Изродок
Шрифт:
– Это… - склонилась Саввишна к уху Максима.
– Но я никогда не слышал такой фамилии! Или слышал? Где-то мельком… Но в нашем мире он точно, ничего такого…, - пожал плечами юноша.
– и вообще, все это… каким-то душком церковным отдает. А понимаю - эпоха такая, но… Ну, не знаю. Надо будет с твоим сыном переговорить. Нет, все равно, не могу поверить… Ты - и в этой глуши… Семьдесят пять лет такого прозябания?
– Ну, почему же прозябания?
– обиженно поджала губы Алена.
– Это для кого как. Я любила своего мужа. Я вырастила троих детей и… двоих внучат. Я вылечила ни одного и ни двоих человек. Я… А! Ты еще мальчишка и ничего не понимаешь! А сны… Они только зря тревожили… Ну, я вижу, силы к тебе вернулись. Пойдем, проведу.
– Обиделась все-таки.
– Нет. Просто действительно, некогда. Я уже все тебе собрала. Теперь слушай дальше. На лодке проплывешь до первой заимки. Пропустишь, и, как только она скроется за извилиной, приставай к берегу. Поднимешься на пригорок, с другой стороны увидишь другую заимку. Тебе - туда. Может, никого не застанешь - уже провели девчат дальше. Тогда от заимки по тропе прямо на восходящее солнце.
– Это мне, значит, до утра ждать придется?
– Это значит, что только к утру ты и доберешься. А по тропе - до следующего вечера идти будешь. Не заблудишься - все время вдоль ручейка. Там уже тебя точно встретят. Скажешь - от Саввишны привет с форсажем.
– С чем-чем?
– С форсажем, - вздохнула старуха.
– Это значит…
– Я знаю, что значит форсаж. Но ты откуда…
– Все из тех же снов. Слово здесь редкое, значит, действительно от меня и по срочному делу.
– Что-то ты не договариваешь.
– Пойдем. Перекусишь уже в лодке.
Максим легко вскочил с медвежьей шкуры. Он, действительно, чувствовал прилив сил. И теперь знал, кто он. Опять изродок. Как и в том мире, откуда киданул его Серый. Ну что же, не впервой. По большому счету, какая разница, какой мир спасать? Кроме родного, конечно. В том, прежнем, правда, побольше друзей… и даже не друзей, а просто знакомых… Но разве это не все равно? Нет, не все равно. Вот в его родном мире где-то в Африке ежедневно умирает от голода сотня детей. И ничего - мы едим-пьем, жиреем, и кусок поперек горла не становится. А если бы эти же дети погибали от голода в нашей стране? А если бы в твоем городе? Уже горячо. А если бы в твоем доме? А если бы в твоей квартире? И у тебя на глазах? Смог бы жрать в три горла? Ну, даже в одно? Нет? Ну, конечно же нет! Даже если бы это были те же чернокожие детки. Так в чем же дело? Почему, ну почему человечество мирится с таким ужасом, как смерть детей от голода? При миллионных гонорарах звезд, при миллиардных доходах и расходах олигархов? Пир во время чумы… И зарождается, копошится, уже попискивает в таких мирах Тьма, поднимающаяся на дрожжах ненависти и несправедливости. И начинают думать вершители судеб миров о том, достойно ли существования человечество, не желающее спасти от голодной смерти нескольких своих собратьев. Хрюкающее в ванных с шампанским, зажравшееся, не стыдящееся своего эгоизма человечество. А ты вот, мотайся, разгребай!
– думал Максим, уже несясь по течению в маленькой лодчонке. Распрощались они сдержанно. Максим так и не смог преодолеть какое-то… нет, не отвращение, к старухе… Просто… ну… непривычно как-то. Да и не верил он до сих пор, что Саввишна - это Алена. Алена… Нет! Это просто ужас какой-то. Вот так всю жизнь прожить, зная, что это - не твоя жизнь, что где-то бурлит совсем другой мир, в котором ты… Максим вспомнил, какой Алена была в его родном мире, потом - в мире…ну, скажем, в мире Серого… А здесь? Ее сознание вогнали в тело этой утонувшей таежной девушки для того, чтобы… Нет, это кошмар! Это просто - кошмар! Чтобы в старости, перед смертью встретить вот его и передать эти амулеты? И все? И ради этого - жить? В этой глуши? Да это подвиг! Это… да она святая! А я с ней… Хотя… А меня вогнали в тело этого парнишки, замерзшего в ледовом походе? Но постой! Ведь в психическую ходил я! Я! И никто этого у меня не отнимет! И потом Ольгу спасал я. Я, черт побери! Вот и она. Жила здесь своей жизнью. Ну, не совершала подвигов. Не проходила сквозь стены. Не вершила суд и расправу. Хотя, с ее характером… Зато она любила! И была счастлива! И родила трех детей! В этом мире она получила то, чего лишена в тех, других. Может, и мне посчастливится в одном из миров спокойно пилотировать какого-нибудь «Медведя» или «Лебедя». А после полетов меня будет встречать в гарнизоне, еще не доходя до дома лобастый сынуля. А в кроватке будет спать рыжеволосая дочка. И за столом на кухне будет сидеть похожая на Алену жена. Нет, не на Алену. Алена не высидит. Найдет приключений. Лучше, похожая на Злату. Ну, тогда тем более. Лучше уж - Ольга. Да-а, спохватился Максим. Недурственно губу раскатал. Великую Княжну, наследницу Престола Российского - в жены и в гарнизон! Нет, видимо, спокойная жизнь - не твое счастье. Максим радостно, полной грудью, вдохнул удивительный, еще не отравленный человечеством воздух. Ну что же! Надо спасать этот мир? Злату и Ольгу? Действительно, как же они без меня? И если из этого мира пока выбраться нельзя, будем наводить порядок здесь. Иначе как? Нагнать беглянок, содрать с княжны бусы, и - адью! Бегом к Алене? Алена… Бедная старушка… Ничего в других мирах я расскажу ей о ее судьбе в мире этом. А пока - вперед!
– и Максим начал подгребать небольшим веслом, подгоняя и без того стремительное течение.
Глава 37
Действительно, на второй заимке Максима встретил хмурый, немногословный и явно чем-то озабоченный мужичище. «Этот точно на медведя один с рогатиной ходит» - подумал Макс, рассматривая в слабом свете керосинки сибирского богатыря.
– Нагнать можно, однако, - прогудел тот.
– Токмо кто тропы не знает - не нагонит.
– Но Вы же знаете?
– Я отлучиться не могу. Еще и другого гостя встретить надобно. Жданного.
– А я нежданный, получается?
– Выходит, что так, однако.
– А привет от Саввишны?
– Оно, конечно… токмо…
– А если… во имя святого великомученика Романова?
– наудачу поинтересовался Максим.
Великан сел, вздохнул, в свою очередь всмотрелся в нежданного гостя.
– Почему одни?
– Так ушли же они вперед!
– Вы хотите сказать, что Злата с этой, что… она?
– Ну да, ну, конечно же! Что же непонятного?
– Ничего. Просто накладка некоторая. Что же они сами-то… Совпадение. Но неважно. Собираемся и движемся. Нагнать надо как можно быстрее.
– Я смотрю, у вас совсем другой говорок-то.
– С волками жить… А здесь, действительно, с волками.
– Вы не охотник!
– Придет пора, представлюсь. А пока для Вас - Егорыч.
Охотник - проводник быстро собрал котомку, вытащил откуда-то из укромного уголка два солидных карабина, протянул один Максиму.
– Торопиться надо, однако, - улыбнулся он в густую, добравшуюся чуть ли не до глаз бороду.
– Тогда в дорогу. Токмо с тропы бы не сбиться, однако, - «поокал», улыбнувшись и Максим.
Судя по всему, это не им грозило. Егорыч шел уверенно и быстрым шагом, хотя, как заметил Макс, они пару раз петляли и еще прошли хороший кусок по дну ручья.
«Сбивает со следа» - понял Максим. «Но кого? Кто мог вновь преследовать? Или это - предосторожность?» Спросить как-то не получалось - проводник шел быстро и молча, а говорить в спину не хотелось. «Потом», - решил Макс, сосредотачиваясь на других вопросах.
Странно все это получается. Значит, эта вражина все время закидывает меня в этот мир? Но зачем? Чтобы я оказал помощь здесь в борьбе с его же… соратником? Или ему все равно куда, лишь бы подальше от его мира? А, может, в том мире он, Максим, сейчас более необходим, чем здесь? Вот, Великую Княжну спасаю с секретами семьи Романовых. А еще старуха, назвавшаяся Аленой, рекомендует мне одного из вождишек грохнуть - иначе, мол, вскорости из него черт знает что вырастет. Не то Зверь, не то предтеча Зверя. Мелко это как-то. Не то, чтобы совсем внимания не заслуживало, но, похоже, что и без его вмешательства разберутся. И единственное, что заслуживает внимания, это презентованные Саввишной (Максим никак не мог называть ее Аленой) крест и перстень. Для какой-то очень даже непростой миссии рекрутировал кто-то Саввишну полжизни их хранить и ждать меня. И еще: значит, этот кто-то знал наверняка, что я появлюсь здесь. А бусы, которые сейчас на Ольге? Это все случайно пересеклось вот здесь? А говорилось, что Ананка - богиня судьбы - неподотчетна даже Зевсу. На самом же деле все предопределено. Или просчитано на множество шагов вперед? Но что же это за дьявольские партии такие, и какие черти в них играют? Вот сейчас он, Макс мчится сопровождать беглянку. Словно и не Максим, а некий подпоручик, выполняющий некую тайную миссию. Вот пусть бы подпоручик ее и выполнял. Не спас бы? Ну да, там, в монастыре или тогда, с тигром-людоедом потребовались какие-то особые качества. Даже еще раньше - когда на красных напоролись… Но эта звериная лютая жестокость - это же не его. И даже вне его сознания она проявлялась. Да-да, он осознал себя Максимом только в пещере, под воздействием каких-то благовоний и зелья странной старухи. Хотя почему-то проявлялись в памяти некоторые самые яркие эпизоды. Ну, хорошо-хорошо. Зачем и почему сейчас вот в этом теле пробудилось мое сознание? Ведь и там, в том мире я не сразу осознал себя Максимом Белым. И там и здесь меня подтолкнула Алена. В смысле пробудила, да? Ерунда какая-то. Враг закидывал меня сюда в сущность юнкера, теперь уже подпоручика, и только в последний раз Саввишна, назвавшаяся Аленой, пробудила в этом теле сознание Максима? А что тогда с тем пареньком, который ходил в психическую атаку? Он когда умер? Или теперь он находится в летаргии до той поры, пока я не выполню… чего? Того, чего он выполнить не в состоянии? Непонятно.
– Непонятно!
– словно читая его мысли, остановился проводник, озадаченно покачивая большой головой.
– Что-то не так?
– Вот здесь они сбились с тропы и пошли прямо к реке. Что-то Михайло насторожило. Давай совсем бесшумно за мной.
С удивительной для своего большого тела гибкостью уклоняясь от разлапистых еловых ветвей, охотник начал принимать правее и правее от тропы. А когда уже стал слышен шум реки, опустился на колени, прислушался и дал Максиму знак передвигаться ползком.
Лесная река была исключительно красива своей чистой спокойной водой. Родная река Макса была в отдельных местах и пошире, но… бурливее что ли? И берега в основном - камень на камне. В лучшем случае кустами поросшие. А здесь - вековые сосны, как они, корабельные, да? разошлись в стороны, и в воде отражалось голубое небо с мелкими облачками. Максим вспомнил, что также отражалось небо в той заводи, где он купался с друзьями - одноклассниками и вздохнул. Вернется ли он в свой мир?
От ностальгических воспоминаний юношу оторвал проводник, тихонько толкнув в бок и поведя стволом карабина в сторону другого берега. Там, довольно далеко, на краю опушки, на холме несколько человек хлопотали, разводя костер. Трое…нет, четверо недавно отгребли к тому же берегу на какой-то странной лодчонке.
– Туда смотрите, - прошептал попутчик Макса, протягивая ему бинокль.
«Там» - то есть немного в стороне от уже начинавшего дымиьтся костра, стоял какой-то, привязанный к дереву красноармеец. И рядом - двое в кожанках. И у костра вообще-то возились красные. И в лодке плыли они же.
– Попались таки - прошептал проводник.
– А где же… Дай-ка… - он вырвал у Макса бинокль.
– Вон там, - глухо простонал он через несколько секунд, и дрогнувшей рукой вернул бинокль Максиму.
Взглянув, Макс поднялся во весь рост и рванулся к излучине, где, почти у самой воды лежали двое - охотник и красноармеец. С длинными рыжими волосами, которые сейчас теребил легкий ветерок.
– Немедленно назад!
– еще успел крикнуть вслед проводник. Но Максим уже мчался к Злате. Враги заметили его, когда до девушки оставалось шагов пятнадцать. Несколько раз пальнули. Затихли. Затем - словно ветерок похолодил ногу, и вдогонку - звук одиночного выстрела. Мастер. В смысле снайпер. Специально - в ногу, чтобы не ушел. Вон, и те, в лодке, гребут обратно. Аж брызги во все стороны. Да черт с ними. Злата… Максим рванулся дальше. Через несколько шагов обратил внимание, что ему не больно. Взглянул на штанину - пуля прошла насквозь. Ну что же. Значит, и здесь он стал неуязвимым? Это будет для кожанок очень большой неожиданностью.