Чтение онлайн

Он издает звук согласия.

— К тому же, упустить шанс посмотреть, как она перевернет мир этого мудака с ног на голову? Ни единого блядского шанса.

Лоб Николая слегка морщится, во взгляде мелькает понимание, которое исчезает достаточно быстро, чтобы я мог списать это на игру воображения.

— Ты вписался в это не только ради Ворона. Ради нее тоже.

Это не вопрос. Я все равно ощетиниваюсь, прищуривая глаз.

— Похоже, мы оба подкаблучники.

Губы Николая сжимаются в жесткую линию.

— По крайней мере, я честен в этом.

— Ага, — фыркаю я. — Типа ты сказал ей, что она твоя истинная пара.

Его лицо мрачнеет.

— Это другое.

— Чем? Ты творишь ту же херню, что и Азраэль. Хранишь секреты, принимаешь решения о том, что, по-твоему, для нее лучше. Мне кажется, это именно тот сценарий, из которого она пытается вырваться.

— Говорит альфа, который надел ебаный ошейник на шею Ворона.

Моя рука сжимает пистолет на коленях.

— Это для его защиты.

— И это оправдание тебе совсем не кажется знакомым? — тон Николая сочится ядом. — Но, что бы ни помогало тебе спать лучше.

Я подаюсь вперед, понижая голос до рычания.

— Послушай сюда, ты, стеклянноглазый кусок дерьма. Мне не нужны советы о жизни от того, кто бросил свою плоть и кровь, чтобы играть в полевого командира в гребаной пустоши.

— Видишь? — ухмыляется Николай, указывая на мое лицо. — Такие подколки — это причина, по которой я выбил твой грёбаный глаз.

Прежде чем я успеваю огрызнуться, сонное ворчание отвлекает нас обоих.

— Если вы двое не перестанете сучиться, я прикажу Рыцарю съесть вас обоих, а остатки скормлю псам пустоши.

Я бросаю взгляд в сторону и вижу Козиму: ее глаза все еще закрыты, она прижимается ближе к Ворону, который инстинктивно сжимает руку вокруг нее, продолжая крепко спать.

Мы с Николаем переглядываемся, между нами устанавливается временное перемирие. Наблюдая за ней, я чувствую, как часть напряжения уходит. Трудно поддерживать убийственную ярость, когда эта среброволосая загадка сонно сверлит нас сквозь полуприкрытые фиолетовые глаза.

— Прости, — бормочу я, слово кажется странным на языке.

Она издает пренебрежительный звук и зарывается обратно в Ворона, который бормочет что-то невнятное и притягивает ее ближе. Рыцарь шевелится рядом с ними, один синий глаз на мгновение приоткрывается, прежде чем снова закрыться. Все-таки не спит. Просто ждет.

Минуты тикают в относительной тишине, нарушаемой лишь ровным ритмом поезда и случайным скрипом древнего металла. Снаружи пустошь превращается в размытое пятно теней и лунного света, пограничные горы надвигаются все ближе с каждой милей.

Пистолет — это утешительная тяжесть. Одна из немногих констант в мире, который продолжает уходить из-под ног. Это, да еще тупая пульсация рубцовой ткани вокруг моего отсутствующего глаза под повязкой. Постоянное напоминание о том, как быстро все может пойти по пизде.

Спасибо мудаку, сидящему напротив меня.

Рассвет занимается над горизонтом, бледный свет просачивается сквозь щели в шторах. Когда колеса поезда начинают скрежетать, сигнализируя о скорой остановке, остальные начинают шевелиться. Сначала Ворон, затем Козима, протирающая глаза ото сна. Рыцарь встает немедленно, его движения плавные, несмотря на его массивные размеры. Только тогда Николай наконец расслабляет позу, потягиваясь и хрустя суставами.

— Доброе утро, — говорит Ворон, его голос все еще хриплый после сна. Он улыбается Козиме с таким неприкрытым обожанием, что мне приходится отвести взгляд. — Хорошо спалось, богиня?

Она кивает, убирая растрепанные серебряные волосы с лица.

— Лучше, чем я ожидала, — ее взгляд переходит на меня, оценивая мою позицию у двери с пистолетом на коленях. — Ты вообще спал, Гео?

Я пожимаю плечами.

— Много не надо.

Ложь, но безобидная. Это не мешает беспокойству промелькнуть на ее лице. Я не привык, чтобы кому-то, кроме Ворона, было на меня не наплевать.

— Нам стоит размять ноги, — предлагает Ворон, грациозно поднимаясь из гнезда, чтобы выглянуть в окно. — Поезд сделает короткую остановку для дозаправки. Двадцать минут, максимум.

Я сверяю время по своим часам — золотой колумбийский экземпляр, переживший войну в бункере какого-то богатого ублюдка.

— Солнце едва взошло. Ты уверен, что разгуливать тут безопасно?

Ворон кивает, уже натягивая сапоги.

— Станция заброшена, если не считать обслуживающий персонал. А им платят за то, чтобы они были слепыми.

Рыцарь нависает позади Козимы, когда она встает; из-за его габаритов вагон кажется внезапно тесным. Я замечаю, как он располагает свое тело — всегда так, чтобы находиться между ней и любой потенциальной угрозой.

Дверь. Окна. Мы.

Ворон, кажется, тоже это замечает; его взгляд скользит по массивному альфе, прежде чем он обращается прямо к нему:

— Рыцарь, будет лучше, если ты останешься рядом с поездом. Меньше шансов, что кто-то поднимет тревогу.

Ответное рычание Рыцаря негромкое, в нем нет особой угрозы. Скорее, неохотное согласие.

Я заставляю себя подняться, игнорируя протест затекших мышц, и проверяю оружие в кобуре.

— Давайте быстрее. Мне нужно отлить.

Холодный утренний воздух бьет наотмашь, когда мы выходим наружу — костляво-сухой, обещающий еще один палящий день, хотя земля еще не прогрелась. Станция оказывается именно такой заброшенной, как и обещал Ворон. Разрушающаяся оболочка из бетона и стали; природа медленно забирает обратно то, что человек ненадолго украл. Сорняки и колючки пробиваются сквозь трещины в платформе, а остатки главного здания частично обрушились, оставив лишь скелетный каркас на фоне бледного неба.

Я обхожу здание сбоку, находя относительно уединенное место. В прошлый раз, когда Ворон застукал меня с членом наголо, он выдал парочку едких замечаний по поводу моих размеров, и мне не очень хочется выслушивать это снова.

Когда я заканчиваю и возвращаюсь, первая мысль — что-то не так. Козима стоит возле поезда, Рыцарь кружит рядом с ней, словно не знает, куда себя деть, а Николай прислонился к ржавой колонне. Но Ворона нигде не видно.

— Где наш золотой мальчик? — спрашиваю я, сканируя платформу.