Чтение онлайн

Изъ этого перечисленія заговоровъ нельзя однако сдлать заключенія о томъ, что именно приведенныя темы заговоровъ лишены упоминаній святыхъ и избжали вліянія молитвы. такъ какъ рядомъ находятся заговоры на т же темы, явно обработанные въ форм молитвенныхъ обращеній и прошеній, Но очевидно существовали еще и въ XVII в. заговоры, которые сохранялись традиціей въ форм, отличающейся отъ молитвеннаго прошенія. – Такъ какъ именно такого рода заговоры соединены съ обрядомъ, то ихъ можно разсматривать какъ наиболе старые, основываясь на томъ положеніи, что боле ранней формой заговора нужно считать заговоръ, связанный съ дйствіемъ. Теперь перейдемъ къ выдленію заговорныхъ формулъ, характеризующихъ нкоторыя изъ вышепоименованныхъ заговорныхъ темъ.

36

1. Въ заговорахъ отъ всхъ болзней, включая и злого человка, характерной формулой является отстрливаніе болзни, выражается эта формула такъ: „Стрел(ю) вскоі болезни (№ 78)“, обрядъ 1) поясняетъ эту формулу: „а иные болезни приговариваі ко вскоі стрелы розные“. Эта формула можетъ быть очень неясной и важное слово стрел(ю) можетъ отсутствовать (№ 20): „выму трос и иму болез вскую… к востоку и к западу….“

Простая формула: „стрел(ю) расширяется (словесное разростаніе) въ картину стрляющаго мужа (№ 110, 116), (святого). Стрляющій мужъ изображается на кон съ лукомъ и стрлою, причемъ эпитетъ, прилагаемый и къ мсту, гд онъ здитъ, и къ нему, и къ его вещамъ, употребляется одинъ и тотъ-же (напр. золотой 2).

2. Заговоры отъ грыжи, въ большинств случаевъ, имютъ формулу отсыланія грыжи съ больного на какіе нибудь предметы: „Поді же ты, грыз, на олховое корене…“ (№ 63). „Грызі, грыз, кобылю кость“ (№ 90). „Посылаю грыжу в кржыны и суче“ (№ 110).

3. Въ заговорахъ отъ зубной боли непремнной формулой служитъ вопросъ къ мертвецу о зубной боли. Словами эта формула выражается различно, но въ, опредленныхъ все-таки чертахъ: „иди вопроси Лазар четвероднев наг, болт ли у нег зубы“ (№ 44)); – спрошу аз у мертвеца… (№ 82).

4. Очень многочисленные заговоры отъ крови покоятся на формул зашиванія. Словесное выраженіе рисуетъ картину, всю построенную на понятіи зашивать: здсь упоминается и игла и нить и лицо, которое шьетъ, главнымъ образомъ, двица. Какъ бы съ перваго взгляда ни казалась сложна выраженная въ позднйшихъ заговорахъ словами картина, разобранная на составныя части, она дастъ непремнно вышеназванную формулу, иногда совершенно стертую и весьма измненную.

Картина шитья въ заговор на кровь измняется и вслдствіе

37

того еще, что представленіе нити лежитъ въ основ картины пряденія; эту послднюю и можно встртить въ заговор отъ крови (№ 12), такая смна произошла очевидно отъ вліянія одного представленія на другое.

5. Заговоры отъ ранъ построены въ нкоторыхъ случаяхъ на той же формул, что и предыдущіе заговоры отъ крови (№ 17) (зашиваніе), а иногда на совершенно новообразованныхъ формулахъ.

6. Ударъ и уразъ, какъ болзненное состояніе, приравниваются къ ран, къ кровотеченію, порч, вообще болзни, почему и заговоры на случай увчья не имютъ опредленной собственной формулы, а строятся на формулахъ другихъ заговоровъ (зашиваніе № 99, отстрливаніе № 116).

7. Присушки пользуются формулой горнья, которая разнообразно передается словами: рисуется и неугасимый огонь подъ камнемъ (№ 29), и огненная рка (№ 107), и кузница съ пылающимъ горномъ (№ 122).

Кром того чрезъ присушку насылается безволье, тоска, печаль. Это насыланіе выливается въ заговор въ опредленной картин (формул) втровъ, несущихся безпрепятственно по всему свту и могущихъ занестя тоску въ душу того, противъ кого направлена присушка. Такимъ образомъ для присушекъ характерны дв картины, въ основ которыхъ лежитъ сложное представленіе психическаго состоянія человка. Формула горнья встрчается и въ заговор на властелина, вслдствіе внутренней аналогіи между нимъ и присушкой… „так бы горило срдце… властелина ко мн“ (№ 33).

Что же представляютъ собою эти формулы, которыя настолько характерны для заключающихъ ихъ заговоровъ, что, основываясь на нихъ, возможно и въ разбившемся текст опредлить настоящую тему? Опираясь на описаніе магическихъ обрядовъ, которые связываются съ тмъ или другимъ заговоромъ, не трудно замтить, что характеризующія тему формулы суть не что иное, какъ выраженіе въ слов магическаго дйствія. Обрядъ заключается въ томъ, чтобы „здлат у воды человка въ его јм з гнилы, нести в сокровенно мсто се и поставит сто, да стрелті

38

г-ю стрел (ы) в брюхо…“ и вполн разъясняетъ текстъ заговора отъ всхъ болзней (включая сюда и злого человка, какъ имющаго возможность наслать болзнь), который въ большинств случаевъ говоритъ, какъ какой-то мужъ отстрливаетъ болзнь, прикосы и призоры.

Обрядъ, проявляющійся въ дуновеніи, отплевываніи (№ 54), поясняетъ текстъ, въ которомъ говорится объ отсыланіи болзни подальше отъ человка.

Заговоры отъ кровотеченія не имютъ при себ магическаго обряда, но формула зашиванья логически ведетъ къ предположенію, что былъ, если не магическій, то лчебный обрядъ, заключавшійся въ зашиваніе раны *).

Обрядъ, отмченный въ одной старой рукописи Б-ки Моск. Синод. типографіи № 35 (403) л. 53-54 „…и гроб кусают да зубы не болт…“, объясняетъ традиціонный вопросъ къ мертвецу, ставшій характерной формулой для заговора отъ зубной боли.

Какъ было замчено выше, разъединеніе магическаго дйствія и заговора повело къ разростанію (въ словесномъ отношеніи) и невразумительности послдняго, иначе сказать, забвеніе магическаго обряда послужило причиной измненій, осложненій и искаженій формулъ, характерныхъ для той или другой темы; кром того, такое распаденіе заговорныхъ формулъ посл отдленія заговора отъ первоначальнаго обряда шло довольно быстро вслдствіе того, что элементъ просьбы разростался въ заговор насчетъ основного элемента приказанія. Этому разростанію содйствовало вмшиваніе въ заговорные тексты молитвеннныхъ обращеній.

Таковъ въ главныхъ чертахъ сборникъ заговоровъ, сохранившійся въ рукописи XVII вка. Онъ даетъ матеріалъ для сужденія о нкоторыхъ колдовскихъ пріемахъ, практиковавшихся среди русскаго народа, а также и о заговорныхъ текстахъ, отличающихся хорошей сохранностью.

Эти хорошо сохранившіеся тексты имютъ такія особенности, которыя позволяютъ предположить нкоторую обработку

39

со стороны составителя сборника. Такъ въ текстахъ заговоровъ встрчаются одинаковыя выраженія, какъ-бы привычныя уже тому лицу, которое составляло сборникъ, напримръ: „мца ветха и полна и перекро“ (№№ 28, 29, 30, 35, 122), „а морю на славу, а мн р. Б. на памет“ (111, 116), „ лихово (

) и ег думы и его смыслу“ (№№ 11, 16, 26), „подедает …предает ….изьедаетъ“ (9, 111, 114); постоянное изображеніе эпическаго числа тридевять такимъ образомъ: г (7, 18, 111, 121, 122), употребленіе тарабарщины и боле или мене однообразныхъ зачалъ, ссылка въ одномъ заговор на другой (№ 78) „јмена ж деревам зри назаді писанно“ также даютъ нкоторое право говорить о преднамренности одного лица, наложившаго слабый отпечатокъ своей личности на сборникъ.