Чтение онлайн

И все-таки Дэнни никогда не жаловался и довольствовался тем, что читал книги, оставался после уроков в школе или играл на компьютере. Иногда Сэнди гуляла с ним вечерами по району. Они махали знакомым. Дэнни высматривал дома с «ДайрекТВ». Бывало и так, что она шла пешком, а он катил на велосипеде, с гордостью демонстрируя такие умения, как езда без рук.

Ей нравились эти прогулки. Она чувствовала себя в безопасности здесь, в их скромном районе, где люди много работали и знали друг друга по имени.

Но сегодня утром Сэнди не хотелось даже выходить за дверь, чтобы забрать утреннюю газету. Что, если прохожие будут останавливаться и таращиться на их дом? Она даже не знала, что было бы неприятнее — злость в их глазах или жалость.

В результате, оставшись в кухне, как под домашним арестом, Сэнди терла, скребла и мыла свою утварь, пока все не заблестело. Потом набросилась на полы, убеждая себя при этом, что ничего такого не случилось, что этот день ничем не отличается от других и что на самом деле жизнь не оборвалась два дня назад.

Утром, ровно в семь, она позвонила в центр содержания несовершеннолетних. Последний раз они с Дэнни разговаривали сорок восемь часов назад, и ей нужно было его увидеть. Как он там? Испуган ли? Понимает, что с ним происходит? Скучает ли по ней? Зовет ли ее ночью?

А если его мучают кошмары? Если он голодает? Если одеяло «кусается»? Господи, она же мать, и ей нужно, необходимо быть со своим ребенком!

Начальник центра, некий мистер Грегори, твердо, но вежливо проинформировал ее, что Дэнни умолял его ни в коем случае не впускать мать. Утром в столовой мистер Грегори первым делом подошел к мальчику, чтобы предупредить о возможном визите родителей. Дэнни тут же разволновался и пришел в столь возбужденное состояние, что сотрудникам центра не оставалось ничего другого, как только вернуть его в комнату.

Похоже, психологическая травма оказалась слишком сильной. Возможно, им стоит подождать неделю-другую.

Ничего столь смехотворного она еще не слышала. Если у сына психологическая травма, тем более ей нужно приехать и повидаться с ним. Привезти его любимые игрушки, испечь любимый торт. Пожалуйста, хоть что-нибудь…

«Не надо так со мной. Я чувствую себя такой беспомощной».

Мистер Грегори напомнил, что ее сын все еще находится под круглосуточным наблюдением. Им пришлось вернуть Дэнни в комнату, поскольку, как только речь зашла о приезде родителей, мальчик выхватил у соседа вилку и попытался проткнуть себе запястье.

О посещении не стоит и думать. Ее и Шепа не допустят к сыну. Всё. Точка.

Газонокосилка наконец умолкла. Что-то щелкнуло. Наверное, мистер Маккейб снял мешок для сбора травы, которую высыпал на цветочные клумбы. Сэнди сотни раз видела его за этим занятием. Измельченная трава восполняла недостаток азота, и старик бережно перемешивал ее с мягкой почвой своими узловатыми пальцами.

Она наконец поставила тарелку в сушилку. С посудой покончено. Все вокруг сияло и блестело. Она даже отчистила плиту и протерла микроволновку. Часы показывали восемь утра, и Сэнди не знала, куда себя деть.

Она повернулась к дочери, серьезными глазами смотревшей на нее из-за кухонного стола.

— Хочешь еще, милая?

Бекки покачала головой. Чашка с овсяными хлопьями «чирьос», поставленная перед ней пятнадцать минут назад, осталась нетронутой.

— Может, немножко фруктов? — ласково спросила Сэнди. — Или оладий? Я могу сделать шоколадные!

Бекки покачала головой.

Сэнди проворно повернулась к холодильнику — какие еще есть варианты. Дочка не ела уже почти два дня.

— Знаю, — бодро сказала Сэнди. — Как насчет салата?

Она сняла с полки чистую стеклянную чашку. Салат вместе с еще тремя блюдами обнаружился на передней веранде накануне вечером. В трех других коробочках были макароны с сыром, картофельная запеканка с беконом и некий «мясной сюрприз». Сэнди впечатлил именно салат, содержавший клубничное желе, яблоки, бананы, грецкие орехи и взбитые сливки — любимое детское лакомство. Такое внимание соседей глубоко ее тронуло — оказывается, о Бекки думают и другие. Видит бог, девочке тоже нелегко.

Сэнди представила салат на одобрение дочери — Бекки всегда нравились взбитые сливки и желе.

После недолгого колебания девочка согласно кивнула. Ага, у нас есть победитель!

Мурлыча довольно под нос — пусть и небольшая, но победа! — Сэнди перегрузила салат в чашку для дочери и налила ей стакан апельсинового сока. Подумав, налила сока и себе и тоже села за стол.

В гостиной посапывал Шеп. Мужа не было весь вечер, и домой он вернулся далеко за полночь, провонявший пивом. Где он шлялся, Сэнди знала не спрашивая. Наведывался к Рейни. Каждый раз, когда возникали какие-то проблемы, каждый раз, когда его что-то беспокоило, Шеп отправлялся к ней.

Когда-то Сэнди изводила себя буйными фантазиями на тему диких оргий в доме Коннер. В городе все знали, какой была мать Рейни. Сэнди представляла мужа в жарких объятиях заместительницы, воображала, как они посмеиваются — нет, хохочут — над ней, этой милой дурочкой Сэнди Сермон, которая ни о чем не догадывается.

Однажды вечером в припадке жгучей ревности она рванула к домику Рейни, прятавшемуся между высоких деревьев. Несясь на полной скорости по грязной дороге, Сэнди уже обдумывала смелые обвинительные формулировки.

Не доехав до места, она вышла из машины и направилась к дому. Шеп и Рейни сидели на темной задней веранде в полной тишине и молча, держа по бутылке пива, смотрели в лес.

Не говоря ни слова, Сэнди вернулась домой.

Постепенно, с течением лет, она поняла, что просто не может представить любовную связь между ее мужем и Рейни. Она не знала, в чем причина этих долгих молчаливых посиделок, этих бессловесных диалогов. Не понимала, почему иногда Шеп как будто больше принадлежит Рейни, а не ей, хотя она родила ему двух детей, а соперница, насколько можно было судить, всего лишь угощала «Будвайзером».

Связь между ними была глубокой, но по крайней мере не сексуальной. Так что Сэнди старалась по мере сил противостоять ноющему, болезненному желанию, чтобы Шеп, когда ему плохо, шел к ней, а не в дом другой женщины, с которой часами просиживал во взаимном молчании.

— Мамочка, что случилось в школе?

Сэнди взглянула на дочь, застигнутая врасплох как вопросом, так и голосом дочери. После стрельбы в школе Бекки по большей части молчала, а когда все же заговаривала, то отделывалась короткими, в одно-два слова, предложениями.