Чтение онлайн

— Ну и вот… — Ксюша начинает подкрашивать губы. — Ага, по любви. И куда потом ваша любовь-морковь пропадает с годами? Мужиков всех тянет на новое и молодое. Без разницы, сколько им лет. Не зря же у твоего отца лав стори с Кариной. Фоном как бы тоже, серьезные отношения у него, ага…

Накрасив губы ярким, сочным блеском для губ, Ксюша смотрит на себя.

Марина опять завистливо вздыхает: ей бы такие губы, тогда Аникин Ярослав точно бы на нее внимание обратил!

И только потом она, словно очнувшись, спрашивает:

— Лав стори? У Карины? С моим папой?!

— Ну да, — фыркает подруга. — Ты не замечала, что ли?

— Я слышала как-то, она обронила, мол, у тебя отец такой горячий мэн, но я подумала, что она шутит.

Ксюша смотрит на Марину, как на идиотку:

— Я сама их видела вместе. Поверь, у них там все… — трет пальчики друг о друга. — Короче, ты поняла. Скоро у тебя будет новая мамочка!

Несмотря на плохое самочувствие, от этой мысли я даже испытываю предвкушение и азарт.

Сейчас-то женушка у меня попляшет!

Я еще не знаю, как, но я ее проучить намерен. Просто внутри сладкий миг торжества, ведь судьба Вероники у меня в руках.

Власть всегда опьяняет, а сейчас я будто на высокоэффективном наркотике, давно подобного прилива не ощущал, в бизнесе уже все налажено и даже победы так не радуют, как понимание, что у тебя в руках судьбоносные ниточки.

Вершитель судеб, распорядитель жизней!

Дерни за одну, вторую ниточку… Я как будто кукловод, в чьих руках — послушная марионетка, и здесь я дергаю за веревочки.

— Роман, вы в порядке?

Немного нахмурившись, врач смотрит на меня с беспокойством.

— Так, кажется, рановато мы сделали выводы, что все в порядке. Дообследоваться нужно. Вероятно, ваша дочь не зря обеспокоилась. Путанное сознание, невозможность ответить на стандартные вопросы.

Медсестра прислушивается.

— Некоторые последствия после травм проявляются сразу же, — объясняет ей врач. — Другие накатывают немного позднее. Главное, их не упуститься, посчитав, что все в норме.

— Нет, док, послушайте, я…

— Передай полицейским, чтобы зашли позднее, — командует врач.

— Но я готов с ними побеседовать, — возражаю я.

Откровенно говоря, еще не решил, что скажу, но сама ситуация меня напрягает.

— Здесь я решаю, готовы вы или нет, — отрезает врач. — Не готовы.

Меня поставили на место, как нашкодившего школьника.

Если врач скажет полицейским, что я не в состоянии отвечать на вопросы, что я собой еще не полностью владею, то мои показания и учитываться не будут.

А я…

Неужели я готов закопать жену?

*** Врач назначает дополнительные обследования, а я быстро проваливаюсь в сон. Едва прикрыл глаза, и будто в омут нырнул.

В ледяную прорубь.

Выныриваю обратно и стукаюсь головой о лед.

Еще раз — тот же эффект!

Начинаю паниковать в холодной темной воде.

Теряю ориентацию, поняв, что нырнул и меня снесло в сторону.

Развернуться не получается, кислород в легких заканчивается.

Распахиваю рот и в него вливаются темные воды, будто в глотку кто-то напихал острых иголок.

Дышать нечем, вода, одна вода…

Вода под коркой льда.

Боль раздирает легкие.

Просыпаюсь со слабым криком на губах и чувством, что я прокусил губу.

Ощущение кошмарного сна еще не отпускает, меня трясет, больничная рубашка липнет к вспотевшему телу.

Голова болит.

Я знаю, что она сильно болит из-за падения, но мозг, обманутый реалистичным сновидением, считает иначе.

Когда-то я читал статейку о том, что мозг не различает события во сне и реальность. Для него и сны реальны, поэтому иногда бывает такая реакция — и возбуждение, и слезы, и радость, и страх, да.

В каждой клеточке моего тела сейчас скрутился душераздирающий страх.

Страх, которым меня продолжает колотить еще некоторое время.

Ко мне в палату заглядывает медсестра.

— Все хорошо?

— Д-да.

— По вам не скажешь. Вид встревоженный. Кстати, вам тут на телефон звонил сын.

— На телефон?

— Да. На телефон. Был среди ваших личный вещей, я поставила на зарядку. Кстати, новый входящий вызов. Подписано «Сын» Ответить?

В голове будто взрываются снаряды, один за другим, а тело все еще колет, легкие все еще болят…

Мне нужно зацепиться за эту реальность как можно увереннее, поэтому я

соглашаюсь.

Мужественно тяну руку к телефону и понимаю, что пока не могу даже самостоятельно на вызов ответить, кнопка раздваивается, как и мои пальцы.

Черт…

Снова фокус потерял.

Медсестра отвечает на вызов и передает телефон мне, тихо выходит из палаты.

— Алло.

— Алло, папа! Слава богу! Я думал, вы с мамой сквозь землю провалились. Что у вас там случилось, пап? — интересуется Игорь.

Интересуется напористым голосом, пожалуй, даже слишком.

Как будто уже в курсе произошедшего, черт…

О чем я думал?

Конечно, такое событие мимо не пройдет. И, вероятно, Марина сама Игорю позвонила, потому что он старше, ответственнее, потому что она сама не вывозит ситуацию и не может даже подать мне салфетку, чтобы вытереть рвоту.

Вот что значит вырастить младшего ребенка в состоянии тотальной любви.

Ее детская беспомощность и наивный взгляд меня умиляли до глубины души. Какого любящего отца не растрогатет вид доченьки? Вот и меня всегда это трогало…

До недавнего времени, что ли?

Я вдруг начал замечать, что дочь из милой принцессы превратилась в капризную, а последние события так и вовсе обнажают суть.

Или я просто преувеличиваю?

Мысли скачут с одного на другое.

— Игорь, — вздыхаю.

— Да чтоб тебя, пап. П…ц!

— Не бранись при отце.

— А я буду! Буду браниться. Значит, Марина не солгала.

— Она тебе позвонила? — Что? Нет, я сам. Дозвониться до вас с мамой не смог, сестре набрал, она мне выдала. Это, что, правда, пап? Ты… Ты в больнице, а мама — в тюрьме?