Чтение онлайн

Смотрю в упрямые глаза и понимаю, что парень не шутит. И мне придется поговорить с ним откровенно.

Стас терпеливо ждет, пока я допью свой чай, но он четко дал понять, что отвертеться от разговора мне удастся. Опустошаю чашку до дна и тяжело вздыхаю, разглядывая друга. Синяки под глазами, стали желтеть, отчего парень кажется неимоверно уставшим.

Почему-то хочется погладить его, как котенка, пригреть и уложить спать. Отгоняя ненужные мысли и набираю в грудь столько воздуха, что её распирает, как надувной шарик.

Голос дрожит, когда пристураю к рассказу, берущему начало в раннем детстве. С каждой фразой, Стас мрачнеет. Под конец моей истории, где главными героями становятся Вик и наши отцы с психованным на всю голову психологом, Стас подпрыгивает с места и бросается вскачь, меряя пружинистыми широкими шагами комнату.

Когда заканчиваю говорить, понимаю, не проронила ни одной слезинки, но оказалась полностью опустошена. Пришла стадия принятия, когда на все произошедшее смотришь, как будто со стороны. Во мне нет больше боли, обиды и ревности. Я это пережила. Так быстро, что сама удивилась этому.

Возможно, Кто-то посчитает меня бесчувственной куклой, потому что так быстро пережить и принять то, что со мной произошло невозможно, но я так устала всю жизнь плакать и жалеть себя, что сейчас на это просто нет сил.

Станиславский падает рядом со мной и долго пялится в потолок, никак не комментируя полученную информацию. Следую его примеру и устремляю взгляд в белоснежный натяжной потолок.

— Хочешь, я ему морду набью? — наконец, изрекает друг и смотрит в упор, ожидая ответа. Задумываюсь над предложением и понимаю, что совершенно не хочу, чтобы Вик страдал. Я желаю ему счастья, не смотря на обиду и боль, причиненную им. А еще, сердце замирает от мысли, что Я могу снова его увидеть.

— Нет. Кажется, я смогла отпустить его. Может, он и сам не знал, что нас намеренно сводили.

— Янааа! — протяжный вскрик разрывает возникшую тишину, и Я отрываюсь от разглядывания потолка.

— Я говорю о твоем дяде-ублюдке! Твоего мажорчика Я вообще к тебе не подпущу больше! — Стас хватается за голову. Я так хорошо его знаю, что могу с точностью сказать, что сейчас парень борется с собой, чтобы не сорваться и не прибить обоих.

— Это было так давно, Стас… Возможно, он и не помнит. Я не хочу мести, потому что… — начинаю лепетать, но друг не дает договорить:

— Какая нахрен разница?! Он должен заплатить! Ты вообще не вдупляешь, что он жизнь тебе сломал? — снова погружаюсь в раздумья и делаю вывод о том, что моя жизнь не такая уж и ужасная.

— Ну не убивать же его теперь? — мои глаза, наверное из орбит сейчас повылазили так Я их выпучила, пытаясь переубедить друга.

— Я не говорю об убийстве. — разводит руками, снова подрываясь с дивана.

— Возможно, стоит дать огоаску… пусть все знают, какая мразь живёт рядом.

— У него семья. Хочешь, просто разрушить его жизнь, ради мести? — настаивая на своём.

— То есть, у него дети есть? — Станиславский выгибает брови от удивления.

— Ты вообще, понимаешь, что он может сделать с собственными детьми, будучи взрослым, если так издевался над родной племянницей, когда был ещё трусливым подростком?! — предположение Стаса сковывает все тело. Холодный ужас прокатывается по спине, мерзкими мурашками.

Воображение мгновенно рисует беспомощного ребенка, закрывающего от взрослого мужчины с косоватыми, пустыми глазами.

— Что ты предлагаешь?

— Нужно хотя бы, поговорить с его женой. Она должна понимать, с кем живёт бок о бок. — бешеное дыхание друга замедляется, потому что он понимает, что победил.

— Ты прав, друг. Ты прав. Нужно узнать его адрес. — тянусь за телефоном, чтобы написать смс отцу. Даже если это станет для него своеобразной подсказкой, все равно, я пишу и нажимаю отправить.

— Ян? — голос друга становится почти привычным, расслабленным.

— Лучше Станиславский. Не зови меня другом. Ок? — звучит так, будто Стасу сложно это произносить.

— «Станиславского» нужно заслужить, друг. — иронично произношу с улыбкой в голосе, потому что мне приятно входить в новое русло нашей дружбы, где больше нет моей безответной влюбленности и обидам.

Ответ от папы приходит мгновенно. Он не интересуется моим состоянием, не спрашивает где я и с кем. Просто присылает адрес дяди.

Наверное, я должна обидеться на равнодушие родителя, но что-то мне подсказывает, что он в курсе моих дел и без меня.

Оказывается, монстр моего детства, сейчас обитает в Москве. Но, конечно же, мне об этом не было известно до сегодняшнего дня.

— Дружище, нужно заказать билеты домой. — лицо Стаса приобретает злобный прищур, как только первое слово слетает с моих губ.

— Ты пользуешься моей добротой, Янукович?

В голову прилетает подушка, а друг, приняв грозный вид возвышается надо мной, как горилла.

Понимаю, что он хочет разрядить обстановку и повеселить меня, но сейчас абсолютно не до этого.

— Папа прислал его адрес. Нужно лететь. А после — вернемся. Уверенна, папа не откажет мне в отпуске. — Станиславский мрачнеет на глазах, опускается рядом и жалобно хнычет.

— Знаю, это эгоистично, но я думал задержаться на денек и, может, у тебя получилось бы развеяться?

— Как ты предлагаешь развеяться? — спрашиваю непренужденно, потому что еще не решила стоит ли остаться.

— Можем в клуб сходить, никакого кино! Даже не думай! — сильная рука закрывает мой рот, прежде, чем он успевает возразить.

— Кино и дома можем посмотреть. А клуб- это движуха.

— Стас, я обещаю, что после разговора с дядей, схожу с тобой в клуб. В Москве.

Друг неверяще смотрит на меня, а затем бросается на поиски мобильника.

— Ты пообещала, Янукович! Повтори на камеру. — предлагает, направив телефон на меня.

— Торжественно клянусь, — прикладываю руку к сердцу,

— что я Яна Алексеевна Маркова, пойду в клуб со своим другом Станиславским, сразу после того, как решу свою проблему. Доволен?!

— Уверена, что не ошиблась адресом? — спрашивает Стас, оглядывая старенькую пятиэтажку.

— Не похоже на дом для бизнесменов.