Чтение онлайн

Он продолжает спускаться по моему телу, покрывая невесомыми поцелуями мои ребра, мягкий изгиб живота, выступающие тазовые косточки. Каждое прикосновение наполнено благоговением, поклонением, так непохожим на требовательные руки, которые я знала раньше.

Когда он достигает низа моего живота, он делает паузу, глядя на меня снизу вверх глазами, подернутыми пеленой голода. Его большие пальцы нежно гладят внутреннюю сторону моих бедер, раздвигая их с безмолвным вопросом.

— Позволишь? — спрашивает он, его голос огрубел от желании.

Я моргаю от удивления. Большинство альф к этому моменту уже взяли бы то, что хотели. Черт, в данный момент я и сама хочу, чтобы он взял. Чтобы перестал быть таким чертовски осторожным со мной. Но в то же время в этой заботе есть что-то притягательное. Быть той, кого касаются так, словно я одновременно и бесценный артефакт, и его владелица.

— Да, — шепчу я, разводя ноги шире, чтобы принять его. — Пожалуйста.

Он устраивается между моих бедер, и я готовлюсь к обычной рутине, за которую большинство альф мысленно гладят себя по головке. В лучшем случае — беглые усилия, ровно столько, чтобы облегчить себе путь к тому, чего они действительно хотят. Рыцарь другой, но это отличие распространяется на все его грани, а не только на то, кто он в гнезде.

Вместо этого Ворон опускает голову и проводит языком медленную, выверенную полосу прямо по моим складкам.

— Ох! — выдыхаю я, выгибаясь вопреки самой себе.

Он бросает на меня взгляд — отчаянный, хищный взгляд синих глаз.

— На вкус ты даже лучше, чем я представлял, — бормочет он и ныряет обратно, как изголодавшийся человек.

Его язык… блядь. Его язык невероятен. Он работает надо мной с мастерством, которое предполагает гораздо больший опыт, чем я хочу сейчас думать, чередуя широкие мазки и сосредоточенное внимание к моему клитору. Его движения обдуманные, точные, словно он запоминает каждую складку своим ртом. Я сильно прикусываю костяшки пальцев, чтобы не вскрикнуть.

Каждое движение его языка посылает электрический разряд вверх по моему позвоночнику. Когда он втягивает мой клитор между губ, прикладывая именно то количество давления, которое нужно, мои бедра невольно дергаются навстречу его лицу. Его руки сжимаются на моих бедрах в ответ, не чтобы удержать, а чтобы дать опору, большие пальцы вдавливаются в чувствительную плоть там, где мои полные бедра переходят в промежность.

— Блядь, — выдыхаю я, слово едва слышно. Я чувствую, как он улыбается, явно довольный моей реакцией.

Он меняет подход, описывая сводящие с ума круги вокруг моего клитора, не касаясь его напрямую, затем делает язык плоским, нанося широкие, твердые удары, от которых у меня поджимаются пальцы на ногах. Как только мне кажется, что я больше не вынесу этой дразнилки, он возвращает внимание к моему клитору, чередуя нежное посасывание и быстрые движения языком, от которых у меня сыплются искры из глаз.

Тихий стон срывается с его губ, вибрируя прямо на моих самых чувствительных местах, и звук того, что он искренне наслаждается этим, подталкивает меня еще ближе к краю. Осознание того, что он так возбужден просто от того, что пробует меня на вкус — это почти чересчур, и я едва не кончаю от одной этой мысли. Его энтузиазм безошибочно читается в каждом жадном движении языка, в каждом одобрительном звуке, который вибрирует в моем нутре.

Я опускаю взгляд и тут же жалею об этом. Вид его золотистой головы между моих ног, его закрытых в блаженстве синих глаз, пока он пожирает меня — это, блядь, одна из самых горячих вещей, что я когда-либо видела. Одна из его рук скользит вверх, чтобы плоско лечь на мой мягкий живот; мои мышцы напрягаются и дрожат под его ладонью, пока я борюсь за то, чтобы сохранять тишину.

Моя свободная рука находит дорогу в его волосы, не направляя его — ему явно не нужны указания, — но нуждаясь в чем-то, за что можно удержаться, пока удовольствие нарастает до почти невыносимых высот. Его золотистые волосы ощущаются как шелк между пальцами, и когда я слегка тяну, он стонет мне в ответ, вибрация посылает еще один разряд через мое тело.

Он делает паузу ровно настолько, чтобы прошептать во внутреннюю сторону моего бедра: «Кончи для меня, богиня», — прежде чем вернуться к своему делу с новой силой. Его язык порхает по моему клитору быстрыми, точными движениями, заставляя меня кусать губу так сильно, что я чувствую вкус крови.

— Ворон, — выдыхаю я, едва помня о том, что нужно говорить тише. — Я сейчас…

Он отвечает тем, что плотно обхватывает губами мой клитор и нежно сосет. Моя спина выгибается над подушками, тело напрягается, балансируя на краю. Двойное ощущение от всасывания и порхающего давления его языка заставляет мою голову идти кругом.

Он удваивает усилия, его движения становятся более сфокусированными, более решительными, поскольку он чувствует, как я близка. Одна рука скользит под меня, обхватывая ягодицу и приподнимая мои бедра, чтобы обеспечить ему лучший доступ, пока он кружит языком, выводя маленькие круги, от которых за веками взрываются звезды. Мой оргазм обрушивается на меня с неожиданной интенсивностью, и мне приходится уткнуться лицом в подушку, чтобы заглушить крики, пока волны блаженства пульсируют сквозь мое тело.

Мои бедра сжимаются вокруг его головы, когда я кончаю, тело бьет неконтролируемая дрожь. Сквозь туман наслаждения я чувствую, как его руки нежно, но твердо удерживают мои бедра, чтобы я не раздавила ему шею, хотя он не отстраняется. Вместо этого он остается ровно там, где был, переживая мой оргазм вместе со мной; его язык замедляется, становится мягче, но никогда не останавливается полностью.

Когда пик начинает спадать, он смягчает прикосновения, но продолжает целовать и лизать, растягивая мой экстаз до тех пор, пока я не превращаюсь в бескостную, дрожащую массу.

Как только я думаю, что больше не вынесу, когда отголоски наконец начинают утихать, он прижимается мягким, почти целомудренным поцелуем прямо к моему клитору. Контраст между этим нежным жестом и тем, что он только что со мной вытворял, заставляет мое сердце замереть.

Это похоже на благоговение. На поклонение.

Медленно приходя в себя, я понимаю, что была далеко не тихой. Я открываю глаза и замираю.

Николай сидит прямо на своей скамье, наблюдая за нами с интенсивностью, которая нервировала бы, если бы не была так явно продиктована желанием. Его здоровый глаз блестит в тусклом свете, зрачок расширен до предела, губы слегка приоткрыты.

Движение справа выдает Гео, теперь уже совершенно не спящего и определенно настороже. Выражение его лица прочитать сложнее. Частично шок, частично голод. Рыцарь сидит в гнезде, его массивная фигура абсолютно неподвижна, за исключением быстро вздымающейся и опускающейся груди, пока он смотрит на нас.

— Блядь, — шепчу я, чувствуя, как к щекам приливает жар, который не имеет ничего общего с моими недавними занятиями.

Ворон оглядывается через плечо, следуя за моим взглядом, и медленная улыбка расплывается по его влажным губам.