Чтение онлайн

– Ты уснул, что ли? – спрашивает Дея, резво перепрыгивая через лужи и мурлыкая под нос какую-то песню.

Поднимаю взгляд от намокшего асфальта и молча смотрю на девушку в черных брюках и короткой куртке. Влага, висящая в воздухе после прошедшего дождя, незаметно возвращает тщательно уложенным темно-рыжим волосам первоначальный вид.

– Не всем же прыгать от радости, – устало отвечаю тихим голосом, ругаться абсолютно нет никакого желания, – И да, я знаю, что ты завтра собралась на свидание.

Дея останавливается и резко оборачивается. Лицо девушки заливается краской.

– Ну... Я... – начинает смущенно бормотать, словно оправдываясь. Чужие и такие яркие эмоции – радость, предвкушение, волнение с толикой смущения – удавкой сдавливают мое горло.

Резко выдыхаю сквозь зубы, притворно поежившись. Холод – последнее, что меня волнует. Просто не хочу показывать, что меня все это задевает. Чувство, будто конченые придурки устроили танец на костях только что сгоревших людей – неуместно и противно.

– Ты не против? – спрашивает Дея, она уже отвернулась, так что вряд ли увидела, как у меня округлились от удивления глаза.

Ей не все равно? Хотя нет. Рыжую принцессу на самом деле не волнует мое мнение: судя по мыслям, витающим вокруг цвета и фасона платья – это был дежурный вопрос.

Она сбавляет шаг, когда мы подходим к более оживленному участку улицы, и начинает озираться по сторонам, ища кого-то. Ответ очевиден. Его. Все внутри вскипает, подобно расплавленному железу и медленно капает, прожигая в сердце дыру, как в куске бумаги.

Так... Удушить. Эффективно, но столько силы надо приложить, что я полусонный вряд ли справлюсь... Зарезать. Легче, но грязи будет прилично, и попасть нужно точно...

– Простите...

Я отвлекаюсь на придуманное ночью занятие и не замечаю, что мою горе-спутницу, решившую пройти сквозь плотный сгусток людей, двигающихся в сторону подъехавшего автобуса, стиснула пара сомнительных элементов, один из которых явно собирается подрезать ее жалкое подобие походного рюкзака. Оттолкнув парня в перчатках, выдергиваю девушку и тащу в обход образовавшейся толпы.

– Ты хотя бы смотри, куда идешь, – цежу сквозь зубы, не сбавляя шаг.

– Ой, Теон, рука... – она спотыкается, явно не успевая за мной.

Обернувшись, останавливаюсь и отпускаю руку девушки, побелевшие пальцы которой становятся красными. Дея потирает ладонь, немного поморщившись.

– Перчатки надень, – коротко бросаю я. – Заболеешь еще и будешь весь день ныть, что свиданку пропустила.

Знаю, что мой голос звучит грубо. Но злюсь я скорее на себя, чем на нее.

Да что же со мной такое? Последние несколько лет, а то и больше, я, конечно, чувствовал раздражение, но не до такой степени. Обычно это была усталость и скука, смешанная с безразличием, перебиваемым приступами неконтролируемой заботы – ведь сейчас я убежден, процентов на 90, что пекусь об этой девушке не по собственной воле. Если признать обратное, то лучше застрелиться и не мучиться, чем упиваться жалостью.

Бессонная ночь дает о себе знать полным отсутствием ощущения времени и пространства. Прихожу в себя только от дребезжащего звонка на большую перемену, когда подавляющее большинство школьников пулей вылетает на первый этаж, откуда доносятся манящие запахи жареной рыбы и картошки. Есть мне хочется еще больше, чем спать.

– Обед! – потирая руки, улыбается мой... Как лучше назвать того, кого жаждешь прибить?

«Ангел...», – мысли Деи вклиниваются, вызывая приступ тошноты. Теперь мне уж точно кусок в горло не полезет.

– А что самое вкусное бывает на обед? – интересуется она, вставая и направляясь за неугомонной парочкой друзей.

– По-разному, – парень наклоняется чуть ближе к ней, неразборчивый гул и топот ног заглушает его голос, – Вкуснее всего у Марии Семеновны получается запеканка.

Я иду следом – скорее по привычке, чем по желанию – и верчу в руках карандаш, стараясь отвлечься от мрачных настроений. Но навязчивые мысли о карандаше в сонной артерии не отпускают...

– Д-да? – Дея поднимает приторно-сахарный взгляд на объект своего обожания.

Оба выглядят так, будто у них есть какой-то общий секрет. У меня свербит в носу, словно от запаха тухлятины. Да... За столом с этими героями-любовниками я не то, что есть, даже взглянуть на еду не смогу... Ощущаю себя не в своей тарелке – подобно актеру, по ошибке попавшему на съемки ванильной мелодрамы, после проб на кровавый ужастик, где герою, вроде этого белобрысого, уже на пятой минуте зомби отгрызает ногу. Эх...

Живот болезненно скручивает.

Да уж... Срочно нужно переключиться – от летающих в воздухе флюидов и злости, душащей мой самоконтроль, я скоро свихнусь. И почему ректор запретил мне устраиваться на работу? Сейчас бы разгружал мешки с песком, и подобной чуши в голове меньше было бы...

– Фу, рыба! – морщит нос блондинка с идеально прямыми волосами, брезгливо отодвигая от себя тарелку.

– Никто тебя есть не заставляет, – спокойно произносит кучерявая брюнетка. – И вообще, ты почему до сих пор с нами сидишь?

– А ты, что, это место купила? – отвечает та, бросив быстрый взгляд на стол во втором ряду напротив окна раздачи.

Там сидят три девушки: рыжая с тонкими губами и прямоугольным лицом, а по бокам от нее две блондинки: одна с узкими глазами под нарисованными черными бровями, другая – довольно привлекательная – с лицом-сердечком и голубыми глазами с золотистым ободком. Единственное, что портит ее миловидное лицо – жжено-белые волосы. По взгляду «напильщицы» (девчонка, видимо, когда нервничает, начинает наводить красоту) было понятно, что в девичьем раю не все гладко. Мне, конечно, глубоко фиолетово, что там у них произошло – прямо-таки витальная необходимость не обращать на Дею внимания толкает слушать любой бред. Конечно, вникать из-за чего могли поссориться девушки, у которых перекись до мозгов добралась, как-то чересчур. Отворачиваюсь.

– И я, что, лузер, сидеть одна? – голос королевы класса становиться на тон тише. Смутилась что ли?

– «Гламгелз» распались? – ехидно спрашивает Синицына. А я-то думал, что эта девчонка – божий одуванчик.

– Не твое дело, – блондинка утыкается в тарелку и начинает ковырять пюре.

– Сиди, где хочешь, но не думай, что мы с тобой теперь друзья. Я все еще помню, как вы мне в прошлом году лягушку в портфель подкинули.«Поцелуй и станет принцем!»

Последнюю фразу девушка произносит противно-высоким голосом, явно кого-то передразнивая.

– Это была не моя идея, – заявляет местная красотка.

– Да ладно, девочки, не ссоритесь. Зачем старое вспоминать, – подает голос самый везучий парень за нашим столом, за что получает чувственный пинок чуть ниже колена.

– Заслужил, – шипит Маша на его «Ай!» и начинает энергично мучить кусок рыбы, будто бы это вовсе не рыба, а блондинка напротив. А у кудрявой занятный характер. Ее имя можно бы и запомнить.

– Кир прав, – от высокого голоса с чувственными низкими нотками начинает неметь челюсть, настолько этот звук выворачивает душу, – мы же все в выпускном классе. Надо жить дружно.