Чтение онлайн

–  И скажи ей, чтобы шла сюда, переоделась, - кивнула старуха в сторону чердака. Понизив свой голос до гулкого шепота, она добавила: - Не говори откуда. Брезговать начнет.

–  Хорошо, Саввишна. Спасибо.
– Преобразившийся в статного красноармейца, юный поруччик вновь занял место на чердаке, попросив пойти переодеться Ольгу.

–  У Саввишны оказалась кое-какая удобная одежда. В случае чего можно будет раствориться среди красных. Так надо, - сообщил он, ненамного и наврав.

Что получилось с монахиней в результате этого маскарада, Максим в темноте чердака не разглядел. Удовлетворившись уже тем, что девушка вообще переоделась в одежду мертвеца, он продолжил смотреть в сторону мерцающих костров. Когда из-за туч выглядывал месяц и серебряным светом заливал поляну, Макс впивался взглядом в каждую тень, пытаясь высмотреть неугомонную разведчицу. Беспокойство о девушке вновь стало закрадываться в его сердце.

Пока в доме неспешно развивались мелкие события, Злата, перетянув три трупа, вновь тенью заскользила по поляне к лесу, на этот раз - не останавливаясь перед лежащими телами. Чередующиеся тьма и лунный свет помогали ее скрытному приближению к одному из костров. Еще больше помог переполох, вызванный нашествием голодного зверья. Все внимание сидящих у костров переключилось на светящиеся во тьме глаза и протяжный голодный вой. Во время очередного оружейного залпа Злата прошмыгнула между деревьев и оказалась во вражеском лагере. Побродив, не выходя из темноты, от костра к костру, она довольно скоро нашла тот, который искала - охраняющий и обогревающий начальство.

Командир и комиссар угрюмо сидели у самого большого костра, курили и переругивались.

–  Ты положил почти половину отряда, товарищ Васильев. Раньше у нас таких потерь не было.

–  Раньше у нас и таких бойцов не было, - огрызался "товарищ Васильев". Хотя оба они были в кожанках, у Васильева под ней выглядывала тельняшка, а на боку болталась деревянная кобура с маузером. Комиссар же - хрупкий, в очках, с непременными усиками и бородкой "а ля Ильич", как и большинство из них, производил впечатление чего-то скользкого и гадостного. В отличие от командира, он попыхивал трубкой.

–  Ты с больной головы на здоровую не перекладывай, - зло выговаривал комиссар.
– Где это видано - шеренгами под пулеметы?

–  Да кто знал, что здесь в глуши - пулеметы. И ты, Марк, куда смотрел? А люди - не те. Которые раньше были - сразу бы залегли. А эти - он махнул рукой - стадо.

–  Вот как? Стадо? Куда я смотрел?
– вскочил комиссар.
– Ну, подожди, товарищ Васильев, придет завтра головной отряд, тогда мы с тобой поговорим. По всей строгости поговорим, а пока я тебе запрещаю, слышишь, запрещаю что либо предпринимать. Данной мне властью, отстраняю тебя от командования и беру его на себя.

–  Что?
– "товарищ Васильев" тоже встал, затем, обсмотревшись по сторонам, вдруг схватил комиссара за бородку и резко дернул.

–  Слушай меня, сволочь жидовская, - процедил он.
– Ты мне здесь уже докомандовался. Как и твой Троцкий - там. Я свой мандат кое у кого другого получал. А будешь ерепениться завтра при Кондрате - расскажу и про твоих мадам, и про твое золотишко. Думаешь, не знаю, где припрятал? Имей в виду, я тебя терплю, пока ты мне не мешаешь. Обделывай свои делишки, но идейного мне не корчь. А это - чтобы запомнил - он со всей силы двинул комиссару под-дых.

Видимо, привыкший к проявлениям боли только у других, комиссар упал и скорчился, словно его, по крайней мере, прокололи копьем.

–  Ну, будет, будет, - уже добродушно проворчал верзила, взял тщедушное тело в охапку и отволок к подстилке из нарубленных еловых веток.

–  А Кондрата ждать не будем, - втолковывал командир хватающему воздух комиссару.
– Узнает, что облажались - отдерет обоих. И на меня все не спихнешь, сам знаешь. Вот что я думаю - продолжил он.
– Проведем газовую атаку?

–  В твоем отряде газ - только в брюхах твоих героев. Он, конечно, - удушающий, но - не хватит. Только друг друга потравят.

–  Уже шутишь? Молодец. Быстро схватываешь. Понял, что мы одной веревочкой повязаны?

–  А вот «жидовской сволочи» я тебе не прощу, - зло ответил уже отдышавшийся комиссар. Я из-за этого, из-за "жидовской морды" и в революцию-то пошел.

–  Подумаешь, неженка. Значит, если бы перед тобой шапку ломали и Марком Мордуховичем величали, то и страдания пролетариата тебе были бы по боку? Лихо! Будет тебе. Нечего здесь было идейничать. Ладно бы перед кем другим. Так что квиты. Да ты послушай. Мы подожжем лес вон там. С дымом прорвемся и подпалим этот чертов притон. Выкурим. А там, хошь - живьем бери, хошь - отстреливай, как в тире.

–  Ловко. Где твоя голова раньше была? А брать живьем. Особенно - женский пол.

–  Ты объясни, что это за бабы такие? Такой отряд за ними послали.

–  Сам додумывай. Да черт возьми, прекратят они стрелять или нет?

–  Они к вою волчиному не привычны. Да ты не нервуйся. Я бы додумал, если бы всех заглавных вражьих баб не расстреляли… еще тогда.

–  Я бы я тебе рассказал… Если бы не сегодняшний разговор. А теперь - нет тебе того доверия, чтобы революционные тайны рассказывать.

–  Ты опять?
– угрожающе рыкнул матрос.

–  Я только к тому, чтобы сам додумывал. Если всех расстреляли, а гоняются так, будто за живыми, значит, что?
– комиссар встал с еловых лап и пошел в сторону от костра.

–  Ты куда это?- заволновался командир.

–  Надо, на минутку.

–  А, бывает. Но не отходи далеко, а то хищные звери могут сожрать, - с долей иронии предупредил моряк. Как мы без тебя-то?

–  Не дождешься - зло ответил товарищ Марк, теперь демонстративно отходя от костра.

«Убрать. Только убрать. До прихода Кондрата. Но тихо, чтобы действительно ничего не раззвонил. А потом уже обо всех его ошибках доложить. Если только это ошибки, а не большее. Но это потом уже мне решать», - думал комиссар, спустив штаны и примащиваясь поудобнее под деревом. Это были его последние мысли. Жгучая боль в горле залила мозги диким криком. Но крикнуть наяву он не мог. Перерезанная артерия залила дыхательные пути горячей кровью. Комиссар понял, что умирает, и дикий страх остался последним его чувством.

Злата, прижав к себе добычу и закрывая для надежности рот комиссара своей ладошкой, затихла, осматриваясь и прислушиваясь.

Командир, видимо, приняв короткий шум от конвульсий своего соратника, за естественные движения, вновь закурил и продолжил размышления вслух.

–  Значит, считаешь, что не всех? Не думаю, чтобы такие, как те товарищи, решились врать самим вождям. Если сказали «всех», значит всех. Что-то я недодумываю, а? Не хочешь, не надо. Возьмем завтра - увидим.

Пока командир не насторожился, полагая, что желание комиссара вызвано его рукоприкладством, Злата как можно тише поволокла тело в темноту, в сторону, где сонно журчала река. Минут через десять она уже была на поросшем таким же густым лесом обрыве. Здесь она быстро обыскала карманы комиссара, забрала документы, подумав - и кожанку, затем сбросила то, что недавно было живым человеком, с обрыва в воду. Шумный всплеск подтвердил падение тела, и Злата метнулась в направлении дома. Уже почти на опушке замерла, прислушалась. Писк. Где-то недалеко. Вот и опять. Кто -то маленький и несчастный звал на помощь. И девушка осторожно покралась на этот зов.