Чтение онлайн

– Светский человек для меня – это тип совершенный с точки зрения общества, у него безупречный вкус, изящество, одаренность, благоразумие, великодушие. Он находчив, остроумен, всегда в гуще событий. Светский человек – королевская звезда всепланетарной системы: ее украшение и необходимость. Вы такого же мнения, сеньор де Раузан?

– Простите, если не придам вещам такую горячность. Для меня светский человек – это человек деловой, образованный, который умеет нравиться людям и оценивать их. Он легко приспосабливается к привычкам и обычаям страны и общества, уважает законы и личности. Он высказывает мнение и не принимает решение, беседует и не читает наставления, наблюдает и не критикует. Он старателен, но не щепетилен, его спокойствие не показное, он по-настоящему благородный и культурный. Больше всего отличает светского человека учтивость, или вежливость по отношению к другим людям, вежливость, в которую вплетаются действия, слова, жесты, даже тон голоса. В грубости жестов, слов или манере произносить их, отражается злой нрав и юмор, недовольство и неуважение к ближним. Светский человек радует, в наших глазах он прекрасен. Быть любезным – не значит навязывать свою волю или мнение, а согласиться с чужим мнением, никогда не забывать, что салон предназначен не для споров и сражений, а для развлечений и общения.

– Я согласен с сеньором де Раузан во всем, – сказал доктор Ремусат.

– Правильно, – заметил кабальеро, – потому что вы никогда не отрицаете свои труды, и вряд ли станете противоречить самому себе. Я не заискиваю перед вами, доктор, и не хочу вас обидеть или унизить себя. Похвалу следует говорить вовремя и в меру. Когда похвалами осыпают несвоевременно – это презренно и постыдно.

– Что вы скажете о речи светского человека? – спросил Пакито.

– Это очень деликатная мелочь, – ответил кабальеро, – смотря по обстоятельствам. Одаренный и ученый человек может блестяще вести беседу, но необходимо, чтобы он не забывал о своих собеседниках, царствующих мыслях, духе моды, и так далее. Иногда науке есть место в разговоре, а иногда она вносит лишь надоедливость и педантичность. Секрет в том, чтобы уметь с легкостью и незаметно подниматься до наших господ и опускаться до наших собеседников. К несчастью, умение нравиться мужчине, женщине, молодежи, ребенку – это не наука, а талант; и талант редкий.

– Что вы думаете о шутках или остротах?

– Считаю, что это опасность, которой серьезным людям следует остерегаться, это наихудшая манера легкомысленных людей. Обычно мы смешим одних за счет других, а это непорядочно и жестоко. Тех, кого мы рассмешили, не поблагодарят нас, а с кем плохо обошлись, не простят нас. Шутить становится привычкой, затем это перерастает в язвительность. Нередко жертвуют очень уважаемыми и порядочными людьми, чтобы заставить смеяться тех, кто нас слушает, стараясь пройти по одаренным персонам.

– Вы изгоняете остроумие из беседы, как Платон очищал музыку в своей республике?

– Нет, я согласен с поучительной шуткой, без язвительности, осторожной, уместной, которая обличает дурные качества, страсти, но не оскорбляет личности. Есть разница между невинной остротой и шутовством со злословием.

– С огромным удовольствием мы бы послушали, что вы скажете о неприязни, доброжелательности, и конечно же, о любви.

– Полагаю, любовь – это итог, а не причина и не начало. Одним словом, я верю, что это энергетическое явление. Жизнь во всех ее проявлениях заключается в силе или способности нервов. Эта сила зарождается или развивается в головном и спинном мозге. Нервные импульсы распространяются и пробегают по всему организму, рождаясь в двух разных частях. Те, что рождаются в передней части головного мозга, управляют органами чувств; те, что в спинном мозге, производят и управляют движениями. Если лишить мышцу нервных окончаний, она не будет слушаться приказов. Ощущения довлеют над эмоциями. Головной мозг – средство ума, чтобы исполнять приказы и действия, но сам мозг не думает. Организм – это жизненное первоначало, действующая система для достижения заданной цели. Ум – не свойство материи, он имеет свою первопричину бытия. Чувствовать – не значит думать; но любить – значит чувствовать.

Какова причина чувствительности? Нервы. Без нервов нет ощущений; без них нельзя любить, как камень не умеет любить. Сила нервов подобна электричеству, или является электричеством. Гальванические потоки возвращают к жизни трупы; дают нервам силу и свойства (возвращают им электрический ток), отменяя смерть. Электрические потоки сосредоточены в нервах и непрерывно движутся.

Теперь, учитывая, что электрический ток выражается влечением и отвращением, сильными потрясениями, существует положительный и отрицательный электрический заряд. Когда они соединяются в равных количествах, то нейтрализуются; это уничтожает электричество. Когда два противоположно заряженных тела находятся рядом друг с другом, одно тело разряжает другое. Вот и молния. Любовь – это тоже разряженное электричество. Влюбленный чувствует, что переполнен положительным электрическим зарядом и источает ток. Присоедините в этому, – улыбнувшись, добавил кабальеро, – воображение, чувства, тщеславие, гордость, и так далее, и вы объясните явление любви.

Он тут же заговорил о свежести и красоте одного из букетов, которые украшали обеденный стол, и сеньор де Раузан попросил у сеньора де Сан Лус разрешения послать букет его дочери. Затем кабальеро передал Ману открытку с сегодняшним числом, и тот отнес подарок.

Букет в самом деле был чудесным. Он бы подарил его Лаис, если бы та попросила; но сеньор де Раузан не подумал о ней, или лучше сказать, слишком думал. Публично послать букет Эве было знаком вежливости, а послать Лаис такой же букет значило бы обратное. Одно и то же действие, но Эва и Лаис разные. Каждая соответствовала своему имени.

Сеньор де Раузан продолжал расти в глазах общества, как светский человек, ученый, одаренный, милосердный, учтивый. Он был в центре всего, и служил поводом всех праздников. Перед ним были открыты все пути, но он никуда не шел. Ему уже ничего не нужно было от жизни, его душа была благородна, он отдавал, а не брал. Подобно Карлу V, который отрекся от престола, стремясь к полному покою.

Русский посол больше не говорил о трех поединках. Эркулес брюзжал. Мортимера уже не волновали одежда и украшения, он заподозрил, что есть достоинства повыше, чем иметь хорошего портного, маленькую ногу и вереницу английских лошадей. Касательно случившегося с Лаис, замужняя сеньора во всеуслышание заявила: «Какой опасности я бы подверглась, если бы приняла нежности этого человека!»

Дон Родриго де Навас как никогда был занят письмами, выражая соболезнования, посещал дни рождения, хотя в его собственной спальне были больные. Касательно последнего он обычно говорил: «Не вижу смысла не проявлять заботу и интерес в торжественных случаях».

А Пакито?

Пакито заслуживает отдельной статьи. Он продолжал угождать дамам и кабальеро, угощать конфетами и игрушками богатых детей, превращался в слух и разносил новости со скоростью ветра. Но поскольку он был изворотлив и искусен в делах общества, то заметил, что возле сеньора де Раузан скоро разразится гроза, которую затевал посол, и на несколько дней Пакито ограничил выход в море. В течение нескольких дней – такие дни он называл опасными – он тайно приезжал в Тускуло сказать Лаис, что не стоит особо переживать из-за городских сплетен. Это произошло сразу после появления в газете мужественной записки вдовы, когда сеньор де Раузан высказался, что Лаис заслуживает уважения, поскольку она сильная натура. Пакито вел корму против ветра. Следует добавить, Лаис благосклонно приняла его, пригласила пообедать, благоразумно не сказав ни слова о сеньоре де Раузан, пока Пакито говорил о нем, но подумала: «Если ему хочется поболтать о кабальеро, пусть сочиняет о нем небылицы».

Кортес был все также непостижим, как круг в своей окружности. Вероятно, он был гораздо умнее наших героев.

Сеньор де Сан Лус отсутствовал в городе.

После краткого обзора наших знакомых, продолжим повествование.

Тот самый молодой человек, который был на званном обеде у Сан Лус и задавал вопросы сеньору де Раузан касательно фатальности и материализма, теперь явился в дом кабальеро:

– Сеньор, у меня нет звания, чтобы приходить в ваш дом, поэтому я не представился, и у вас сложилось обо мне превратное впечатление из-за дерзкой выходки в доме де Сан Лус. Я хочу все исправить, потому что заплатил по заслугам, как все в этом городе, и в доказательство пришел просить у вас совета, в котором отчаянно нуждаюсь.

– Добро пожаловать в мой дом, кабальеро. Надеюсь, я могу что-нибудь сделать для вас.

– Дело в том, сеньор, я дружу с важной сеньорой. Эта замужняя сеньора поддерживает определенные непозволительные отношения с кабальеро. Движимый дружбой, я сказал сеньоре, чтобы она уделяла ему меньше внимания, ведь люди уже судачат о них. Сеньора ничего не сказала, но этим утром он явился в мой дом, оскорбил и вынудил драться с ним на дуэли. Сеньор, как мне следует поступить?

– Ничего не делать.

– Как это ничего? Он вызывает меня драться на пистолетах.

– Вы можете назвать имя этого субъекта?

– Капитан Эркулес.

Кабальеро улыбнулся – наконец он вытянул нить из клубка.

– Не делайте ничего. Мужчины не должны драться из-за женщин, ведь женщины не дерутся за мужчин.

– Вы говорите серьезно, сеньор?

– Серьезней некуда. Никто не должен драться ни за кого и ни за что, в шпаге ведь нет правоты, чести и права. Шпага – это варварство и всего лишь металл.