Чтение онлайн

Треск платья, с легкостью разорванного в районе плеч, заставил меня вздрогнуть – ткань скользнула вниз к моим ногам.

– Так намного лучше, – довольная интонация низкого голоса подняла во мне волну возмущения – ведь это платье шили 3 недели! – но Леофвайн снова впился в меня губами, на этот раз требовательнее, потушив рождающийся бунт. Почти невесомая нижняя рубашка, сшитая специально под это платье, прилипла к телу, и мне казалось, будто ее совсем нет. Лихорадочно дернув застежку на плаще любимого, в третий раз попыталась расстегнуть цепочку, но руки меня не слушались.

Лео цокнул. Видимо, мои неловкие движения мешали ему наслаждаться процессом. Одним движением он дернул застежку – и плащ черной лужей расплылся на полу.

Казалось, комната сжалась до размеров метрона [m????? ( др.-греч.) ?????? «мера, измеритель» (метр)], и в ней стало так невыносимо душно, что перехватывало дыхание.

– Я.., – до смерти хотелось нарушить обещание.

Лео оторвался от своего занятия – пытался стянуть с меня сорочку, не порвав – наверное, все-таки заметил мое недовольство загубленным платьем.

– Да? – он остановился и внимательно посмотрел на меня. Все вокруг замерло.

– Я...

От стука в дверь сердце рухнуло в пятки.

– Дочка, ты не спишь? – к папиному голосу добавился нерешительный полустук.

– Н-нет, – сорвалось с губ неосознанно, – с-сейчас только оденусь.

Подскочила к сундуку, слева от кровати, и трясущимися руками открыла. Лео, поняв все без слов, надел перчатки и тихо, дикой кошкой, вылез в окно...

Натянув первое попавшееся – им оказалось простое серое льняное платье – затолкала остатки платья и плащ Леофайна под кровать. Открыв дверь, я впустила короля. Порыв ветра заставил капельки огня в канделябрах задрожать, а их свет, будто бы от испуга, закрался в короткие волосы, такого же рыжего оттенка, как у меня.

Папа присел на край кровати и только потом поднял на меня взгляд. Он чувствовал себя неловко по понятным причинам – на днях мы сильно поругались, когда я заявила, что выпью настойку вдовы, если Лео мне не приснится. Но я просто перенервничала – все суетились, готовились к предстоящему Донуму, при этом совершенно игнорируя мои просьбы подождать. Приближающийся день сводил меня с ума. Единственное, что меня хоть немного успокоило – мама подарила мне расшитое золотом платье из Бомбукса [bombyx (лат.) – шелкопряд], города лучших прядильщиков и ткачей. Как же это меня обрадовало – оно было идеальным, намного лучше, чем я себе представляла. Хотя теперь, оно нещадно загублено.

– Я не злюсь, – ответила искренне, с легким оттенком стыда – запрет отца на свидания с Лео все-таки был нарушен.

Лео...

– Ух, – папа выдохнул, но его лицо лишь немного просветлело, сохраняя общую озабоченность.

– Если честно, твои чувства мне знакомы…

– Неужели? – мой голос зазвучал недоверчиво и строго.

– В твоем возрасте, накануне своего шестнадцатого донума, я сбежал из дома, потому что, как и ты, не хотел, чтобы за меня выбор делала некая сила. Прячась в одной из пещер на отшибе Долины Камней, я встретил твою маму. Узнав кто я, она чуть меня не прибила, – папа улыбнулся мягко и тепло, вспомнив что-то очень солнечное и приятное. – Я полюбил ее с первого взгляда, точнее, как только разглядел ее скрывающуюся за бравадой, робкую, но храбрую и благородную, натуру. Я потерял голову и не думал о последствиях. Как же я злился, когда она ушла, ничего не сказав. Наверное, Авила решила, что для меня случившееся между нами ничего не значило. Но ты и так слышала эту историю, и не раз, верно? И конец тебе известен – принц успел вовремя и спас свою принцессу, а на следующее утро проснулся уже от ее взволнованных мыслей у себя в голове... История счастливо завершилась, но, знаешь, я никогда не говорил об этом, но…. Потом, в течение нескольких месяцев, меня часто одолевали беспокойные мысли: а что было бы, если бы мне приснилась другая? Что стало бы с Авилой…?

– Папа… – в горле сжался комок, а в душе зашевелилось чувство вины. Он ведь понимает меня…. Просто волнуется... А я тогда так разозлилась... – Я...

– Понимаешь, да? – тонкие губы растянулись в улыбке, поймав мой виноватый взгляд. Он встал, подошел к столу и, облокотившись об оконный выступ, продолжил: – Я поступил опрометчиво, не подумал о последствиях, и если бы все сложилось по-другому, разбил бы Авиле сердце... Иногда, от того, что ты подождешь день-два, мир не рухнет... Верно, Леофвайн?

Папа снова улыбнулся, повернулся и высунул руку в окно. Через секунду ее схватила рука в перчатке, мокрой от дождя.

– Спасибо, Ваше Величество.

Лео отряхивал рубаху с невозмутимым видом, но было видно, что его пробирает мелкая дрожь – то ли от холода, то ли от страха перед королем.

– Дождь хоть и мелкий, но теплее от этого не стал, – бросил папа, смотря не на Леофайна, а в сторону, прямо под... кровать, откуда торчал край плаща.

Нагнувшись, он поднял его, отряхнул и набросил на плечи Лео.

– Ваше Величество, я… – серо-голубые глаза в панике забегали, ища правдоподобное объяснение.

– Не оправдывайся, – голос короля не отличался теплотой, но жесткости в его глазах не было, когда он повернулся ко мне:

– Поговорите.

– Спасибо, пап… – радостно начала я.

– Но потом, Леофвайн, спустись в старую тюрьму, – Лео судорожно сглотнул. Властные нотки в голосе отца часто заставляли других нервничать (даже вопреки тому, что отец перестал стареть в 16) но по его лицу я понимала, что мой возлюбленный в безопасности. – Я отправлю тебя домой через транзитус [transitus (лат.) – переход, проход]. Ты и так уже на 3 часа опоздал на семейный ритуал. Твои родители верят, что именно ты предназначен моей дочери, просто не хотели тебя обнадеживать раньше времени. Не подведи их.

Последняя фраза была произнесена с интонацией, будто папа хотел сказать: «Не подведи своего короля!».

Развернувшись, глава Первого Клана Примус Лунарис внимательно посмотрел на меня с выражением: «Я все знаю». Стало неловко, но он не злился, и на душе полегчало...

Останавливаюсь под аркой у входа во двор. Сомнения снова сжимают грудь. А что если это не он, и я ошиблась? Что тогда? Столько лет ожиданий и поисков – и все в пустую...

Нет. Это невозможно. Кир не просто похож, он – мой. Мой Лео.

Покачав головой и мысленно пригрозив себе не трусить и не сомневаться, заглядываю в пакет, где лежит мое платье – а вдруг пока витала в облаках, я его посеяла? Убедившись, что все в порядке, направляюсь к подъезду №3. Поднявшись на седьмой этаж и открыв квартиру ключом, вижу картину, которая удивляет меня настолько, что пакеты с покупками плюхаются на пол: Теон растянулся на полу возле входной двери. Опустившись на пол, трогаю низкий лоб, что редко бывает разглажен, как сейчас, но он оказывается не горячий. Пытаясь закатать рукав пальто, слышу его ровное дыхание – парень спит.

Стянув с вечного упрямца ботинки и пальто – и, на удивление, так и не разбудив – беру старый плед с кресла и осторожно укрываю им бессознательное тело, положив под голову подушку. Удовлетворившись проделанной работой, я поднимаю пакеты с пола, и только тогда замечаю на трюмо 2-х литровую банку с маленьким полупрозрачным осьминогом внутри. Постучав ногтем по стеклу, чтобы привлечь внимание моллюска, получаю пропахшей рыбой водой прямо в лицо – осьминог встрепенулся и вода, из почти доверху наполненной тары, попала на меня.