Чтение онлайн

– А если нападают?

– Защищаться, как от пса. Защита – это не тщеславие, не ошибка, а право. Я никогда не дрался на дуэли из-за любовных увлечений, личных или чужих. Пролитая кровь не смывает, а наоборот, пятнает позором женщину, из-за которой проливается кровь. Защищаться – другое дело. Я путешествовал по Испании и в городе Сьерра-Морена на меня напали. Одного я отправил в иной мир, а мой слуга Ман рассчитался с остальными. Если подобное случится на улицах, площадях или бульварах Сьерра-Морена, делайте то же самое и не переживайте.

– Но ведь он не собирается меня обкрадывать на улице.

– Он украдет не ваш кошелек, а вашу жизнь, которая стоит куда дороже. Предположим, вы соглашаетесь на поединок, и вас убьет капитан. Что вы приобретете, что приобретет общество? То же самое можно сказать в противоположном случае. Согласитесь, следует покончить с доблестными городскими рыцарями, как покончили с сельскими героями. Светских Дон Кихотов почти не существует.

– Но сеньор, подумайте, ведь я лишусь чести, если не выйду на дуэль.

– Честь не в том, чтобы стрелять или получать выстрелы и удары шпагой. Честь заключается в поведении, образе действий. Поединок – пережиток прошлого странствующих рыцарей. Не деритесь с капитаном, а если он бросится на вас, ведите себя с ним, как со злобным псом. Бесчестье там, где дамское легкомыслие. Цезарь не бросился со шпагой на изменницу-жену, он просто развелся с ней.

– Было бы прекрасно, если бы все понимали вещи так, как вы. Капитан не будет нападать на меня, лишь посмеется надо мной, подумает или назовет трусом.

– И вы им станете из-за страха, что вас назовут трусом. Станете моральным трусом за то, что будете драться за чужие ошибки.

– Мир понимает все иначе.

– Я прекрасно знаю, но если мы не приложим усилия, чтобы оградить мир от ошибок, когда же наступит царство правды? Мужчины должны добровольно взять крест и последовать за Христом. Варварство еще правит, но скоро падет.

– Вы христианин, сеньор де Раузан?

– Я больше христианин по убеждению. К моему счастью, по убеждению (счастлив, кто верует, потому что у него есть надежда, и он постоянно взращивает в себе добродетель!). Кроме как христианином, кем я еще могу быть? Мусульманином, иудеем, фетишистом? Нет. Верите ли вы безоговорочно докторам, которые говорят нам, что мозг – это все, что есть в человеке; верите ли вы также Дарвину, который ошибочно обозначил нашим предком обезьяну, поставив сына рядом с отупевшим стариком, словно вид может совершенствоваться и при этом стоять на месте. Я верю в учение Моисея, лучшего мыслителя всех эпох, и поверил бы в Пифагора, Сократа, если бы не пришел Христос. Меня радует доброе общество. Иисуса я восхваляю, а материалисты мне противны.

– Сеньор…

– Оставим это и вернемся к вам. Вы не хотите услышать доводы разума, а ищете правосудия в железном клинке, а это хвастовство. Не сомневаюсь, вы против суда Инквизиции. Или наоборот? Просто расскажите всем, что случилось.

– Этим я опозорю сеньору.

– А сражаясь не опозорите? Вы считаете, что обязаны убить или быть убитым, дабы прикрыть честь персоны, в которую не влюблены, и которая не желает исправлять ошибки.

– Сеньор, вы победили.

– Итак?

– Я сделаю, как вы сказали.

– Нет, не так. Мужское благородство обязывает учитывать женские слабости. Сделайте так, как я скажу.

– Говорите.

– Найдите капитана и скажите, что решили драться. Ваш секундант – муж сеньоры, пусть капитан уладит с ним детали поединка, сообщит причину, и известит вас.

– Вы действительно удивительный, сеньор де Раузан. Целую ваши руки.

Молодой человек вышел из дома кабальеро, сияя от счастья. Хотя он был материалистом, но боялся смерти, а сеньор де Раузан получил еще одного последователя, который до этого злословил его. Ветреные люди без причины переходили из одной крайности в другую, как попугай от одного дерева к другому.

Поединок не состоялся, а когда молодой человек увидел, как капитан Эркулес смеется над ним, то нанес ему точный удар.

Сеньора не смогла сдержаться и сказала молодому человеку:

– Вы плохой.

Молодой человек ответил:

– Вы плохая женщина, плохая подруга и жена. Упрекаете меня, что просветил вашего мужа о ваших делах? Кому, как не ему судить вас?

XI V

С каждым днем Эва и Лаис все сильнее сближались, проявляя друг к другу нежную заботу, несмотря на противоположность характеров и существования между ними камня преткновения, который никогда не спасал женщин – это мужчина.

Когда речь идет о мужских существах, здесь этот камень – женщина; они убивают друг друга, как хищники. Поскольку женщины не созданы для битв, они не убивают, они ненавидят. Женская ненависть похожа на бур, сверлящий древесину.

Однако, Эва и Лаис не испытывали друг к другу ненависти и презрения. Другие женщины навсегда бы разорвали свои отношения, а эти привязались и утешали друг друга. Не надеждой, потому что у них ее не было.

Два обстоятельства сильно повлияли на это необычное явление. Первым было отсутствие надежды. Трудно ревновать, когда желание соперниц недостижимо, и обе страдают от бессилия. В этом случае, сближает прекрасный идеал, о котором мечтают.

Другое обстоятельство заключалось в том, что Лаис была настоящей вдовой, потому что когда-то была замужем, а Эва – номинальный вдовой, потому что умер ее жених. У обеих были счастливые и горькие воспоминания, а общее несчастье сблизило их.

Если бы сеньор де Раузан был свободен и любил одну из них, то Эва и Лаис смертельно возненавидели бы друг друга. Но сеньор де Раузан был для них недосягаем; вместе они говорили, думали о нем и обменивались впечатлениями. Несмотря на нежность, которую Лаис испытывала к подруге, она не делилась с ней обожанием, которое считала священным. Но ее горячность и решительность ослабевала, когда она размышляла:

– Если бы не она, то кто бы поднял меня из грязи? Кто осушил бы мои слезы и убедил оставить общественные предрассудки? Эва посетила Иова в навозной куче, чтобы не обвинять и не задавать хитроумные и неприятные вопросы, а облегчить тело и душу.

Она побежала к ней, нежно и ласково называя ее беззаботной голубкой, что было правдой, и склонилась ей на грудь, как цветок к цветку.

Чтобы порадовать кабальеро, Эва встала на сторону Лаис против позорной клеветы. Но зачем это делать для Лаис? Помогать ей – значит помогать ему.

Эва была чище, невинней:

– Лаис любит Уго, и я должна сделать для нее все, что не могу сделать для него.

Вот почему две женщины, горевшие одинаковым огнем (с одинаковой силой он пожирал обеих), утопая, хватались друг за друга, чтобы не бороться с бурей, а умереть вместе.

Однажды Пакито прибежал в дом Лаис, расположенный в привилегированном районе города, и сказал:

– Я привез вам радостную новость, которую никто в городе не знает и не узнает.

– Вы так добры, Пакито. Говорите же.