Чтение онлайн

Он уже добежал до девушки, схватил ее на руки, посмотрел в лицо. Мертва? Осторожно положил на землю, проверил пульс. Есть! Или это дрожат его пальцы?

–  Злата… ты только потерпи… ты только не уходи… Я сейчас… - шептал Макс, пытаясь определить ранения. Вся гимнастерка на груди была залита кровью. Одним движением разодрав ее надвое, юноша всхлипнул, затем закрыл глаза, поднес ладони к ранам и попытался сосредоточиться на исцелении. «Ну же!» - уговаривал он себя. «Как тогда, с Анютой. А не хочу, чтобы она умирала. У меня же есть силы! И я отдаю их ей…»

–  А это еще что за фокусы-покусы?

–  Колдун, наверное. Эй, колдун, кончай, дело есть. С нами пойдешь, - ткнул штыком в спину Максима красноармеец.

Ох, не вовремя догребла веселая четверка до этого берега. А может, и вовремя? Может, такова и была им предначертана судьбой кончина - обуглится в головешки на берегу красивой реки.

«Ты будешь жить. Бери… Бери…» - продолжил Макс прерванную на мгновение попытку. И вдруг вспыхнул ярким светом камень на перстне, и отозвался, согрев сердце чудесный крестик, и где-то внутри родилась и начала подниматься волна таинственной великой силы исцеления.

–  Да-а! Вот та-ак! Бери! Бери-и-и!
– в восторге кричал Максим, глядя на уже подзабытое чудо - перетекающие из него в девушку лучи. А затем он увидел, как эти волны движутся по артериям, добираясь до самых дальних клеточек, как вновь начинают радостно светиться еще несколько секунд назад тускло мерцавшие клеточки мозга. Жива! И будет жить. Сейчас… Сейчас… Он вспоминал, как он там, в своем мире восстанавливал больные или поврежденные органы… И получается! Словно музыкант, осторожно трогающий клавиши рояля после десятилетнего перерыва, Максим также осторожно прикасался своим полем к ранам. И как тот же музыкант восторженно осознавал - получается! Но получается же!

–  Это… ты? Господи… что это… - уже пришла в себя Злата.

–  Подожди, милая, подожди, моя хорошая… - шептал юноша, продолжая исцеление. Но ждать не пришлось. Не поняв, что произошло конкретно, но, видя своих товарищей без движения лежащих возле странного незнакомца, враги вначале подивились странному свечению, а вот теперь начали стрелять. Очень неприятное впечатление оставалось от попаданий снайпера - уже несколько дыр в гимнастерке. Но это пустяки. «А если в нее?» - испугался Максим. Схватив девушку на руки, он быстро понес ее в лес.

А уже за опушкой навалилась боль и слабость. Хотя, может, боль проявилась и ранее - просто не до нее было? И вот, слабость. Макс положил девушку на мох, присел рядом. Теперь она будет жить. Вот мне бы только еще один сеансик. Надо силенок набраться. Пойду, выгляну на солнышко. Может, и подзаряжусь, как в старые добрые времена? А как же…

–  Что с ней?
– словно из-под земли вырос над ними проводник.

–  Ранена. Но жить будет.

–  Дай, взгляну…

–  Оставайтесь здесь, я скоро приду.

–  Вам затаиться надо. «Товарищи» скоро будут здесь.

–  Затаится? А как же с… попутчицей?

–  Ольгу пойду выручать я. А вам надо затаиться. Да что же это… Что это с ней?
– дошло, наконец, до охотника. Раны на юном теле Златы уже затянулись и даже покрылись тоненькой корочкой.

–  Это же не сегодняшние ранения, а?

–  У нее просто быстро заживает, - счастливо улыбнулся Максим.
– И, знаете что… Давайте, затаитесь с ней Вы. А я пойду к «товарищам» выручать Ольгу. У меня лучше получится.

–  Это почему же, господин юнкер?
– иронично поинтересовался проводник.

–  Уже подпоручик, господин…

Но проводник не поддался на провокацию и не открыл своего звания.

–  А получится у меня лучше вот, хотя бы, по этому, - показал Максим на дырки в гимнастерке.
– Я заговоренный.

–  Угу. А что ты с теми четырьмя сделал?

–  Вот-вот. А посему, - выхаживайте девушку.

–  Но я не могу… Я должен…

–  Спасать Великую Княжну? После меня. И ничему не удивляйтесь. Я им сейчас устрою представление.

Максим вышел на опушку, взглянул на противоположный берег. Второй лодки у врагов не было, поэтому отрядец десятка с два человек перебирался через реку вброд приблизительно в метрах восьмистах отсюда. Ну, значит, время есть. Максим, внутренне напрягшись, поднял глаза к солнцу. Получилось! Но получилось же! Солнечный свет не опалил сетчатку глаз, а необъяснимым образом начал проникать в Максима, заряжая его чистой лучистой энергией. С восторгом Макс переживал уже подзабытые ощущения. Может, именно это и спасло красных, которые растянувшись цепью и загнув фланги, выбрались на берег и уже окружили неподвижного юношу в красноармейской форме.

–  Давай руки вверх!
– скомандовал грузный бородатый мужик, наставив на Макса «винтаря». Тот, наконец, оторвал взгляд от солнца, посмотрел на противника.

–  Свят, свят, Господи!
– прошептал, перекрестившись, боец.

«Глаза красные» - вспомнил Максим свои первые опыты с солнечными лучами. «Ничего, это даже на пользу». Медленно повернувшись, он осмотрел своих врагов. Ну, какие вот это враги? Мужики, может, фронтовики, действительно воюющие за землю - крестьянам. Враги подпоручику, но не Максу.

–  Ты, дядя кто таков и откуда?
– поинтересовался Макс на всякий случай у бородатого.

–  Руки, сказал, подыми! Нашелся племяш, - уже пришел в себя от удивления дядя.

–  Ну, должен же я знать, кто меня полонил.

–  Ишо чего! «Полонил». Это мы в Мировую немчуру полонили, так полонили. А тебя, сопля белогвардейская, так и чести никакой. Вяжи его, робя!

Ну что с ними делать? Все же запах потных тел и нечищеных зубов набросившихся врагов вызвали отвращение, которое перевесило симпатии к угнетенному классу. Максим ударил им по рукам, парализовав, правда, только кисти.

–  Что же это, Господи?
– прошептал все тот же бородач, поднимая к лицу огромные, словно лопаты, ладони с неподвижными пальцами. Загремели, падая винтовки. Кто-то пронзительно закричал.

–  Цыц там!
– басом гыркнул на крикуна командир. Он посмотрел на протянутые к нему руки, затем перевел взгляд на юношу.

–  Ты… это… того?
– невразумительно поинтересовался он.

–  Понимаешь, дядя, не хочется тебя убивать. И их тоже. Все от сохи, небось?

–  Ты, беляк, не финти здесь. Убивать он не хочет! Получи!
– и он попробовал ударить Максима ногой. Правда, времена здесь были не те, удары ногами никто не отрабатывал, и увернуться от здоровенного сапога труда не составило. Пришлось парализовать и ноги. И остальным тоже. Чтобы неповадно было.