Чтение онлайн

Такое развитие поддерживалось возраставшим в течение XVIII в. упрочением голландской денежной системы. Этому содействовал также строгий контроль над чеканщиками монет, помимо применения с 1671 г. более усовершенствованных машин для чеканки. Несмотря на некоторые недостатки, Нидерландская республика по сравнению с другими странами отличалась теперь более упорядоченной денежной системой{757}. С 1694 или с 1699 г. больше чем на 100 лет стандартной монетой стала монета в 3 гульд.{758}.

Из чисто депозитного жиробанка Амстердамский разменный банк постепенно превратился в ссудный банк. Он владел ценностями в виде металла и монеты, которые большей частью не были пригодны для оплаты его банковских денег, базировавшихся на нескольких местных видах монет, на которые, помимо всего, при наличии банковских квитанций (рецеписс) распространялось право выкупа. Для превращения в чисто депозитный банк у него отсутствовал основной признак, а именно, чтобы все виды монет, представленные банковскими деньгами, всегда находились в наличности в кассе банка, чтобы их всегда можно было использовать для оплаты всей суммы банковских денег. Ссуды банк выдавал лишь под металл. По-видимому, ни в каком другом виде он не предоставлял кредитов и поэтому взимал такие невысокие комиссионные.

Из отношения банка к зеландским сепаратистским планам в 1648 г. можно видеть, что он иногда оказывался полезным также для голландской торговой политики{759}. Наконец, в период, когда абсолютная монархия отнюдь не всегда обеспечивала купцам необходимую безопасность, Амстердамский банк, функционировавший в республике, именно благодаря этому обстоятельству оказался защищенным от произвольного вмешательства и наскоков[269].

До 1790 г. репутация банка оставалась нерушимой. Ажио на банковские деньги в последние годы никогда не превышало 3%{760}.[270] В ноябре 1790 г. банковские деньги пали на 1–2% ниже кассовых денег. В связи с этим возникло недоверие. Падение курса приписывали политическим условиям, большому недостатку денег, многочисленным займам, предоставленным иностранным государствам. Кредиту банка был нанесен сильный удар после того, как было вынесено постановление{761} о том, что текущие счета на сумму 2 500 гульд. и выше, по желанию их владельцев, могут выплачиваться наличным чистым серебром из расчета 25 гульд. 15 штив. банковских денег на марку. Это означало ухудшение курса банковских денег на 10%, так как цена серебра в банковских деньгах при полновесной валюте была не выше 24 гульд. и нескольких штиверов, а банк до того принимал серебро из расчета 24 гульд. 2 штив.{762}. Начались ожесточенные споры с коммерсантами, которые оспаривали законность этого мероприятия амстердамских властей, желавших этой мерой воспрепятствовать вывозу звонкой монеты, что считалось ошибочным, так как, наоборот, металл тогда ввозился из Англии{763}. Банк выплатил валютой 2 млн. гульд., но 3 февраля 1791 г. прекратил дальнейшую выплату. Заем в 6 млн. по 31/2% дал возможность банку опять возобновить свои операции. Банковские и кассовые деньги в течение некоторого времени опять сравнялись. Но в 1794 г. ажио опять пало. Купцы стали продавать банковские деньги за кассовые, с тем чтобы обеспечить себя от дальнейших потерь. Лишь при помощи нескольких торговых фирм удалось частично удержать курс{764}. Кредит банка уже сильно пал, когда с оккупацией Нидерландов французами в начале 1795 г. начался последний период в истории банка. Предпринятое властями официальное обследование установило то, что в последние годы подозревали в коммерческих кругах, а именно, что банк в течение длительного времени сильно злоупотреблял ссудами. Обнаружился недостаток более 9 млн. гульд. наличных денег в различной монете[271]. В частности выяснилось, что с 1615 г. выдавались ссуды Ост-Индской компании, вначале в скромных, а потом, однако, во все больших размерах. Большая часть этих ссуд была возвращена и даже с изрядными процентами{765}. В 1682 г. было установлено, что Ост-Индской компании, всегда занимавшей привилегированное положение, постоянно приходилось предоставлять кредиты в размере свыше 1700 тыс. гульд. банковских денег{766}; в конце XVII в. эта сумма составляла уже 3200 тыс. гульд. Фактически же предоставленный компании кредит был значительно выше: в 1735 г., например, он составлял 6100 тыс. гульд. Первое время уплата долга производилась более или менее нормально, но с 1781 г. компания прекратила платежи по нему. Город Амстердам перевел тогда долг компании банку на себя. В 1792 г. долг этот составил 6270 тыс. гульд.[272]

Когда стало известно действительное положение банка, которое до того времени было скрыто непроницаемой тайной, представители населения Амстердама признали гарантийное обязательство, которое город взял на себя, и согласились дать 31/2%-ный заем в 9 млн. гульд. для покрытия задолженности банка. Так как погашение старых неоплаченных долгов поступало плохо, то в марте 1796 г. был сделан новый 4%-ный заем на 7 млн. гульд.; причем все городские учреждения были обязаны принять участие в этом займе{767}. Хотя при обсуждении вопроса о причинах краха банка едва упоминалось о прежних событиях, которые привели к этому краху, и хотя город взял на себя полную ответственность за убытки, тем не менее нельзя было скрыть того, что деньгами банка безответственно злоупотребляли{768}. Центр денежных и вексельных операций стал перемещаться из Амстердама в другие места, в особенности в Гамбург. Правда, помимо краха банка, были и другие причины этого явления; однако крах явился симптомом общего упадка хозяйства и обусловил собою перемещение центра денежных операций. Напрасно пытались полностью восстановить банковское дело в городе{769}; достигнуть этого не удалось. Хотя банковские деньги удержались на том же уровне — 90%, — тем не менее вексельное дело быстро порвало с банком, деньги которого были подвержены таким сильным колебаниям. Даже полная уплата весною 1802 г. банковского долга ничего не изменила, и банк продолжал существовать больше по имени[273]. Его упадок следует приписать прежде всего деятельности правления, которое, пользуясь секретностью, легкомысленно обращалось с доверенными ему деньгами[274]. Но, независимо от этого, банк давно уже пережил период своего расцвета вследствие своей во многих отношениях устарелой организации.

Амстердамский разменный банк стал прообразом многих других банков; уже в 1619 г. по его примеру был создан банк в Гамбурге, а при основании в 1694 г. Английского банка были тщательно изучены организационные формы Амстердамского банка{770}.[275] Амстердамский банк послужил примером в собственной стране. Так, в XVII в. такие же банки были организованы: в Мидделбурге в 1616 г., в Дельфте в 1621 г. и в Роттердаме в 1635 г. Делфтский банк был обязан своей организацией фактории Компании купцов-авантюристов и не оставил больших следов своей деятельности; в 1635 г. он был ликвидирован{771}. Мидделбургский разменный банк {772} отличался от Амстердамского в том отношении, что давал деньги взаймы под залог или под акции Ост-Индской компании; деятельность частных менял он немедленно запретил{773}. Его способ ведения дел внушал известные опасения. Его металлическая наличность была большей частью незначительна по сравнению с сальдо по жиросчетам и, как правило, менее благоприятна, чем у Амстердамского банка, в особенности в последние десятилетия. В 1791 г. сальдо по жиросчетам в сумме 349 847 фламандских фунтов противостояли лишь 4 660 фламандских фунтов металлической наличности{774}. В 1794 г. банк был принужден прекратить платежи[276].

Роттердамский банк многим напоминал Амстердамский. Он был запроектирован еще в 1624 г., но был организован лишь в 1635 г. с началом деятельности «купцов-авантюристов»{775}. Роттердамские банковские деньги были постепенно приравнены к амстердамским. Это стимулировало торговлю Роттердама, так как она могла извлекать пользу из тех преимуществ, которые давали амстердамские банковские деньги. Роттердамские купцы могли открывать себе счет в амстердамских банковских деньгах{776}. Роттердамский банк вел большие операции с Ост-Индской компанией, причем речь шла об очень крупных суммах; еще в 1784 г. банк предоставил компаний ссуды в 100 тыс. гульд.{777} Временами роттердамские власти злоупотребляли, используя доверенную им металлическую наличность для субсидирования производства текленбургокого и другого немецкого полотна, чем создавали конкуренцию для своей местной промышленности. Выдача ссуд производилась по решению от 1670 г. в размере 4/5 стоимости принимаемого под залог полотна{778}.[277] Роттердамский банк постигла судьба Амстердамского; расчет в банковских деньгах прекратился, а для торговли потерял значение расчет в ходячей монете. После 1812 г. банк прекратил свое существование.

Первоначальная цель Амстердамского банка заключалась в улучшении монетной системы в интересах торговли. Поскольку банк превратился в разменную контору, а затем в ссудный банк для торговли, то он действительно оказался весьма полезным для последней. Правда, банковские деньги далеко не отличались той устойчивостью курса, которую им приписывали, но уже самая репутация банка была полезна для сношений с заграницей. В особенности полезно было это для торговли и для всей экономической жизни, так как каждому было предоставлено право чеканить монету, вес, содержание и штемпелевание которой были твердо определены, но установление цены которой всецело было предоставлено торговому обороту. Голландские лёвенталер, рейхсталер и золотой дукат пользовались за границей превосходной репутацией{779}.[278] Хотя вексель стал сравнительно рано фигурировать в торговом обороте, но в важных отраслях торговли, как, например, в балтийской или ост-индской торговле, еще долгое время преобладал наличный расчет. Большое значение получило то, что банковские денежные операции заменили обращение металлических денег. Замена металлических денег как средства обращения банкнотами началась не раньше 1814 г., после организации Нидерландского банка. До того времени все еще питали слишком большое пристрастие к обращению металлических денег. Очень развилась деятельность «кассиров», число которых в XVIII в. даже увеличилось; в 1770–1780 гг. в Амстердаме насчитывалось 54 кассира. Они, постепенно начали использовать часть доверявшихся им металлических денег для учета векселей, для выдачи ссуд и для бланкового кредита. Это являлось полезным расширением их сферы деятельности, ибо благодаря этому они превращались в банки для текущих операций. Однако кредитно-платежные средства разменного банка и кассиров никогда не приобрели характера ценных бумаг, находящихся в обращении; они всегда носили характер бухгалтерских кредитов, хотя по существу платежных средств нет различия между бухгалтерским кредитом и обращающимися ценными бумагами. По-видимому, предпочитали бухгалтерский кредит, так как он был сопряжен с меньшим риском, чем кредит в форме ценных бумаг{780}.

Настоящие бумажные деньги, которые власти печатали как кредитные билеты, без права предъявления к оплате, были выпущены в Лейдене и Гарлеме в 1573 г.{781}. Когда в 1795 г. французы пытались было распространить свои ассоциации, то голландское правительство запретило их. Основанный в 1795 г. в Амстердаме Ссудный банк провинции Голландии стал выпускать банковские билеты, которые должны были возместить недостаток в средствах обращения. Они выписывались на сумму выданной ссуды и являлись таким образом квитанциями банка за списанные с его счета банковские деньги. Кредиторы государства оплачивались переводами на этот банк. Но в 1798 г. банк был ликвидирован{782}.

Наряду с банками и в неразрывной связи с ними важнейшей опорой нидерландского денежного и торгового хозяйства являлась также биржа, которая одновременно оказывала существенную поддержку также и нидерландскому государству.

В Амстердаме биржа существовала еще с 1561 г.{783}, но нормальные, регулярные биржевые собрания начались лишь с 1592 г. В 1608 г. заложен был фундамент здания биржи, а в 1611 г. оно было построено[279]. Таким образом, биржа возникла почти одновременно с организацией банка и одновременно с основанием Ост-Индской компании; все это вместе создало условия для развития предпринимательства в Ост-Индии. Такое совпадение ряда важных экономических событий характеризует это время не только как исходный пункт расцвета нидерландского торгового могущества, но и указывает также на тесную связь, существовавшую между вышеуказанными тремя институтами. С одной стороны, биржа — место собрания и средоточие амстердамского купечества, притягательный пункт, к которому со всех сторон стекались свои и иностранные покупатели и продавцы, крупнейший деловой центр Европы, с другой стороны, банк — новосозданный институт для улучшения и укрепления валютной и монетной системы и, наконец, с третьей стороны, большая торговая компания, которая должна была вести торговлю со странами Востока; все они были связаны тесной общностью интересов, которая, правда, не приняла какой-либо определенной внешней формы, но которая создалась вследствие вполне естественной внутренней связи и просуществовала почти 200 лет.

У нас имеется мало сведений о подробностях деятельности амстердамской биржи в первое время; но несомненным показателем оживленных биржевых сделок служит биржевое маклерство. Уже в XV в. встречаются упоминания о маклерах{784}. Однако институт этот развился полнее лишь с окончанием XVI в. В 1580 г. маклерам было запрещено вести торговлю за собственный счет, в 1578 г. они объединились в «гильдию». По куртажу, который получали маклеры в то время, можно судить об объеме амстердамской торговли. Многочисленное маклерское сословие амстердамской биржи безусловно способствовало развитию торговли, хотя и вызывало иногда недовольство купцов. Уже в 1612 г. было 300 маклеров и 500 посыльных. В XVIII в. маклеры постепенно превратились в купцов, а биржевые зайцы, которых никогда не удавалось полностью искоренить, несмотря ни на какие постановления, вели маклерские дела за более низкий куртаж. С течением времени маклеры стали столь необходимы для купцов, что из их слуг они превратились в их господ. Никакая другая тесно соприкасавшаяся с торговлей группа ни в других странах, ни в Голландии не совершала столько злоупотреблений, как маклеры{785}.

Маклерская система имела действительное значение в Амстердаме лишь для товарных сделок. Для валютных сделок существовали вышеупомянутые кассиры. Это, однако, отнюдь не снижало роли маклеров для биржи в целом. Даже в таких городах, как Роттердам, Энкхёйзен, Дордрехт, впоследствии еще Схидам, где финансовые операции не играли особенной роли, уже очень рано существовали маклеры, а в первых двух названных городах — также и гильдии маклеров{786}.

В первое время торговля товарами была вообще значительно более разнообразной, чем сделки с валютой. С конца XVI в. первая охватывала почти все ходовые товары, и каждый товар имел своего маклера. То, что было высказано в начале XVIII в.: «Словом, можно сказать, что Амстердам является как бы универсальным магазином не только для Европы, но и для всего мира»[280], было правильно уже для предыдущего столетия. Заграница привыкла к тому, чтобы рассматривать Амстердам как естественный рынок для всех товаров, нуждавшихся в покупателях, и отправлять туда имевшиеся к избытке товары, которые желали превратить в деньги. Когда шведский король Густав-Адольф искал новый рынок для своей меди, которую он не мог более сбывать в Испанию, то он стал отправлять ее в Голландию; так же поступал затем Оксеншерна. В конце концов даже для емкого голландского рынка меди оказалось слишком много, и цены на нее упали. Между шведской и венгерской медью возникла конкуренция{787}.[281] Как выше было указано, в последующее время император наводнил голландский рынок ртутью{788}, и ост-индская ртуть боролась с идрийской за голландский рынок[282]. О господствующем положении Голландии в хлебной торговле мы уже говорили{789}.[283] Так же обстояло дело с другими товарами, в которых Нидерланды нуждались для своей промышленности, например, с железом, жестью, углем, хлопком. Очень интенсивный приток товаров создал оживленную товарную биржу[284]. Лишь для продуктов собственного сельского хозяйства — скота, масла, сыра — существовали местные центры товарооборота внутри страны; в Схидаме имелась также водочная биржа{790}. Фактически на амстердамской бирже была сконцентрирована вся торговля Нидерландов, как на свой капитал, так и комиссионная, которая составляла действительную основу всей голландской торговли; полностью она не прекращалась никогда, даже в те периоды, когда торговля уже не составляла главной основы голландской хозяйственной жизни. Когда Козимо Медичи в 1669 г. {791}назвал Амстердам «мировым магазином», который ведет самую крупную в мире торговлю, то этим он правильно выразил действительное положение вещей.