристально на него посмотрела. Бледная, сухая кожа, изможденное лицо с заострившимися чертами наводили на мысль, что она отказалась не только от пищи, но и от сна. Если так пойдет и дальше, долго она не протянет.

— Вчера вечером у меня был Шеп, — сообщила вдруг Рейни.

— А-а-а, — протянул Куинси. Ситуация прояснилась. — Чувствуешь на себе личную ответственность?

— Конечно. А для чего еще нужны друзья? Но это не всё. Шеп связался через какого-то знакомого с криминалистической лабораторией. Оказывается, кое-что Эйб Сандерс от нас утаил.

— Не томи.

— Есть проблема с одним спидлоудером от тридцать восьмого калибра. На нем не только нет никаких отпечатков — ни чистых, ни смазанных, как будто его вытерли, — но баллистики к тому же обнаружили и кое-что странное. Сегодня утром я узнала, что внутри устройства найден некий налет. Возможно, полимер.

— Что-то синтетическое? Как в нитках полиэстеровой ткани?

— Кто ж его знает? Так или иначе, в спидлоудере неким загадочным образом оказались частички ткани. На Дэнни же в момент задержания была рубашка из стопроцентного хлопка. Они там еще проводят какие-то тесты, но в любом случае мы возвращаемся к ситуации, когда вопросов больше, чем ответов.

— И ты намерена убить детектива Сандерса?

— Да. В три пополудни. Приглашаю на демонстрацию. — Рейни скупо улыбнулась. — Так вот в семь утра у меня состоялся в высшей степени занимательный разговор с судмедэкспертом. Вскрытие Авалон она провела вчера, поздно вечером, и сегодня мы сразу начали с девочек. Везет как утопленнику. И вот тебе новость: убившая Мелиссу Авалон пуля двадцать второго калибра не деформировалась. Прошла по прямой через центр мозга и остановилась у основания черепа. Никакого рикошета. Прекрасно сохранившаяся пуля, которая должна была бы иметь множество следов от нарезов, отличный материал для экспертов. Вот только никаких следов не обнаружилось.

— И что? Медэксперт думает, что стреляли из гладкоствольного оружия?

— Что там думает Нэнси Дженкинс, о том я понятия не имею. Для нее это тоже загадка, но, к несчастью для меня, женщина она скрытная. Сейчас… попробую в точности воспроизвести, что именно она сказала. «На первый взгляд пуля вроде бы вышла из оружия двадцать второго калибра, да вот только я так не думаю». Что-то вроде этого.

— Она так не думает?

— Нэнси Дженкинс — в некотором роде фанат оружия. Официально она никаких комментариев не дает, пока не получит заключение баллистической экспертизы, но с пулей, убившей Мелиссу Авалон, определенно что-то не так. И не просто что-то странное, а что-то хитроумно странное.

— Хитроумно странное для тринадцатилетнего подростка?

— Вот, начинает доходить.

— И пуля остановилась у основания черепа?

— Точно. У самого основания. Как будто она шла по снижающейся траектории. И как такое может быть, если мальчик, чей рост четыре фута и десять дюймов, стрелял в женщину, чей рост пять футов и шесть дюймов?

— И которая, судя по тому, как упало тело, не стояла на коленях, — добавил Куинси.

Рейни кивнула.

— Ну вот, наконец-то уяснил. Похоже, неладно что-то в датском королевстве. По крайней мере представляется сомнительным, что Дэнни убил Мелиссу Авалон. А раз так, то появляются вопросы и по Салли и Элис.

— Другими словами, речь может идти о присутствии неизвестного стрелка и пока еще неустановленного оружия.

— Точно. Итак, у нас оружие убийства, установить которое только предстоит, и мотив. Почему жертвой стала именно Мелисса Авалон? Я только об этом и думаю. Почему она? Молодая, красивая мисс Авалон…

— Теперь ты выстраиваешь новую теорию.

— Раз уж я веду следствие, то почему бы и нет?

— Рейни, я могу сделать тебе приятное?

— Да ради бога — попробуй.

— В половине второго у меня встреча с Ричардом Манном. Хочу порасспросить о Дэнни О'Грейди. Идем со мной. Я буду хорошим копом, ты — плохим. Вместе его и прижмем.

В глазах Рейни вспыхнули недобрые огоньки, а по лицу растеклось довольное выражение. Куинси невольно улыбнулся. В его груди развернулось что-то теплое и нежное.

— Значит, я — плохой коп?

— У тебя для этой роли есть все необходимое.

— Агент, я, может быть, вас даже поцелую.

— Обещания, обещания, — весело проворчал Пирс, сопровождая ее из комнаты.

Ричарда Манна они нашли в его кабинете. Школу наконец-то открыли, но только для штатного персонала. Консультант сказал Куинси, что ему надо поработать с документами. В глазах Рейни он предстал человеком совершенно сломленным и подавленным: бледное лицо, темные круги под глазами. Готовясь к встрече, Манн попытался приодеться — рыжевато-коричневые хаки и свитер цвета шалфея, — но его взъерошенный вид выдавал бессонные ночи и свидетельствовал об оставшихся без ответа вопросах. Что не давало ему покоя? Мысль о том, что он мог и был обязан предотвратить трагедию? О чем он думал в темные, бессонные часы после полуночи? О том, что сделал не все, что должен был сделать больше?