Чтение онлайн

Роттердам очень мало пострадал от ухода «купцов-авантюристов», так как торговля с Англией продолжалась. Роттердам превратился в город купцов, не принадлежавших к компаниям, деятельность которых, впрочем, сильно пострадала из-за морских войн. Дордрехту, как раньше Роттердаму, пришлось защищать заключенное с Компанией купцов-авантюристов соглашение, направленное против штатов Голландии, где оппозицию возглавлял теперь Роттердам. К Дордрехту отнеслись, однако, снисходительнее, чем прежде к Роттердаму. В течение почти 10 лет, от 1655 до 1665. г., подворье оставалось в Дордрехте, сохраняя свои важнейшие привилегии{879}. Но к этому времени его экономическое значение сильно снизилось, и оно вело весьма скромное существование.

После второй войны с Англией Дордрехт вновь пытался добиться октруа, и разных привилегий для англичан, но он быстро оставил эти попытки, когда штаты Голландии и Генеральные штаты выступили против этого. Вопрос о местопребывании Court потерял свою остроту. Его положение окончательно пошатнулось, когда Генеральные штаты и штаты Голландии в 1668 г. отменили постановления об освобождении его от всех общих и провинциальных сборов. Этим Компания купцов-авантюристов лишалась своего положения привилегированной торговой корпорации в Нидерландах. Члены компании еще оставались в Дордрехте, но лишь в качестве частных коммерсантов, сохранивших свою организацию. Наконец, монополии на вывоз шерстяной мануфактуры в Нидерланды и Германию они лишились с изданием в 1688 г. английского закона, который предоставил всем равную свободу вывоза; лишь за некоторыми торговыми обществами были сохранены привилегии. Кроме того, Генеральные штаты и Голландия еще более усилили прежние охранительные мероприятия, например запретив в 1614 г. ввоз обработанных сукон. Место «купцов-авантюристов» заняли купцы, не принадлежащие к компаниям, которые были свободнее в своей деятельности и не были связаны октруа и другими постановлениями. Они очень мало считались также с нидерландскими запретами и ввозили разные сукна; их деятельность в не малой степени способствовала быстрому упадку нидерландской суконной промышленности в начале XVIII в. Все меры противодействия со стороны «Droogscheerders-Synode» не дали никаких результатов{880}.[306]

Англия имела в своем распоряжении лучшее сырье, но запрещала его вывоз. Поэтому при тогдашнем отсталом состоянии нидерландской промышленности Амстердам и Роттердам не препятствовали ввозу сукна не входившими в какую-либо компанию английскими купцами-контрабандистами (interlopers). Они с лихвой возмещали обоим городам отсутствовавших «купцов-авантюристов». В 1682 г. подворье еще раз попыталось обосноваться в Роттердаме, но это не удалось из-за сопротивления со стороны местных купцов. От свободных английских купцов они имели больше пользы, чем от «Merchant Adventurers», которые нередко выдвигали большие притязания[307].

Аналогичным образом, но проще протекала история шотландского складочного пункта в Нидерландах. По своей организации и своим целям он существенно отличался от английского{881},[308] но история обоих и их отношение к Нидерландам в целом были одинаковыми. Шотландцы еще со времен средневековья устроили складочный пункт, который до начала Нидерландской революции находился в маленьком зеландском городке Вере на острове Валхерен. Когда в 1572 г. Вере перешел на сторону Вильгельма Оранского, шотландцы оставили город и переехали в Брюгге; по-видимому, много коммерсантов все же осталось в Вере. В 1575 г. складочный пункт опять был перенесен в этот город{882}. В 1578 г. шотландский король Яков VI придал складочному пункту в Вере в отличие от всех прочих складочных пунктов характер настоящей монополии. Охватывал этот складочный пункт самые разнообразные так называемые «стапельные товары»[309]; вначале это были: соль, уголь, лососина, чулки, потом — сельдь, свинец. В находившемся в Шотландии правлении складочного пункта по этому вопросу возникали разногласия{883}.

Когда в 1587 г. Валхерен был оккупирован англичанами, шотландцы выразили желание оставить город; между ними и местными властями возник конфликт. Складочный пункт остался в городе, но шотландские купцы, особенно с начала XVII в., часто стали менять его местопребывание, перенося его то в Кале, то в Вере, то в Брюгге, что противоречило привилегии 1578 г. {884}После вступления на английский престол короля Якова I складочный пункт (стапель) потерял для Шотландии свое значение. Шотландские купцы нарушали соглашение о складочном пункте и вывозили свои товары в Англию, а оттуда во Фландрию и Голландию. Мидделбург также домогался учреждения в нем шотландского стапеля, причем ссылался на дороговизну доставки купленных или проданных в Вере товаров. Вере, однако, удалось сохранить складочный пункт за собою путем нового договора, заключенного 19 ноября 1612 г. Город при этом пошел далеко навстречу желаниям шотландцев, как в налоговом, так и в церковном отношениях, но зато шотландцы обязались более строго соблюдать стапельную монополию{885}. Для маленького Вере это был вопрос жизни и смерти; возобновление складочного соглашения принесло ему большие выгоды. После 1612 г. начался расцвет шотландского стапеля. В 1627–1628 гг. из Лейта ушло в Вере 10 судов, а всего в Нидерланды — 39 судов{886}. Тем не менее не было недостатка в жалобах на то, что шотландские купцы посещают также и другие порты. Несмотря на все предпринятые меры, большая часть шотландской торговли шла все же и в другие порты континента. Для нидерландских судовладельцев большим ударом явилось распоряжение шотландского правительства от 1617 г. о том, чтобы в шотландской торговле участвовали лишь шотландские суда. Сильно пострадала также торговля складочного пункта, когда с возобновлением в 1621 г. военных действий против Испании мореплавание сделалось еще менее безопасным; возникшая затем англо-французская война временами полностью парализовала шотландскую торговлю. Думали было перенести место стапеля, но вследствие нежелания короля от этого пришлось отказаться{887}. Гражданская война в Англии сильно усложнила положение складочного пункта и уменьшила его значение. После 1649 г. Шотландия со своей стороны стала более строго следить за точным соблюдением стапельной привилегии. Последняя сохранялась и во время первой англо-голландской войны. Впоследствии власти Вере добились того, что уголь был причислен к стапельным товарам и что с 1658 г. Вере был признан шотландскими шахтовладельцами единственным портом назначения для всего угля, вывозившегося в Нидерланды{888}. Тем не менее, несмотря на запреты, большая часть стапельных товаров направлялась в Роттердам, а с 1662 г. последний добился даже перенесения складочного пункта к себе{889}.

Большой ущерб принесла стапельной торговле начавшаяся в 1665 г. война между Англией и Нидерландами, которые в течение столетий служили лучшим рынком сбыта для шотландских экспортных товаров. После окончания войны Дордрехт пытался перенести шотландский стапель к себе. В Дордрехте всегда производилась нелегальная шотландская торговля. Теперь город пошел: далеко навстречу шотландцам, пообещав им целый ряд привилегий{890}. Так в 1668 г. добились перемещения складочного пункта в Дордрехт. Перспективы оказались здесь как будто благоприятными: шотландские шахтовладельцы хотели заключить соглашение с городом о концентрации здесь всей шотландской угольной торговли с континентом, которая до того велась через Роттердам. В Роттердаме это вызвало возбуждение, так как Дордрехт уже переманил к себе английский стапель. Роттердаму удалось провести вышеприведенное решение, по которому все привилегии Компании купцов-авантюристов и шотландцев были объявлены утратившими свою силу; при этом ссылались на то, что никакой город не имел права заключать контракт, который был бы вреден для другого города той же провинции{891}. Тем не менее складочный пункт остался в Дордрехте, в котором, однако, шотландская торговля не особенно развилась, так как шотландцы предпочитали более удобно расположенный Роттердам. Англо-голландская война 1672 г. нанесла стапелю еще больший ущерб, Дордрехту же он больше не приносил особой прибыли.

Между тем Вере снова стал добиваться стапеля; в качестве веского аргумента город выдвинул свое лучшее, по сравнению с Дордрехтом, расположение у моря. И в июле 1676 г. Карл II одобрил вторичное перенесение складочного пункта в Вере{892}. Большого практического значения это не имело. Стапель к этому времени превратился уже в анахронизм. Шотландские судовладельцы и моряки предпочитали более привлекательный в экономическом отношении Роттердам. Кроме того, существенно изменились соотношения между складочными и другими товарами. В то время как раньше корабельный груз состоял главным образом из стапельных товаров, теперь стал преобладать уголь. Но в 1669 г. руководство стапелем в Шотландии вычеркнуло из списка стапельных товаров соль и уголь, к таковым было отнесено лишь кожевенное сырье всех видов{893}. Уже по одному этому стапель потерял всякое значение. Шотландия теперь не была уже так зависима от иноземной промышленности, как в прежнее время, и маленький Вере в качестве рынка для шотландских продуктов не представлял уже интереса. В 1697 г. и в последующие годы контракт, правда, возобновлялся вплоть до 1799 г., когда стапель был отменен. В Нидерландах к этому времени распространились более свободные взгляды на торговлю; поэтому также пал интерес к маленькому порту и его монополии, существовавшей более на бумаге. С установлением в 1725 г. тарифа на конвойный и лицентный сборы, означавшего большое снижение пошлин, ценность предоставленных шотландцам ввозных и вывозных привилегий сильно пала{894}.

Такого рода складочные пункты для отдельных товаров представляли собой отмирающую форму иностранных торговых организаций, действовавших в Нидерландах. Постоянное отрицательное отношение к ним Амстердама указывает на то, что он правильно оценивал положение. Амстердам по справедливости считал, что его интересам больше соответствует свободная деятельность торговцев, не принадлежащих к какой-либо компании. Эти иностранные складочные пункты, безусловно, принесли некоторую пользу отдельным нидерландским городам, особенно мелким, таким, как Делфт, Дордрехт, Вере, но для народного хозяйства в целом они оказались бесполезными и, более того, даже вредными. Они нанесли ущерб голландской промышленности, а также судоходству и поставили их в зависимость от Англии. В этом смысле они содействовали последовавшему затем упадку нидерландского хозяйства. Их полезное влияние сказалось лишь в том, что они заставили голландцев основать несколько новых учреждений для торговли или же улучшить существующие. Так, разменный банк в Роттердаме был основан в 1635 г. с целью облегчить денежные операции англичан. В Делфте они пользовались для своих денежных операций услугами Амстердамского разменного банка, на что в Роттердаме смотрели очень косо. Впоследствии англичане уделяли мало внимания Роттердамскому банку и предпочитали иметь дело с Амстердамским{895}. Некоторые положительные результаты дал также шотландский стапель. В Вере были улучшены портовые сооружения; Дордрехт проектировал в 1668 г. основание своего разменного банка, которое, однако, не состоялось{896}. Большая часть привилегий, предоставленных купцам — участникам стапелей, — как, например, освобождение от сборов и акцизов, право беспошлинного ввоза английского пива и т. д., причиняла немалый ущерб местному населению, во всяком случае полученная польза не всегда соответствовала принесенным жертвам. К тому же изолированность иностранцев от нидерландского населения, их открытая церковная обособленность препятствовали тесному сближению с местным населением.

Нужно считать счастьем для Голландии, что из иностранцев в Нидерландах устраивали поселения в форме замкнутых факторий (складочных пунктов) только англичане и шотландцы. В нидерландских портовых городах жило много иностранных купцов: англичане, итальянцы (венецианцы), немцы. Их присутствие, без сомнения, было выгодно для взаимных торговых сношений. Однако они не претендовали на какие-либо преимущества и не изолировали себя от местного населения. Один только раз шведы сделали попытку поселиться в Нидерландах не как отдельные лица, а в форме купеческой организации. Король Карл X пытался было в качестве контрмеры против преобладающего положения голландцев в экономике скандинавских стран добиться для шведской торговли в Нидерландах таких же преимуществ. В 1663 г. в Амстердаме была организована контора-фактория, подчиненная генеральной конторе-фактории в Стокгольме; задача ее заключалась в поддержке шведской экспортной торговли и в объединении отдельных торговых начинаний купцов{897}.[310] Несколько амстердамских коммерсантов были готовы заключить для этой цели с генеральной конторой-факторией договор на 8 лет. Задача состояла, в частности, в том, чтобы вытеснить нидерландцев из торговли шведским артиллерийским оружием и сконцентрировать ее целиком в руках этой конторы[311]. К конторе должна была также перейти монополия на ввоз дегтя, но все это не удалось. Так как было решено впредь отливать пушки в самих Нидерландах и для этого в Гааге и Амстердаме были устроены необходимые предприятия, то контора не принесла Швеции никакой пользы[312].

К середине XVII в. Нидерланды после военных действий, продолжавшихся с небольшим перерывом в течение 80 лет, с заключением Мюнстерского мира вступили, наконец, в мирные условия. Начался период, который с известными оговорками можно считать периодом высшего расцвета торговли Нидерландов, базировавшейся на их политической силе. Не лишне поэтому сделать общий обзор состояния нидерландской экономики, поскольку оно проявлялось во внешних торговых сношениях. Важнейшими факторами этого расцвета следует считать балтийскую, левантийскую торговлю и торговлю с Ост-Индией. Шел также регулярный торговый обмен с североевропейскими странами и особенно оживленный и прибыльный — с Францией. В торговле с Англией сказывались следы ослабления торговых связей, имевшего место в период гражданской войны. Весьма оживленной была также торговля по Рейну с немецкой Рейнской областью и морская — с областями, расположенными по Эльбе.

Принадлежность к Ганзе в течение продолжительного времени служила внешним признаком тесной политической и экономической связи Нидерландов по морю и по суше с германскими государствами. Если Амстердам, Кампен, Ставорен включались в орбиту Ганзы благодаря своим морским связям, то Девентер, Арнем, Неймеген, Хардервейк, Зютфен и др. — благодаря своему речному судоходству и торговле по внутренним водам. Даже старый епископский город Утрехт, хотя и не входил в состав Ганзы, все же поддерживал сношения с нею. В конце средневековья северо-нидерландского купца можно было столь же часто встретить в рейнско-вестфальских областях, как и на берегах Балтийского моря и Эльбы. Ганзейские привилегии распространялись также на голландские и зеландские города, не входившие в Ганзу, как, например, Амстердам и Дордрехт{898}. Начиная с XV в. северо-нидерландская торговля с непреодолимой силой распространялась в Прибалтике.